Читать книгу Медальон и шпага - - Страница 7

Бернард Гейдж проводил офицеров в большую гостиную замка, где их ждали заговорщики и хозяин замка, герцог Рутерфорд, высокий, красивый мужчина тридцати четырех лет с надменным выражением аристократического лица.

Своим равнодушным, даже беспечным видом роялисты старались показать, что неприятная история, в которую они попали, не может лишить их завидного самообладания.

Подобная инсценировка не представляла труда для людей, многие годы живших под угрозой смерти, но генерал Бредли был достаточно проницательным, чтобы его мог обмануть этот незатейливый спектакль. По его лицу скользнула вызывающая усмешка.

– Здесь такое высокородное общество, что я, право, теряюсь, – с нескрываемой иронией сказал он. – Мое почтение, джентльмены.

– Кто бы мог подумать! – в том ему ответил Риверс. – Сам генерал Бредли оказал нам честь и собственной персоной отправился за нами в погоню. Не ожидал, что вы так высоко нас цените.

– Вас, Риверс, я ценю ровно столько, сколько, на мой взгляд, вы стоите, – проговорил сэр Ричард. – Но после того, как вы вернулись из Голландии, ваша цена резко пошла вниз. Никогда не думал, что вы, с вашим редким умением водить полицию за нос, совершите такую непростительную оплошность. Впрочем, если вы уж ступили на английскую землю, я чрезвычайно рад нашей встрече.

Риверс натянуто улыбнулся.

– Не спешите радоваться, генерал, – произнес он.

– А что же меня может огорчить? – спросил Бредли. – Неужели вы еще надеетесь ускользнуть от правосудия?

– Все возможно, – пожал плечами Риверс.

– Только не ваш побег. Будьте уверены, на сей раз я позабочусь о том, чтобы вы не сбежали.

– Вы слишком рано упиваетесь своей победой, – вмешался Монтегю. – Но недалек тот день, когда вам придется позаботиться о своей грешной душе.

– Сейчас речь не о моих грехах, а о ваших, – повернулся к нему Бредли. – И что касается вас, сэр Кларенс, вы меня нисколько не удивили. Я не сомневался, что рано или поздно вы плохо кончите.

– Не вам меня судить, – возразил Монтегю.

– Как знать, сэр Кларенс.

– Представляю, с какой радостью вы отправили бы меня на эшафот.

– Не в моих правилах расправляться со своими врагами руками палача, – сказал Бредли, – но вы получите то, что заслужили.

– Какая трогательная забота о справедливости! – дерзко рассмеялся Монтегю. – Можно подумать, вы честный джентльмен, а не изменник, подло предавший своего короля!

Оскорбительные слова молодого человека вызвали у генерала вспышку ярости, но он сдержался и ничем не выдал волнения.

– Охладите свой пыл, Монтегю, – спокойно проговорил он. – Если вы хотите затеять со мной ссору, то напрасно тратите время. Ваш вызов несколько запоздал.

Аллан Дуглас, самый рассудительный и хладнокровный среди роялистов, подошел к Монтегю и встал между ним и Бредли.

– Успокойся, Кларенс, – обратился он к молодому человеку, видя, что вспыльчивый Монтегю начинает терять выдержку. – Генерал только и ждет, чтобы мы совершили какую-нибудь ошибку и дали ему повод расправиться с нами без суда.

– Ты еще надеешься на какой-то суд? – усмехнулся Монтегю. – Право, Аллан, ты меня удивляешь. Лично я предпочел бы встать перед строем солдат у стены Рутерфорда, чем испытать на себе издевательскую процедуру суда “круглоголовых”.

Он похлопал Дугласа по плечу с фамильярностью старого друга и, отойдя к окну, присел на подоконник, сделав вид, что больше не интересуется тем, что происходит в гостиной.

Бредли и Аллан Дуглас остались лицом к лицу. Пристальный взгляд генерала смерил молодого шотландца с головы до ног.

– И вы здесь, Дуглас? – высокомерно проговорил Бредли. – А я всю дорогу ломал голову, думал, что еще за новая жертва попалась в сети Риверса. Но вас жертвой никак не назовешь. Вы человек умный и серьезный, и если что и делаете, то по своим убеждениям. Так позвольте мне поинтересоваться, какого черта занесло вас в Англию? Я могу еще понять графа Риверса – он, можно сказать, у себя дома. В трех милях отсюда его поместье, вернее, бывшее, так как за его преступления оно было у него конфисковано. Но вы, Дуглас? Вам показалось недостаточным подстрекать мятежников в Шотландии, и вы решили перебраться в Англию?

– В Англии лучше климат, сэр, – двусмысленно ответил Дуглас.

– Боюсь, как бы он не оказался губительным для вашего здоровья, – произнес Бредли и с наигранно-учтивой улыбкой обратился к заговорщикам: – Джентльмены, я понимаю, сейчас не лучшее время для прогулок, но я вынужден просить вас составить мне компанию до Оксфорда.

– Скажите точнее, до оксфордской тюрьмы, – вставил Монтегю.

– Вы как всегда догадливы, сэр Кларенс, – съязвил Бредли.

– Ваше приглашение относится ко всем нам? – поинтересовался Риверс.

– А разве кто-нибудь из присутствующих обладает неприкосновенностью посла? – с иронией спросил генерал.

– Я прошу за герцога Рутерфорда, – сказал Риверс. – Он ни в чем не виноват, и у вас нет причин для его ареста.

На лице Бредли отразилось чувство досады. Ему не хотелось при капитане Уолтере выяснять меру вины каждого из заговорщиков, но начало было положено, и Бредли поневоле пришлось ответить на заявление Риверса.

– Ни в чем не виноват? – переспросил он графа. – Вы ошибаетесь, сэр, милорд герцог знал, что вы приговорены за государственную измену к смертной казни и находитесь вне закона; он знал, что укрывательство таких преступников, как вы, является тяжким преступлением, но предоставил вам убежище.

– Нет, – возразил Риверс, – все было не совсем так.

– А как же? – удивился Бредли. – Сделайте одолжение, поясните.

– Мы… мы угрозами вынудили герцога впустить нас в замок, – неожиданно солгал Риверс, надеясь избавить Рутерфорда от ареста.

Но, по-видимому, Риверс недостаточно хорошо знал гордый характер герцога, и его попытка спасти хозяина замка вопреки всем благим намерениям сослужила Рутерфорду плохую службу. Бредли сразу оценил положение: он был знаком с герцогом куда меньше Риверса, но сумел понять его лучше графа и теперь с сочувствующим видом ждал, как Рутерфорд обличит себя в присутствии капитана Уолтера и драгун. Его предположение не замедлило оправдаться.

Герцог, до сих пор не принимавший участия во взаимных препирательствах генерала и заговорщиков, подошел к Риверсу и пожал ему руку.

– Благодарю вас, граф, – произнес Рутерфорд, – но я не хочу и не имею права перекладывать на вас свою вину. Господа, – обратился он к Бредли и Уолтеру, – надеюсь, вы согласитесь, что обстоятельства извиняют графа Риверса за его не совсем правдивое заявление.

Офицеры кивнули.

– Я не подвергался никаким угрозам со стороны этих джентльменов и по доброй воле предоставил им приют в моем доме.

– А, черт! – с досадой выругался Бредли, – Вас, милорд, я меньше всего хотел бы видеть в обществе этих роялистов. Я думал, вы сделали должные выводы из вашего прошлого.

– Я не испытываю стыда за мое прошлое, – возразил Рутерфорд.

– Один раз вы уже получили помилование от парламента. Сомневаюсь, что вам снова выпадет такая удача.

– Я готов ответить за все, что я делаю, – надменно сказал герцог.

– Жаль, очень жаль, милорд, – покачал головой Бредли. – Я всегда уважал вас за ваше мужество, невзирая на то, что в битве при Нейзби мы чуть было не перерезали друг другу горло. Я бы желал вам лучшей участи, но, похоже, я здесь бессилен. Вы чудом избежали эшафота, и это вас ничему не научило. Верно говорят, кому быть повешенным, тот не утонет. Однако мы заболтались, а путь до Оксфорда не близкий.

Молодые люди сдали оружие драгунам, набросили плащи и собрались последовать за офицерами, но тут дверь в гостиную внезапно распахнулась, и Бредли, шедший первым, едва не столкнулся с девушкой лет восемнадцати.

Она была одета в розовый батистовый пеньюар, прикрытый на плечах пестрой шелковой шалью, привезенной, вероятно, из Ливантии или Мавритании.

Окинув Бредли взволнованным, испуганным взглядом, девушка вбежала в гостиную и подошла к герцогу Рутерфорду.

– Что случилось, Делия? – воскликнул герцог. – Почему ты не спишь?

– Нет, Эд, – возразила девушка, – это я хочу спросить тебя: что случилось? Куда ты едешь?

– В Оксфорд.

– В такой час?

– Ты удивляешь меня! Разве я не могу поехать в город, когда мне захочется?

– Конечно, Эд, – ответила девушка, – но сейчас тебе этого не хочется.

– Делия, – с возмущением произнес герцог, – будь благоразумной, вернись в свою комнату. Ты видишь, друзья меня ждут.

– Неправда, – возразила девушка, упрямо тряхнув длинными светлыми волосами, в беспорядке рассыпавшимися по ее хрупким плечам, – эти люди тебе не друзья.

– Делия, как ты можешь? – прервал ее Эдвин.

– А драгуны, что торчат в нашем дворе, – это, надо думать, ваш почетный эскорт? – дерзко продолжала девушка.

– Прошу прощения, господа, – извинился Рутерфорд перед дворянами и отвел сестру в сторону. – Тебе не кажется, Делия, что ты совершенно забылась? – строго проговорил герцог. – Ты появляешься в таком виде перед посторонними мужчинами и устраиваешь неприличную сцену. Позволь мне самому решать свои дела.

– Я все слышала, Эд, – тихо сказала девушка.

– Как? – возмутился герцог. – Ты подслушивала за дверью?

– Да, подслушивала, – твердо проговорила Делия. – Меня разбудил шум во дворе. Я подошла к окну, увидела во дворе драгун и спустилась вниз.

– Зачем?

– Узнать, что случилось, и, представь себе, я слышала, как этот господин, – она указала на Бредли, – грозил вам эшафотом.

– Ошибаетесь, миледи, – вмешался генерал, – я никому ничем не грозил, а просто арестовал джентльменов.

– Это я тоже поняла, – продолжала Делия суровым тоном прокурора, неожиданным для столь хрупкого и нежного создания, – и возмущена вашим произволом.

– Почему произволом? – спросил Бредли, поддаваясь смелому обаянию девушки.

– Мой брат не виновен, – заявила Делия.

– Это решит суд, миледи.

– Суд? – воскликнула девушка, и ее красивые серые глаза метнули на Бредли гневный взгляд. – Какой суд, генерал? Ваш? Скажите лучше – ваша собственная воля, ваша прихоть, если угодно. Да и что же ждать другого, когда сам лорд-протектор благословил военное беззаконие. Каков господин, таковы и слуги!

– Делия! – одернул ее герцог, испуганный мятежными речами сестры.

Но девушка не обратила внимания на замечание брата. Она стояла с вызывающим видом, готовая бросить генералу очередную дерзость. Ее очаровательное, по-детски наивное личико сейчас выражало негодование и глубокую обиду.

– Леди Дарвел, – любезно произнес Бредли, – я преклоняюсь перед вашей смелостью и воспринимаю ваши резкие слова всего лишь как спорное мнение, не более. Но позвольте вам заметить: если вы думаете, что подобные суждения могут помочь вашему брату, вы глубоко ошибаетесь.

Делия не нашла, что возразить на разумный совет генерала, и стояла, нервно покусывая губы.

– Иди к себе, дорогая, – сказал ей Эдвин, заботливо укутывая сестру в шаль. – Здесь становится холодно, и ты можешь заболеть.

– Когда ты вернешься? – как обычно спросила Делия, хотя догадывалась, что Эдвин вряд ли сможет ответить на ее вопрос.

– Постарайся уснуть, Делия, – уклонился от прямого ответа герцог. – Завтра утром тебе все покажется не таким мрачным.

Делия обняла брата и поцеловала его. На глазах у нее блеснули слезы.

– Я буду ждать тебя, – тихо проговорила она.

– Спокойной ночи, моя девочка, – сказал Эдвин, освобождаясь из объятий сестры.

Покидая гостиную, генерал Бредли галантно поклонился леди Делии, но девушка надменно отвернулась от него.

Когда гостиная опустела, Делия подбежала к окну и смотрела вслед удаляющемуся отряду всадников, пока он не скрылся в ночной темноте. Грозовой ветер шумел в листве деревьев, окружавших Рутерфорд. Сорванные листья прилипали к мокрому стеклу окон, подобно бабочкам, летящим на огонь. Делия бросилась на диван и забилась в угол, как испуганный котенок. Она хотела вволю наплакаться, но рыдания застряли где-то внутри, и ее печаль так и не излилась потом горьких слез.

Делия просидела в гостиной около часа. Огонь в камине потихоньку угасал, и в комнату прокрался ночной холод. Делия перешла в свою спальню, но ее продолжало трясти от волнения и страха. Сердце и разум подсказывали, что случилась большая беда. Она знала, что уснуть в эту ночь ей уже не удастся.

Это была самая тревожная, самая страшная ночь в ее жизни. Девушка с трудом дождалась рассвета, но утро не принесло облегчения ее измученной душе. Солнечные лучи, разогнавшие тьму, не развеяли тревоги и мрачных мыслей.

Утром Эдвин не вернулся. Не вернулся он и к обеду. Делия отправила в город Бернарда Гейджа, приказав во что бы то ни стало разыскать Эдвина. Гейдж пробыл в Оксфорде до позднего вечера и когда прискакал в замок, Делия по его лицу поняла, что не стоит ждать хороших вестей.

– Вы видели моего брата? – спросила она Гейджа.

– Нет, – ответил управляющий герцога, – мне не удалось встретиться с милордом.

– Вы узнали, где он?

– Герцог в тюрьме.

– Как? – воскликнула Делия. – В городской тюрьме?

Гейдж кивнул.

– Вы пытались добиться свидания с моим братом?

– Конечно, миледи. Но, узнав, что я из Рутерфорда, Бредли отказал мне в аудиенции. Его адъютант сообщил мне, что любые свидания с заговорщиками строго запрещены.

– А может быть, вы были недостаточно настойчивы? – упрекнула его Делия.

– Миледи, – возмутился Гейдж, – разве у вашей семьи есть причины сомневаться в моей преданности?

Делия в отчаянии стиснула хрупкие руки. Ее лицо пылало от гнева.

– Тогда я сама поеду к Бредли и поговорю с ним, – решительно произнесла она. – Мне он не посмеет отказать.

– Не делайте этого, миледи, – посоветовал Гейдж.

– Почему?

– Подумайте, что вы скажете генералу? “Извольте освободить моего брата, потому что он не виновен”?

– И это правда: Эдвин – не виновен.

– Только не в глазах “круглоголовых”.

– Но я не могу сидеть и спокойно ждать, когда Бредли будет угодно разыграть судебный фарс. Я обязана с ним встретиться, – настойчиво проговорила Делия.

– Сомневаюсь, что генерал вам поможет, – вздохнул молодой человек.

– Посмотрим. К счастью, Бредли – еще не вся Англия, а у нашей семьи есть влиятельные друзья.

Бернард Гейдж скептически улыбнулся.

– Бредли сейчас на такой вершине, – проговорил он, – что никто из ваших друзей не посмеет вступить с ним в открытый конфликт. Мало кто из генералов пользуется таким авторитетом в армии и таким доверием Кромвеля.

– Ну что же, – упрямо продолжала Делия, – если Бредли мне откажет, я поеду с прошением в Лондон к протектору.

– Миледи, вы, разумеется, вольны в своих поступках, но, на мой взгляд, будет лучше, если делами герцога займется ваш брат, лорд Дарвел. Он капитан военного флота, один из лучших офицеров, и еще не забыты его заслуги в Голландской войне. К его просьбам прислушаются быстрее, чем к вашим.

– Да, Бернард, вы, как всегда, правы, – согласилась Делия. – Я и сама уже думала о том, чтобы написать брату письмо и вызвать его в Оксфорд. Надеюсь, вы сумеете разыскать в Портсмуте капитана?

– Конечно, миледи.

– Сколько сейчас времени?

– Полночь.

– Все равно, – сказала Делия, – я немедленно напишу письмо Дэвиду, а завтра с рассветом вы отправитесь в Портсмут.

Делия присела у изящного резного бюро и достала лист бумаги.

– Я начну так, – сказала она: – “Дорогой Дейви! С нашим любимым братом Эдвином случилось большое несчастье. Он имел неосторожность оказать гостеприимство графу Риверсу…”

– Простите, миледи, – прервал ее Гейдж, – но я бы написал по-другому.

– А что вам не нравится?

– Не стоит доверять бумаге все подробности дела. Кто знает, как смогут использовать письмо враги герцога, если оно попадет в чужие руки.

– В чужие руки? – с недоумением переспросила Делия.

– Надо предвидеть любую случайность. По какой-нибудь причине я могу и не доехать до Портсмута.

– Да, вы правы, – согласилась девушка, – я об этом не подумала.

Она замолчала, покусала кончик пера и через несколько минут набросала на листке короткое письмо.

– “Дорогой, Дейви! – прочитала девушка Гейджу. – Надеюсь, ты в добром здравии, и я молю Бога, чтобы он всегда был к тебе столь же милостив.

Очень сожалею, что наш любимый брат Эдвин не может присоединить свои добрые пожелания к моим. У него серьезные неприятности, и он вынужден покинуть замок на весьма неопределенное время. Обо всем, что случилось, тебе расскажет человек, который привезет мое письмо. Ты его хорошо знаешь. Прошу тебя, приезжай домой так скоро, как только можешь.

Твоя любящая сестра Делия”.

Не запечатывая письма, Делия протянула его Бернарду.

– Вот, возьмите, сэр, – проговорила она. – Вы передадите письмо лорду Дарвелу и расскажете ему о том, что произошло в нашем доме вчера вечером. Умоляю вас, постарайтесь прибыть в Портсмут побыстрее.

– Мне не надо напоминать об этом, миледи, – с поклоном ответил Гейдж, бережно пряча письмо под камзолом.

* * *

Назавтра чуть свет Бернард Гейдж отправился в Портсмут к капитану Дарвелу, который находился в порту, ожидая выхода в море кораблей военной эскадры, и леди Делия осталась в Рутерфорде одна. Каждое утро нетерпеливая девушка посылала в Оксфорд своих слуг справиться о герцоге Эдвине, но все ее гонцы возвращались ни с чем. Бредли отказывал в приеме посланникам из Рутерфорда и отсылал их к помощнику прокурора Кейвуду, фанатичному пуританину, презирающему любые компромиссы с ненавистными роялистами.

Как и следовало ожидать, слугам герцога Рутерфордского не удалось получить у Кейвуда разрешение на свидание с господином. Они были вынуждены отступить перед непреклонностью мрачного чиновника и довольствоваться уличными слухами.

Но арест заговорщиков не вызвал в городе никакого шума. Бредли сделал все, чтобы о ночном инциденте знало как можно меньше людей, да и судьба арестованных роялистов была жителям Оксфорда, по сути, безразлична.

Герцог Рутерфорд вел уединенную, замкнутую жизнь и после казни Карла I редко выезжал в город; граф Риверс, хотя и имел поместье недалеко от Оксфорда, последние шесть лет жил за границей, и о нем понемногу начали забывать; Аллан Дуглас был шотландцем, чужаком из далеких краев. Не прошло бесследно только исчезновение красавца Монтегю, без которого не обходилась ни одна городская потасовка. Но в те смутные времена, когда каждый стук в дверь заставлял горожан вздрагивать в ожидании самого худшего, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову наводить сведения об исчезнувшим соседе. Все старались казаться слепыми, глухими и ничего не ведающими.

Страх, сковавший простых обывателей города, как чумная зараза проник и в дома знатных джентльменов, сделав их если и не трусливыми, но, во всяком случае, более осторожными. Никто принародно не возмущался арестом роялистов, никто не ратовал за их освобождение на городских площадях, и на время подготовки суда служители закона протектората получили ту благодатную атмосферу спокойствия, о которой мечтает любой чиновник полиции и иных карающих заведений.

Сами заговорщики не отрицали своей причастности к роялистскому заговору. В тайнике Монтегю, найденном с помощью Мейсона, были обнаружены секретные документы, бесспорно доказывающие их вину, и организация трибунала была вопросом ближайших недель.

Графа Риверса, уже приговоренного к смертной казни, Бредли отправил в Лондон. Участь Монтегю, убившего лейтенанта Джонсона, и Дугласа, который, как выяснилось, принимал самое деятельное участие в вооруженном мятеже весной этого года, была, по сути, предрешена. Что касается герцога Рутерфорда, виновного в укрывательстве заговорщиков, то, при известной лояльности судей, он мог рассчитывать на снисхождение.

Сам Бредли отнюдь не жаждал лишней крови. Он ненавидел графа Риверса, но не питал такой ненависти к Монтегю, Дугласу и Рутерфорду, уважая молодых людей за их мужество и смелость.

Если бы леди Делия знала о моральных сомнениях генерала, возможно, она перестала бы ежечасно предавать сэра Ричарда анафеме и призывать на его голову самые страшные беды. Но, к сожалению, Делия не владела даром читать мысли на расстоянии и пребывала в уверенности, что генерал озабочен только тем, как бы отправить ее брата на эшафот.

Девушка не могла долго бороться с мучительной неизвестностью. Это было выше ее сил. Не дожидаясь приезда лорда Дэвида, она решила сама отправиться в Оксфорд с твердым намерением добиться приема у генерала Бредли.