Читать книгу Медальон и шпага - - Страница 5

Граф Говард поспешно спустился в охотничий зал. Он по личному опыту знал, что ночные визиты представителей доблестной армии не приносят в дома мирных обывателей ничего хорошего, и мысленно приготовился к самому худшему.

Открыв дверь в зал, он увидел высокого офицера, рассматривающего старинное оружие, развешанное на стенах.

Офицер оглянулся на звук шагов Говарда, и граф узнал своего давнего боевого товарища генерал-майора Ричарда Бредли.

– Сэр Ричард? – удивился хозяин Говард-Холла.

– Рад вас видеть, дорогой граф, – ответил Бредли. – Но, честно говоря, я предпочел бы не встречаться с вами в такой день, как сегодня.

Лицо генерала выражало искреннее сожаление. Бредли выглядел непривычно смущенным, и Говард понял, что оправдываются его мрачные предчувствия.

– Мне кажется, я догадываюсь о цели вашего визита, – упавшим голосом произнес граф.

– Тем лучше, – сказал Бредли. – Несчастья переносятся легче, если мы готовы к ним заранее.

Говард тяжело вздохнул и опустился в кресло.

– Речь пойдет о моем сыне? – тихо проговорил он.

– К сожалению, милорд, – сочувственно подтвердил Бредли.

– Спрашивайте, сэр Ричард, – вздохнул граф. – Я понимаю, что наши дружеские отношения поставили вас в затруднительное положение, но вы хорошо меня знаете и вряд ли припомните случай, когда мои чувства брали верх над моим долгом.

– Лорд Фрэнсис дома? – поинтересовался Бредли.

– Да, – ответил граф.

– Я хотел бы его видеть.

– Нет, это невозможно, – сказал Говард.

– Почему?

– Фрэнсис тяжело ранен, – признался граф.

– Черт возьми! – выругался Бредли. – А я так надеялся, что капитан Уолтер ошибся!

Говард невольно вздрогнул, но быстро справился с внешним волнением.

– Что вы имеете в виду, сэр Ричард? – спросил граф.

– Я имею в виду, что ваш сын ранен солдатами капитана Уолтера.

– Но как это могло случиться? – воскликнул Говард.

– Это случилось, когда Фрэнсис и его друзья-роялисты бежали из дома Кларенса Монтегю, спасаясь от ареста.

– От ареста? – переспросил Говард. – Здесь какое-то недоразумение…

– Нет, граф, – возразил Бредли. – Фрэнсис впутался в очень скверное дело. Он безрассудно забыл о своем положении и долге и связался с компанией опасных заговорщиков.

– Мне трудно поверить вашим словам, – ошеломленно произнес граф.

– А мне трудно говорить вам об этом, – сказал Бредли. – Но рано или поздно вы должны узнать правду.

– Да, конечно, – растерянно пробормотал Говард. – Но, возможно, сэр Ричард, вы преувеличиваете опасность и никакого заговора не существует.

– Заговор существует, – резко проговорил Бредли. – И притом с далеко идущими целями.

– У вас есть доказательства?

– Я полагаю, милорд, – произнес Бредли с легкой усмешкой, – что граф Риверс вернулся в Англию не для того, чтобы распить бутылку вина с Кларенсом Монтегю.

При упоминании имени Риверса граф Говард удивился не меньше, чем сам Бредли, когда узнал об этом от Мейсона.

– Граф Риверс в Оксфорде? – воскликнул Говард.

– Да.

– И мой сын встречался с этим негодяем?

– Сожалею, милорд, – подтвердил Бредли.

– Какой позор! – с отчаянием простонал граф. – Сын графа Говарда, полковника Говарда, был в одной компании с Риверсом, роялистским агентом и государственным изменником, которому место на виселице вместе с ворами и бандитами! Этот мерзавец правильно сделал, что остался за воротами моего замка. Он не ушел бы отсюда живым.

– За голову Риверса назначено хорошее вознаграждение, – подметил Бредли.

– Я знаю, сэр Ричард, – сказал граф, с трудом сдерживая негодование. – Но это не мешает ему уже четыре года водить нас за нос.

– Надеюсь, отпущенный ему срок истечет еще до завтрашнего утра, – спокойно проговорил Бредли.

– Вам известно, где скрываются заговорщики? – оживился Говард.

– Должен признаться, дорогой граф, пока неизвестно. Я потерял их след недалеко от старого Данфильда. Но думаю, ваш сын мне поможет.

Говард с беспокойством взглянул на генерала.

– Мой сын? – переспросил он.

– Да, я уверен, он знает, куда поскакали его друзья.

– Фрэнсис сейчас в таком состоянии, что вряд ли сможет вам помочь, – холодно ответил граф, начиная понимать намерения Бредли.

– Ему так плохо? – поинтересовался генерал.

– Он без сознания, – ответил Говард.

– Я могу его увидеть? – настаивал Бредли.

– Какой в этом смысл? – возразил граф.

– Иногда в бессознательном состоянии делают такие признания, на которые никогда бы не решились, будучи в здравом рассудке, – сказал Бредли.

Говард опустил голову под пристальным взглядом сэра Ричарда.

– И потом, – продолжал генерал, – мне очень тяжело об этом говорить, но я должен лично убедиться, что ваш сын не в том здравии, когда можно брать под стражу.

Граф ждал этих слов и все же в глубине души надеялся, что Бредли их не произнесет. Но чуда не произошло, и Бредли сказал то, для чего, собственно, он и явился в Говард-Холл.

– Поверьте мне, сэр Ричард, – срывающимся голосом начал граф, – я вас не обманываю. Врач не ручается за жизнь моего сына, хотя… – Говард замялся. – Хотя в его положении печальный конец, возможно, был бы лучшим выходом, – закончил он упавшим тоном.

В комнате снова воцарилось неловкое молчание.

Бредли прохаживался из угла в угол, и тишину нарушало только позвякивание его шпор.

– Пожалуй, я смогу помочь вашему сыну, – произнес сэр Ричард после наигранного раздумья. – Я не хочу, чтобы Фрэнсис предстал перед военным трибуналом по обвинению в государственной измене и покрыл позором ваше прославленное имя.

– Я уже достаточно опозорен, – сказал граф, – если мне приходится думать о спасении своей репутации.

– Очень печально, милорд, что Фрэнсис не оправдал ваших надежд, – продолжал Бредли тоном сурового прокурора. – Но мне всегда нравился ваш сын, и лично я был бы не прочь закрыть глаза на его проступок. Однако не все зависит от моей воли: Фрэнсиса узнал капитан Уолтер. Он до фанатизма предан долгу, и будет не так-то просто заткнуть ему рот. Да и солдаты видели, что уходили четверо заговорщиков. В довершение всех бед один из приятелей вашего сына убил моего офицера – лейтенанта Джонсона. Я покровительствовал несчастному молодому человеку. Это был юноша из хорошей семьи. Мои люди возмущены его убийством, и, как вы понимаете, я обязан довести свои поиски до логического конца.

– Мне не совсем ясна ваша мысль, сэр Ричард, – с недоверием проговорил граф Говард.

– Моя мысль проста, – ответил Бредли, – помогите мне, милорд, и я помогу вам.

– Каким образом?

– Скажите, где скрываются друзья вашего сына, – откровенно потребовал генерал.

Говард побледнел.

– Откуда я могу это знать? – испуганно воскликнул он.

– Полно, граф! – возразил Бредли. – Ваш сын, который должен находиться за сотню миль от Оксфорда и готовиться к длительному плаванию, неожиданно возвращается домой поздним дождливым вечером, раненый, да еще в сопровождении таких сомнительных лиц, как Монтегю и Дуглас. Разумеется, они наплели вам какую-нибудь чушь про бандитов и грабителей с большой дороги, но вас, с вашей проницательностью, не так-то легко обмануть. Вся эта история сразу показалась вам подозрительной. Я верно излагаю события?

– Допустим, вы правы.

– Я никогда не поверю, что вы не попытались докопаться до истинной причины столь странного визита и не вытянули из вашего сына некоторые подробности.

– Сожалею, сэр Ричард, – резко прервал его Говард, – но я ничем не могу быть вам полезен.

Возражение графа не произвело на Бредли никакого впечатления.

– Милорд, – фамильярно произнес он, – ваш неуверенный тон меня не убеждает. Я не сомневаюсь, что вам известно, где прячутся заговорщики.

– Сэр Ричард, – надменно проговорил Говард, – я предпочел бы не обсуждать больше эту тему.

Бредли снисходительно усмехнулся.

– Послушайте, дорогой граф, – продолжал генерал, не обращая внимания на попытки Говарда переменить разговор, – что вам до этих роялистов? Вы десять лет боролись с такими, как они, и я убежден, что при иных обстоятельствах вы без колебаний отдали бы их в руки правосудия.

– Да, сэр Ричард, до участи заговорщиков мне нет никакого дела, и при иных обстоятельствах я первый притащил бы их к эшафоту. Но я не вправе выдавать вам тайны моего сына, потому что они мне не принадлежат, – решительно заявил Говард.

– Однако Фрэнсис вам их выдал. Не так ли? – заметил Бредли.

Говард в негодовании вскочил с кресла и подошел к генералу.

– Вы оскорбляете меня, сэр! – с возмущением воскликнул он. – Как вы только могли подумать, что я соглашусь на донос?

– Воля ваша, милорд, – невозмутимо сказал Бредли, – но если вы откажетесь мне помочь, вам придется расстаться с надеждой увидеть Фрэнсиса адмиралом.

– Я смогу пережить эту потерю.

– Возможно, – равнодушно бросил генерал, – но я не уверен, что вы так же легко переживете потерю единственного сына.

Удар Бредли достиг цели: Говард вздрогнул и отступил от генерала.

– Мне тяжело торговаться, когда на чашу весов положена жизнь моего сына, – подавленным голосом проговорил граф, – но я не желаю, чтобы она покупалась ценой предательства.

– Не горячитесь, милорд, – прервал его Бредли. – Разве можно назвать предательством выдачу государственных преступников?

– Я не узнаю вас, сэр, – возмутился Говард. – Вы разговариваете со мной не как друг, а как полицейский с арестованным.

– Что поделать? – вздохнул генерал. – Вы упорно не хотите меня понять, а я не могу допустить, чтобы из-за вашей неоправданной слабости граф Риверс снова ускользнул из моих рук. Иногда обстоятельства вынуждают нас поступиться некоторыми принципами, и я бы на вашем месте отбросил дурацкие предрассудки.

Говард колебался, боясь сказать то последнее “нет”, которое неминуемо вынесет Фрэнсису суровый приговор.

– Я не вправе использовать признание Фрэнсиса, – нерешительно произнес граф. – У него сильный жар, и он проговорился случайно, не сознавая, что делает.

– Фрэнк взял с вас обещание молчать?

– Нет.

– Тогда что же мешает вам помочь мне арестовать заговорщиков, помочь вашему сыну, который, я уверен, не столь уж и виноват, чтобы кончить жизнь на эшафоте из-за знакомства с негодяем Риверсом?

– Нет, генерал, – покачал головой хозяин Говард-Холла.

– Решайте, у меня мало времени.

– Мой сын проклянет меня!

– Он не узнает об этом, – пообещал Бредли. – И вспомните, милорд, что вам приходилось вытягивать из людей нужные сведения и более жестокими способами.

Последний довод поставил точку в убедительной проповеди Бредли. Сэр Ричард одержал моральную победу над обычно решительным и непреклонным Говардом.

– Что вы хотите знать? – спросил граф.

– Только одно: куда поехали заговорщики?

Граф отвернулся к окну, боясь столкнуться с проницательным взглядом Бредли, и тихо проговорил:

– В Рутерфорд.

– Как вы сказали? – воскликнул Бредли. – В Рутерфорд?

– Да.

– Странно, – задумчиво произнес Бредли. – Неужели и герцог Рутерфорд замешан в этом чёртовом заговоре?

– Эти подробности, сэр Ричард, вам придется выяснять самому, – раздраженно ответил Говард.

– Признаюсь вам, герцога я не подозревал, – нахмурился Бредли. – Насколько мне известно после гибели отца Рутерфорд не вмешивался в роялистские интриги. Впрочем, я могу и ошибаться. Убеждения не меняют, как старые перчатки. Как вы думаете, милорд?

– Я плохо знаю герцога Рутерфорда.

– Я тоже. Но теперь придется познакомиться с ним поближе.

– А что будет с моим сыном? – с беспокойством спросил Говард.

– Я не бросаю слов на ветер, – ответил Бредли, – и сделаю все, чтобы избавить Фрэнсиса от суда. Конечно, если его приятели не проболтаются перед трибуналом. Хотя я не думаю, что они станут давать показания против своего сообщника. Как бы там ни было, эти джентльмены – люди чести. Что касается вас, милорд, вы должны продержать Фрэнсиса в постели как можно дольше и ни при каких обстоятельствах не говорите ему об аресте его друзей.

– Фрэнсис все равно узнает об этом.

– В наших интересах, чтобы Фрэнсис узнал эту новость тогда, когда все уже будет кончено, – сказал Бредли. – А пока прощайте, граф. Надеюсь, через час я буду возвращаться мимо вашего поместья в изысканном обществе высокородных роялистов.

Говард натянуто улыбнулся и пожал на прощанье руку генерала. Ему не оставалось ничего другого, как принять условия игры, навязанной сэром Ричардом, но здравый смысл осуждал его поспешное откровение с генералом как жестокую роковую ошибку.

Бредли догадывался о мучительных сомнениях Говарда. Он и сам испытывал нечто похожее на угрызения совести, хотя и не раскаивался за свою бездушную настойчивость, с которой он вырвал признание у товарища по оружию.

Покидая Говард-Холл, Бредли оглянулся на замок: в освещенном окне темнел одинокий силуэт графа.

* * *

Проскакав в сторону Рутерфордского поместья около двух миль, Бредли подозвал к себе капитана Уолтера и отстал на несколько ярдов от отряда драгун, чтобы никто из посторонних не услышал их беседу.

– Капитан, – обратился Бредли к офицеру, – кто-нибудь из солдат узнал Фрэнсиса Говарда среди заговорщиков?

– Сомневаюсь, – ответил Уолтер. – В доме Монтегю и на улице Ювелиров было довольно темно, и узнать Фрэнсиса мог только тот, кто был с ним хорошо знаком.

– Вы не упоминали имя Говарда при солдатах?

– Я отдавал приказы, не называя никаких имен.

– А при Мейсоне?

– Конечно, нет. С какой стати я делился бы с ним своими соображениями?

– Хорошо, Уолтер, вы умеете хранить тайны, и я думаю, вам будет нетрудно выполнить мою просьбу.

– Я слушаю, сэр.

– Капитан, – начал Бредли доверительным тоном, – никто не должен знать о том, что Фрэнсис Говард был в доме Монтегю вместе с заговорщиками. Никто. Включая следователей и членов суда.

– Почему? – удивился Уолтер.

– К сожалению, капитан, я не могу сейчас объяснить вам причину моей просьбы. Я могу только просить вас оказать мне такую услугу и надеюсь на вашу помощь.

Уолтер на минуту задумался.

– Простите, сэр. – проговорил он после короткой паузы, – но вы ставите меня в очень неловкое положение. С одной стороны, у меня нет повода желать Фрэнсису Говарду зла, но с другой – я обязан выполнить свой долг. Если дело дойдет до суда, а я почти уверен, что так и будет, мне придется давать показания, и я не вправе отказывать трибуналу.

– Вы расскажите все, что видели. Я прошу вас только не упоминать имя Говарда. Допустим, вы его не узнали.

– А если поинтересуются, где четвертый заговорщик? Все мои солдаты знают, что их было четверо.

– Четвертого заговорщика мы не нашли.

– Но это не так, сэр.

– Предположим, что это так, – медленно проговорил Бредли и тихо добавил: – Согласитесь, Уолтер, лучше упустить одного, чем всех четверых.

– Да, сэр, – кивнул капитан, – но пока мы никого еще не арестовали.

– Мы арестуем роялистов через полчаса.

– Где же, сэр? – удивился офицер.

– В Рутерфорде, – ответил Бредли.

– Вы уверены, что они там?

– Уверен, капитан, совершенно уверен и хочу вам признаться, что эта мысль вряд ли пришла бы мне в голову, если бы для начала я не заехал в Говард-Холл.

Капитан Уолтер был далеко не глуп и сразу догадался о скрытом в словах Бредли намеке.

– Я понял вас, сэр, – сказал офицер, сочтя за благо согласиться с командиром без лишних дискуссий.

– Рад, что не ошибся в вас, капитан, – оживился Бредли. – В ближайшие дни я собирался подписать приказ о вашем повышении. Вы заслужили майорскую вакансию, и я надеюсь, вы меня не разочаруете.

Заманчивое обещание Бредли задело тонкие струны коварного честолюбия, живущего в большинстве людей, и подстегнуло сговорчивость Уолтера.

– Ваша просьба – для меня закон, – воскликнул офицер. – Даю вам слово дворянина, что сделаю все, как вы мне прикажите.

– Благодарю вас, капитан, – дружеским тоном проговорил Бредли.

Уолтер почтительно склонил голову. Он был честным и неподкупным офицером, но уважение к Бредли, граничащее с поклонением, и обещанный майорский чин, которого он, бедный офицер, добивался уже многие годы, пробили брешь в его строгих моральных устоях.

Он не смог отказать Бредли и дал ему слово. А слово капитана Уолтера было нерушимо.