Читать книгу Медальон и шпага - - Страница 6

– Это Рутерфорд! – Капитан Уолтер указал на высокие башни старого замка, взметнувшие тонкие, длинные шпили в темноту вечернего неба.

Окруженный развалинами крепостной стены, замок возвышался неприступной и величественной громадой, напоминая о былом могуществе древнего рода герцогов Рутерфордских.

За долгие четыре столетия своего существования Рутерфорд отразил десятки вражеских набегов, штурмов и осад. Бурные годы феодальных междоусобиц, гражданских войн и религиозных смут оставили на его стенах глубокие незажившие раны. Они зияли на старых камнях немым свидетельством доблестной славы Рутерфорда, ни разу не склонившего перед врагами знамя своего величия. Пронеся через века гордое, неукротимое достоинство, старинный красавец замок вызывал благоговейное уважение, подобно героическим легендам шотландских гор.

В начале 1619 года владелец Рутерфорда – шестой герцог Рутерфордский, лорд Генри Дарвел, – погиб от руки наемного убийцы, подосланного к нему одним из его политических противников. Родовые поместья унаследовал единственный сын герцога двадцатитрехлетний лорд Элджернон Дарвел.

Лорд Элджернон жил в Лондоне. Он уехал туда совсем юным и обосновался при дворе короля Иакова I, который покровительствовал семье Рутерфордов.

В столице молодой человек быстро снискал себе репутацию отчаянного храбреца, неутомимого искателя приключений и безупречного кавалера.

За четыре месяца до трагической гибели отца он женился на известной красавице Элизабет Флеминг. Руки этой очаровательной леди домогались многие знатные джентльмены, чьи денежные состояния могли легко затмить доходы юного наследника герцога Рутерфордского. Но мало кто из них мог превзойти его в остроумии, храбрости и мужском обаянии, и прекрасная Элизабет предпочла лорда Элджернона всем иным кандидатам в женихи.

Получив большое отцовское наследство, новый герцог Рутерфорд купил в Лондоне дом, поражающий красотой архитектуры и великолепием внутреннего убранства. Жизнь молодой герцогской четы соперничала в роскоши с богатейшими фамилиями Англии, и лорд Элджернон больше не помышлял о возвращении в родовой замок, предпочитая блеск и суету столицы грустному прозябанию в провинциальной глуши.

Двадцать три года прожили супруги Рутерфорд в ореоле безоблачного счастья. Небо благословило их брак рождением троих прекрасных детей – сыновей Эдвина и Дэвида и очаровательной дочери Делии. Но, по жестокому закону переменчивой судьбы, никакое счастье не бывает вечным, и начавшаяся в 1642 году гражданская война круто изменила жизнь герцогской семьи.

В январе 1642 года король Карл I покинул мятежную столицу и выехал на север Англии, призывая под свое знамя преданных сторонников короны.

Рутерфорды, не питавшие никаких симпатий к парламентской оппозиции, последовали примеру монарха и оставили Лондон. Супруги решили на время удалиться в родовой замок, надеясь в деревенской тиши пережить сотрясающие Англию политические бури.

Но надеждам на скорое возвращение к прежней счастливой жизни так и не суждено было сбыться. События неумолимо неслись к роковой развязке.

22 августа 1642 года Карл I приказал поднять в Ноттингеме королевский штандарт, официально объявляя войну непокорному парламенту.

Убежденный роялист герцог Элджернон Рутерфорд и его старший сын Эдвин немедленно отправились в армию короля. Для семьи Рутерфордов, впервые разлученной непреодолимыми обстоятельствами, потянулись тревожные будни кровопролитной гражданской войны.

Долгих два года леди Рутерфорд жила в постоянном страхе за мужа и сына. Целые дни она проводила в молитвах, прося Бога сохранить жизнь дорогих ей людей, но страстные мольбы несчастной женщины не оградили ее дом от рокового удара.

В июле 1644 года, после битвы при Марстон-Муре, в ворота Рутерфорда постучался незнакомый офицер королевской армии. Он протянул герцогине письмо, запечатанное личной печатью его королевского величества.

Дрожащими от волнения руками леди Рутерфорд развернула лист бумаги. Строчки слились в единую черную полосу и поплыли перед ее глазами: король лично извещал герцогиню о гибели при Марстон-Муре герцога Элджернона Рутерфорда.

Смерть мужа стала ужасным потрясением для леди Рутерфорд. Тяжелое несчастье безжалостно надломило здоровье хрупкой женщины и обрекло ее на медленное угасание.

Тем временем старший сын леди Рутерфорд – теперь уже новый герцог Рутерфордский, Эдвин, – находился в армии роялистов.

Герцогиня писала ему трогательные письма, орошенные материнскими слезами. Ее мучили предчувствия близкого конца, и она умоляла сына вернуться домой и позаботиться о младшем брате и сестре.

Эдвин был любящим и нежным сыном. Но он воспринял жалобы герцогини как материнскую уловку оградить сына от опасностей войны. Эдвин принял твердое решение до конца выполнить свой долг и остался в армии короля.

Не прошло и года, как молодой герцог глубокого раскаялся в своих опрометчивых суждениях. Леди Рутерфорд не смогла пережить гибель любимого мужа и скончалась незадолго до кровопролитного сражения при Нейзби. Эдвин получил это известие в военном лагере и едва успел к погребению герцогини.

В замке его встретили четырнадцатилетний брат Дэвид и восьмилетняя сестра Делия. Убитые внезапным и непоправимым горем, они казались Эдвину совершенно беззащитными и жалкими.

Когда через день после похорон матери герцог уезжал из Рутерфорда, прощание с Дэвидом и Делией превратилось в мучительную сцену. Юный Дэвид, который все время сохранял удивительную выдержку и старался выглядеть настоящим мужчиной, не смог больше сдерживать чувства, слушая рыдания сестры. Дэвид и Делия умоляли брата не покидать их в таком несчастье, и Эдвину стоило больших страданий оторвать детей от своей груди.

Всю обратную дорогу в военный лагерь перед глазами герцога стояли заплаканные лица сестры и брата. Он представил, какая непростая жизнь ждет их в будущем, если с ним что-нибудь случится, и они лишатся единственного близкого родственника и покровителя. Вспомнив письма матери, Эдвин дал себе слово выполнить ее последнюю просьбу и оставить ради Делии и Дэвида военную службу, если ему будет суждено уцелеть в предстоящем сражении.

Бог внял молитвам герцога Рутерфорда и пощадил его молодую жизнь, но путь домой оказался совсем не таким коротким и простым, как рисовал его Эдвин в своих мечтах.

В битве при Нейзби армия Карла I была наголову разбита парламентскими войсками. Решающее сражений первой гражданской войны стало последним сражением для пяти тысяч сторонников короля, павших от рук своих соотечественников.

Герцогу Рутерфорду пришлось сполна испить горечь жестокого поражения. Волей коварного случая, раненый, Эдвин попал в плен, и наскоро собранный трибунал “круглоголовых” приговорил королевского офицера к смерти.

Главным предлогом для столь сурового приговора послужило письмо герцога, найденное “круглоголовыми” в секретной переписке Карла I. В нем Эдвин благодарил короля за участие, которое Карл I всегда принимал в семье Рутерфордов, и выражал согласие отправиться в Испанию для выполнения секретной миссии его королевского величества.

В этом злосчастном письме герцог позволил себе несколько неосторожных “оскорбительных” выпадов в адрес “круглоголовых”, что привело в ярость джентльменов из трибунала. Не получив от герцога вразумительного разъяснения сути упомянутой “секретной миссии”, они сочли сей предлог как нельзя более удобным, чтобы избавиться от ненавистного роялиста.

Правдолюбивые судьи поднапрягли немного свою ограниченную фантазию и, решив, что речь идет не о чем ином, как о сговоре с враждебной Испанией, обвинили герцога Рутерфорда в государственной измене.

Вина Эдвина усугублялась еще и тем, что он принадлежал к семье католического вероисповедания. По разумению пуританских офицеров, это было не меньшим преступлением, чем участие в войне на стороне короля, и члены трибунала вынесли герцогу смертный приговор с твердой уверенностью в богоугодности своего решения.

Несомненно, приговор был бы приведен в исполнение без всякого промедления. Репутация ревностного приверженца и любимца короля не давала Эдвину повода рассчитывать на снисхождение, но за герцога неожиданно вступились влиятельные аристократы из числа сторонников парламента. Они не могли допустить гнусной расправы над представителем одного из самых знатных родов страны по весьма сомнительному обвинению и добились помилования герцога Рутерфорда.

Эдвина отпустили на свободу. Он вернулся в родовое поместье и посвятил свою жизнь заботам о брате и сестре.

В 1648 году, после трех лет хрупкого затишья, в стране вновь вспыхнули роялистские мятежи, положив начало второй гражданской войне.

Герцог Рутерфорд отказался вступить в армию роялистов, но пожертвовал на нужды восставших значительные суммы денег, вырученные от продажи части родовых земель и фамильного серебра.

Исход второй гражданской войны был решен 17 августа 1648 года. В сражении у Престона войска Кромвеля разгромили главную ударную силу роялистов – шотландскую армию под командованием герцога Гамильтона. Карл I бежал на остров Уайт, но был задержан верными парламенту властями острова и заключен под стражу.

После решения парламента о привлечении Карла I к суду, герцог Рутерфорд вступил в заговор с целью освобождения короля из плена. Однако все попытки роялистов вырвать Карла из рук врагов оказались напрасными.

Морозный день 30 января 1649 года стал самым трагическим днем для сторонников короля. Англию облетела невероятная новость. Это было известие о казни Карла I.

Герцог Рутерфорд воспринял смерть короля как смерть близкого человека. Карл много лет был дружен с его отцом и относился к Эдвину с искренней теплотой. Герцог считал своим долгом отплатить королю за его покровительство и помочь его сыну – принцу Уэльскому Карлу – взойти на престол Англии.

Но, разгромленные в сражениях, уничтоженные морально казнью монарха, разоренные конфискациями, роялисты были не в силах вновь выступить с оружием в руках против доблестных войск парламента. Чтобы оправиться от поражения и уничтожить ненавистный режим, роялистам требовалось время. Но время их триумфа было еще далеко.

Под мрачной тенью гражданской войны проходили безрадостные дни, недели, месяцы…

Делия и Дэвид повзрослели и любили Эдвина как отца.

Дэвид учился в университете и был равнодушен к политике. Начитавшись античных авторов, воспевающих подвиги великого Рима времен Республики, он склонялся к республиканским убеждениям и не горел желанием принести себя в жертву честолюбивым амбициям незнакомого претендента на престол.

У юного Дэвида была иная страсть – он мечтал о море, кораблях и дальних путешествиях. Едва достигнув семнадцати лет, он упросил Эдвина выхлопотать ему офицерский патент, и новоиспеченный моряк покинул старый Рутерфорд.

После отъезда Дэвида единственной заботой герцога Эдвина стала сестра Делия. Она обещала вырасти настоящей красавицей, и в недалеком будущем Эдвин надеялся подыскать ей достойную партию.

Тем временем в стране начал раскручиваться очередной виток гражданской войны.

Сын казненного Карла I, провозглашенный в Шотландии королем под именем Карла II, во всеуслышание заявил о своих намерениях вернуть себе отцовский престол. Его притязания на английскую корону нашли поддержку среди шотландских роялистов и пресвитериан. На защиту интересов Карла II встали шотландские войска под командованием опытного полководца Тридцатилетней войны Дэвида Лесли.

Но попытки Карла II занять английский трон, опираясь на шотландское оружие, закончились столь же бесславно, как царствование его отца. 3 сентября 1651 года в битве при Вустере роковое невезение Стюартов вновь разбивается о счастливую звезду Оливера Кромвеля.

Сокрушительный разгром Карла II при Вустере положил конец жестоким сражениям многолетней войны роялистов и сторонников парламента. Силы роялистов были на исходе. Им оставалось только ждать, пока судьба не отвернется от генерала Кромвеля, и уповать на один из тех случаев, которые так неожиданно приводят к смене правителя.

Однако благородные джентльмены не были столь наивными, чтобы сидеть в бездействии и, подобно чувствительной девице, надеяться на внезапную милость капризной Фортуны. Они прекрасно знали, что роковые для монархов случайности, как правило, являются не столь перстом Божьим, сколько творением рук человеческих. Спрятав до поры до времени свои рыцарские мечи в ножны, роялисты спустились в темный лабиринт тайных заговоров и интриг.

Но никакие роялистские происки не помешали Оливеру Кромвелю установить единоличную власть и безжалостно расправиться со своими врагами. Мечты многих заговорщиков о реставрации королевской власти погасли во мраке сырых тюремных стен.

Ненавистный генералу Бредли граф Риверс был одним из тех удачливых роялистов, кто, будучи замешанным в нескольких заговорах, смог избежать ареста. Его логический ум, рассудительность и способность предвидеть последствия своих решений помогали ему усыплять бдительность кромвельских шпионов и ловко уходить от их преследований.

Но на этот раз сэр Ричард Бредли сильно ошибался, полагая, что главой заговора является неуловимый граф. В раскрытой Мейсоном роялистской интриге Риверс был всего лишь посредником между роялистами, находящимися в эмиграции вместе с Карлом II, и сторонниками короля в Англии, а роль главы заговора предназначалась герцогу Рутерфорду. Риверс должен был вовлечь герцога в это опасное предприятие и, в качестве убедительного аргумента, вез ему собственноручное письмо короля.

Осыпав герцога лестными комплиментами в адрес его ума, смелости и прочил достоинств, Карл II просил Рутерфорда возложить на себя тяжкое бремя главы заговора и взяться за осуществление рискованного плана.

Герцог Рутерфорд принадлежал к тем немногим безупречно честным дворянам, в чьей верности Карл Стюарт мог не сомневаться. Дав однажды слово, герцог не изменял ему даже под угрозой смертельной опасности и свято хранил вверенные ему тайны.

Карл II был убежден, что Риверс сумеет затянуть герцога в опасную авантюру, и надеялся, что репутация лояльного к властям джентльмена поможет Рутерфорду привести в исполнение дерзкий замысел роялистов. Но злой рок в который раз беспощадно разрушил надежды неудачливого короля.

Герцог узнал о заговоре только тогда, когда этот заговор был уже раскрыт и граф Риверс и его сообщники постучались в ворота Рутерфорда, спасаясь от погони.

Что касается королевского письма, то герцог его так и не получил. Письмо Карла II было зашито в подкладке плаща графа Риверса, а этот плащ остался в доме Монтегю. Граф забыл его в кабинете сэра Кларенса, когда бежал от драгун Уолтера.

Монтегю и Дуглас не подозревали о существовании королевского письма, и граф Риверс ничего не сказал друзьям о забытом плаще. Он надеялся, что простой серый плащ, небрежно брошенный на спинку кресла, не привлечет внимания полицейских агентов и послание Карла II не попадет в их руки. Но даже если бы граф Риверс обладал даром предвидения и знал, какую роковую роль сыграет злосчастное письмо в судьбе герцога Рутерфорда, он уже не смог бы предотвратить грядущие события. Удача повернулась спиной к неуловимому графу, и печальный конец приближался к нему в лице его злейшего врага генерала Ричарда Бредли.

Подъехав к замку герцога Рутерфорда, сэр Ричард окинул его внимательным взглядом бывалого офицера и с сожалением покачал головой.

Десять лет назад судьба уже сталкивала его с герцогом при похожих обстоятельствах, и с этой встречей у генерала были связаны тяжелые воспоминания. Вопреки своим политическим симпатиям и убеждениям Бредли уважал Рутерфорда за храбрость и благородство и ругал себя за то, что лично отправился за роялистами в замок герцога, поддавшись юношескому азарту погони. Следовало бы послать одного капитана Уолтера с драгунами, а теперь после весьма деликатной беседы с графом Говардом, Бредли предстояли столь же неприятные переговоры с герцогом Рутерфордом.

Сэр Ричард был бы не прочь вернуться в Оксфорд и избавить себя от полицейской миссии ареста заговорщиков. Он приказал отряду остановиться и обратился к Уолтеру.

– Надеюсь, капитан, – строго проговорил Бредли, – вы не повторите своей ошибки и не позволите заговорщикам сбежать.

– Я обещаю, сэр, что у вас не будет причин для подобных упреков, – ответил Уолтер.

– Прекрасно, – кивнул сэр Ричард. – К счастью, замок хорошо просматривается со всех сторон, и никто не сможет покинуть его незамеченным, если только заговорщики не воспользуются каким-нибудь потайным ходом.

– Да, сэр, – сказал капитан, – но если они начнут отстреливаться, нам не удастся взять Рутерфорд приступом. У нас слишком мало людей.

– Не думаю, чтобы им пришла в голову такая глупость, – усмехнулся Бредли. – У заговорщиков богатый военный опыт, и они понимают, что через час я могу привести сюда столько солдат, сколько нужно для того, чтобы спалить Рутерфорд со всем его жалким гарнизоном. Нет, Уолтер, до осады дело не дойдет, а пока попробуйте вступить с ними в переговоры.

– Не уверен, что сумею убедить их сдаться, – покачал головой офицер.

– Постарайтесь, капитан, – приказал Бредли. – Вы всегда были превосходным парламентером.

Уолтер усмехнулся про себя недоверчивой усмешкой и подъехал к главным воротам Рутерфорда.

В окнах замка на втором этаже горел яркий свет. Его обитатели, вероятно, еще не заметили непрошенных гостей. Густая темнота скрывала драгун, а сырая земля приглушала стук копыт.

Капитан Уолтер спешился и громко постучал в ворота.

Во дворе послышались неторопливые шаги. Потом щелкнуло дверное окошко, и за решеткой показалось лицо старого привратника. Он испуганно разглядывал мундир Уолтера, предчувствуя недоброе в этом позднем визите.

– Доложи своему господину, – решительно произнес офицер, – что с ним желает говорить капитан Уолтер. Надеюсь, милорд герцог согласится уделить мне несколько минут своего времени.

– Соблаговолите подождать, сэр, – ответил лакей, поспешно закрывая дверное окошко.

Через несколько минут окно вновь открылось, и Уолтер увидел привратника.

– Милорд герцог примет вас, сэр, – сказал слуга, – но прежде он хотел бы узнать цель вашего визита.

– Что?! – воскликнул Уолтер. – Мне устраивают здесь допрос? Ты сказал своему хозяину, что я не один, а с драгунами?

– Да, сэр.

– Тогда возвращайся и передай милорду, что я приношу его светлости глубочайшие извинения, но мне придется забыть о вежливости и войти в дом без согласия хозяина. Если герцог соблаговолит мне ответить, я хотел бы услышать его ответ из уст графа Риверса, который, как мне доподлинно известно, находится в замке.

Привратник удалился, а Уолтер, не уверенный, какого рода отповедь ему придется услышать, предусмотрительно отошел от ворот и укрылся за каменной стеной.

Ждать пришлось довольно долго, и капитан стал подумывать, не начать ли ему решительные действия, но за воротами снова послышались шаги, которые, судя по звону шпор, принадлежали не привратнику.

– Вы желали говорить со мной? – раздался за дверью спокойный молодой голос.

– Странный вопрос, милорд Риверс, – ответил Уолтер, узнав голос графа. – Я бы нарушил свой долг, если бы поступил иначе. Ваша личность вызывает у властей особый интерес, и вам это известно не хуже, чем мне. Но речь сейчас не только о вас. Требования, которые я хочу вам предъявить, касаются и ваших сообщников.

– Что вам угодно, капитан? – спросил Риверс.

– Я предлагаю вашей компании добровольно сдаться, – напрямик заявил Уолтер.

– Странная самонадеянность, – усмехнулся Риверс.

– Послушайте, милорд, – сказал Уолтер, резко меняя изысканную учтивость на полицейский тон, – ваша участь уже решена, и какой бы выход вы ни избрали, он приведет вас к одному концу. Но помилуйте, зачем же тащить за собой на плаху и своих друзей, у которых, может быть, еще есть шансы выбраться из этой скверной истории?

– Если вы так радеете за моих друзей, арестуйте меня одного, – предложил Риверс.

– Не упрощайте дело, граф, – возразил капитан. – Нам еще нужно разобраться, кто отправил на тот свет лейтенанта Джонсона.

– Это я стрелял в офицера, – после короткой паузы ответил Риверс.

– Понимаю! – усмехнулся Уолтер. – Чего не сделаешь ради друзей! Но позвольте мне усомниться в вашем признании. У вас уже есть один смертный приговор, и второй, разумеется, ничего существенного не изменит. У человека всего одна голова, и дважды ее не отрубишь.

– Но если я вам признаюсь в преступлении, какие доказательства вам еще нужны?

– Милорд, я не намерен препираться с вами через закрытую дверь, – сказал Уолтер. – Ваше дело – безоговорочно выполнить мои требования. И хочу вас предупредить: мы не позволим вам уйти, как это случилось в Оксфорде, даже если нам придется взять Рутерфорд штурмом. Но после вооруженного сопротивления дело примет иной оборот, и я сомневаюсь, что кто-нибудь из вашей компании избежит печальной участи. Надеюсь, господа роялисты слышат меня? – повышая голос, произнес капитан. – Что же, посоветуйтесь с ними. Я дам вам время. Ну… скажем, четверть часа. А потом пеняйте на себя: замок окружен.

Риверс опустил пистолет, который он держал наготове во время переговоров с Уолтером, и направился к замку.

Монтегю, Дуглас и герцог Рутерфорд ждали его у входа.

Узнав о приезде драгун, они вышли во двор вместе в Риверсом и, как верно подметил Уолтер, не пропустили ни одного слова.

– Вы все слышали? – спросил Риверс.

Молодые люди кивнули.

– В замке есть подземный ход? – поинтересовался Монтегю.

– Был, – ответил герцог Рутерфорд, – но им не пользовались со времен Эдуарда Шестого, и он пришел в негодность.

– Может быть, нам попытаться? – предложил Монтегю.

– Это невозможно, – возразил герцог. – Галерея залита водой, и там, где раньше был выход, теперь болото.

Монтегю потрепал по шее любимую собаку Рутерфорда – огромного черного дога, который ласкался к своему хозяину, и тихо присвистнул.

– Не скажу, что предложение капитана Уолтера мне по душе, – произнес он, – но, честное слово, в голову не приходит ничего лучшего. Мы не можем злоупотреблять гостеприимством герцога и превращать его замок в осажденную крепость.

– Не беспокойтесь за меня, Монтегю, – проговорил герцог. – Я не предам людей, которых принял в своем доме. Если Уолтер попытается ворваться в замок силой, я прикажу раздать оружие моим людям.

– И много у вас слуг, которые умеют стрелять? – спросил Монтегю, для которого мысль о добровольной капитуляции была страшнее, чем мысль о смерти.

– Опомнитесь! – воскликнул Аллан Дуглас. – О каком сопротивлении может идти речь! Пусть мы и продержимся несколько часов, но в конце концов добьемся только того, что погубим герцога и его близких.

– Я без колебаний разделю вашу участь, – ответил Рутерфорд.

– Не сомневаюсь в вашем мужестве, милорд, – перебил его Дуглас, – но в замке ваша сестра, леди Делия. Ради Бога, подумайте о ней!

– Делия поймет меня и не осудит…

– Хватит споров, – отрезал Дуглас. – За все мои поступки я волен расплачиваться только моей жизнью и ничьей другой. Я сдамся драгунам, каким бы ни было ваше решение.

– Аминь, – уныло заключил Монтегю, засовывая за пояс пистолет. – На сей раз наша карта бита. Нелегко признаться, но мы проиграли. Прикажите открыть ворота.

– Да, прикажите открыть ворота, милорд, – поддержал Монтегю граф Риверс.

– Подумайте, граф… – начал герцог.

– Мы уже приняли решение, – твердо произнес Риверс.

Эдвин Рутерфорд внимательно посмотрел на роялистов: Монтегю и Дуглас кивнули, выражая согласие со словами Риверса. Герцог понял, что дальнейшие уговоры будут совершенно бесполезными.

– Вернемся в дом, – тихо предложил он. – Слишком большая честь для этих господ встречать их у порога.

С тяжелым чувством обреченности молодые люди вернулись в замок, который они покинули по вине капитана Уолтера.

Сам капитан терпеливо ожидал за воротами Рутерфорда окончания роялистского совета. Он был уверен в благополучном исходе своих переговоров и даже не засек время, предоставленное им заговорщикам. Догадываясь, что четверть часа уже истекла, капитан великодушно накинул еще несколько минут, ощущая себя победителем на поле боя.

Наконец загремел тяжелый засов, и ворота замка открылись. Уолтер и Бредли въехали во двор. Навстречу им вышел хорошо одетый молодой человек в сопровождении двух лакеев. Это был управляющий герцога сэр Бернард Гейдж.

– Его светлость герцог Рутерфорд приказал передать вам, что ваши условия приняты, – провозгласил он надменным тоном герольда, объявляющего войну враждебному государю.

– Прекрасно, – улыбнулся Бредли.

Он спешился, взял с собой пятерых драгун и вместе с капитаном Уолтером последовал за Гейджем.

– Может быть, нам следовало бы взять еще солдат? – спросил Уолтер, держа руку на эфесе шпаги.

– Нет, – возразил Бредли, – они не для того открыли нам двери, чтобы спустить нас с лестницы. Герцог Рутерфорд – сама учтивость, и вы в этом сейчас убедитесь.

– Возможно, – кивнул Уолтер, – но мне внушает опасение этот сумасшедший Монтегю.

– К счастью, Монтегю здесь не хозяин, – сказал Бредли, поднимаясь по лестнице.