Читать книгу Теневой контракт - - Страница 8

От лица Лео

Запах жжёной ванили.

Он висел в воздухе библиотеки, невидимый для других, но для меня – плотный, как смог. Он вполз в меня, проник глубже запаха смерти и озона, достиг той части мозга, где живут самые ранние, самые хрупкие воспоминания. И он разбудил их.

Джейн и Шоу о чём-то говорили, их голоса доносились словно из-под толщи воды. Кто-то из людей Шоу накинул мне на плечи одеяло, чья-то рука трясла меня за плечо. Но я был не здесь. Я был там. Тридцать лет назад.

––

Сассекс, пригородный дом. Мне семь лет.

Мама пекла кексы. Дом пах ванилью, сахаром и её духами – ландышем. Это был день моего рождения. Я сидел на кухне, разглядывая иней на окне, и ждал, когда папа вернётся с работы. Он пообещал подарить мне новый велосипед.

Но вернулся не он.

В дверь позвонили. Мама, улыбаясь, пошла открывать. Я услышал незнакомый голос – низкий, спокойный, вежливый. Мужской. Пахло от него… ничем. Как от Джейн. Абсолютной, звенящей пустотой.

– Миссис Харгрейв? Мы из института «Палладий». Ваш муж… у нас случился небольшой инцидент. Он просил передать, что всё в порядке, и чтобы вы с Лео немедленно поехали с нами.

Мама заколебалась. Сквозь дверь я видел, как её улыбка погасла. Но она была воспитана, верила людям в униформе. А эти двое – мужчина и женщина – были в идеальных тёмных костюмах.

– Лео, одевайся, – позвала она меня, и в её голосе была тревога, которую она пыталась скрыть.

Нас посадили в чёрный автомобиль без опознавательных знаков. Мы ехали долго. Мама пыталась задавать вопросы, но ей вежливо, непробиваемо улыбались и говорили, что «всё прояснится на месте». Я прижался к её плечу и чувствовал, как пахнет её страх – кислый, как прокисшее молоко.

Нас привезли не в больницу. Это было серое, невысокое здание где-то за городом. «Исследовательский центр «Палладий»», – прочитал я на табличке. Внутри пахло хлоркой и озоном.

Нас провели в маленькую комнату. Стены были выкрашены в ярко-красный цвет. Меня это тогда поразило. Почему красный? В комнате были только стол и два стула. Нас оставили одних.

– Мама, я хочу домой, – прошептал я.

– Скоро, солнышко, скоро, – она гладила меня по голове, но её рука дрожала.

Дверь открылась. Вошёл тот же мужчина. Он улыбался.

– Лео, – сказал он. Его голос был тёплым, как мед. – Твой папа – очень смелый человек. Он помогает нам в важном эксперименте. И ты тоже можешь нам помочь. Хочешь?

Я молча кивнул, прижимаясь к маме.

– Прекрасно. Миссис Харгрейв, пройдёмте, пожалуйста. Для Лео у нас есть специальная комната.

– Я не оставлю его одного! – мама встала, и её голос дрогнул.

– Это обязательно, – его улыбка не дрогнула. – Это для его же безопасности.

Двое других людей в белых халатах мягко, но настойчиво увели её. Она плакала, звала меня. Запах её страха заполнил комнату, такой густой, что я начал давиться.

Меня отвели в другую комнату. Она была белой и пустой. В центре стояло кресло, похожее на стоматологическое. Меня усадили в него, пристегнули мягкими ремнями.

– Это не будет больно, Лео, – сказал мужчина. Его лицо склонилось надо мной. – Мы просто посмотрим, как ты чувствуешь. Ты же чувствуешь многое, да? Например, ты чувствуешь, что твоя мама сейчас очень напугана.

Он был прав. Я чувствовал. Её страх обжигал мне кожу, даже через стены.

– А теперь… сосредоточься, – он надел на меня шлем с проводами. – И попробуй почувствовать… это.

Он достал из кармана маленький чёрный кубик. И вдруг комната наполнилась… восторгом. Чистым, ослепительным, как солнечный удар. Я засмеялся. Мне захотелось прыгать и кричать от счастья.

– Хорошо, – сказал мужчина. – А теперь… это.

Восторг исчез. Его сменила такая всепоглощающая тоска, такая пустота, что я разрыдался. Мне захотелось свернуться калачиком и умереть.

– Потрясающе, – прошептал мужчина, что-то записывая. – Абсолютный проводник. Чистый канал.

Эксперимент длился… я не знаю, сколько. Часы.

Может, дни. Мне показывали изображения, проигрывали звуки, а главное – направляли на меня потоки чужих эмоций, как будто поливали из шланга. Радость, гнев, ужас, отчаяние. Я был мальчиком-губкой, впитывавшим всё. К концу я уже не понимал, где я, а где те чувства, что во мне вливали. Я перестал чувствовать себя.

В какой-то момент дверь распахнулась. На пороге стоял мой отец. Он был бледен, его одежда помята. В его руке был огнетушитель.

– Отпустите моего сына! – его голос был хриплым от ярости. От него пахло дымом и чем-то едким, химическим. И.. мокрой землёй. Виной.

Началась драка. Крики. Отец вырвал меня из кресла и потащил к выходу. Мы бежали по длинным коридорам. Я видел, как из одной двери валит чёрный дым. Пахло горелой пластмассой и.. жжёной ванилью.

Мы вырвались. Отец погнал нашу старую машину сломя голову. Он не говорил ни слова. Он только сжимал руль так, что его кости белели. От него пахло страхом и всё той же виной.

Мы так и не пошли в полицию. Отец сказал, что это бесполезно. Что «у них» везде есть люди. Мы переехали в другой город. Мы никогда не говорили об этом дне. Через год отца не стало. Официально – несчастный случай на производстве. Неофициально… я всегда чувствовал на месте его смерти тот же запах, что и в «Палладиуме». Озон и жжёная ваниль.

––

– Харгрейв!

Резкий голос Шоу вернул меня в настоящее. Я дёрнулся, с трудом фокусируя взгляд. Я всё ещё сидел на полу в библиотеке. Одеяло сползло с моих плеч.

– Ты с нами? – её лицо было напряжённым.

Я кивнул, сглотнув ком в горле. Глаза мои были сухими. Я выплакал всё тогда, в детстве.

Я посмотрел на Джейн. Она смотрела на меня не как на сломленного человека, а как на… артефакт. Как на ключевую улику.

– «Палладий», – сказал я, и мой голос прозвучал чужим. – Они экспериментировали на детях. На мне. Они… калибровали мою чувствительность. Делали из меня этот… этот детектор.

Джейн медленно кивнула. В её глазах не было удивления.

– Проект «Камертон», – тихо сказала она. – Цель – выявление и усиление латентных пси-способностей. Они искали идеальных операторов для работы с эмоциональными энграммами. Ты был одним из первых испытуемых. И, судя по всему, самым успешным.