Читать книгу Гнев ветров - - Страница 4

Воздух внутри лавки был густым и неподвижным, пропитанным сложным ароматом старой бумаги, пчелиного воска и чего-то еще, неуловимо-пряного, похожего на запах сухих трав и пыли веков. Свет с улицы едва пробивался сквозь заставленные диковинными предметами окна, и помещение тонуло в уютном, таинственном полумраке. Вдоль стен до самого потолка тянулись стеллажи, забитые книгами в кожаных и тканевых переплетах. Их корешки тускло поблескивали золотым тиснением, словно сокровища в пещере дракона.

В тишине, нарушаемой лишь тиканьем напольных часов в углу, слышался шорох переворачиваемых страниц. За массивным дубовым прилавком, в круге света от зеленой банкирской лампы, сидел мужчина. Он был полностью поглощен чтением огромного фолианта, и, казалось, даже звон колокольчика не отвлек его.

Алайна на мгновение замерла на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Это был не тот человек, которого она видела на мосту. Этот был моложе, лет тридцати пяти, с рыжеватыми волосами, собранными в небрежный хвост на затылке, и короткой, аккуратной бородой. Одет он был в простую фланелевую рубашку и потертые джинсы. Его лицо, сосредоточенное и серьезное, было усыпано веснушками, что придавало ему вид скорее ученого-историка, чем торговца магическими артефактами.

Она осторожно прошла вглубь лавки, лавируя между столами, заваленными картами, свитками и странными предметами: астролябиями, потемневшими от времени серебряными чашами, камнями с вырезанными на них спиралями. Тиканье часов отмеряло секунды, которые казались вечностью.

Наконец, мужчина оторвался от книги. Он поднял голову, и Алайна встретилась с его взглядом. Его глаза были поразительного, светло-орехового цвета, и смотрели они с таким спокойным, глубоким вниманием, что ей стало не по себе.

– Могу я вам чем-то помочь? – его голос был низким и ровным, с легким, певучим дублинским акцентом. – Или вы просто пришли погреться? Ноябрь в этом году особенно злой.

Алайна открыла рот, но слова, которые она репетировала всю дорогу, застряли в горле. Как начать? «Здравствуйте, кажется, моя мать была из рода сидов, и за мной охотится призрак»? Это прозвучало бы как бред сумасшедшей.

– Я… я ищу информацию, – выдавила она наконец, и ее голос прозвучал неуверенно. – О… о фольклоре. О народе сидов.

Мужчина отложил книгу и сцепил пальцы в замок, продолжая внимательно ее изучать. Его взгляд был таким пронзительным, что Алайне показалось, будто он видит не только ее, но и дневник, который она оставила дома, и страх, который она принесла с собой.

– Сиды, – медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Обширная тема. Большинство книг об этом стоит вон в том углу. От академических исследований до откровенных сказок. Что именно вас интересует? Туата Де Дананн? Королева Медб? Или, может, легенды о похищении смертных?

Он говорил с легкой, почти незаметной иронией, но в его глазах не было насмешки. Было ожидание.

– Меня интересует… связь, – Алайна сделала шаг к прилавку. – Связь между ними и людьми. Их кровь. Их наследие.

При слове «кровь» мужчина чуть подался вперед. Интерес в его глазах стал более острым.

– Не самая популярная тема, – заметил он. – Большинство предпочитает думать о сидах как о чем-то отдельном, потустороннем. Сказка на ночь. А вы, я смотрю, ищете нечто большее.

Он встал, и оказалось, что он довольно высок и худощав. Обойдя прилавок, он подошел к одному из стеллажей и провел пальцем по корешкам книг.

– Есть несколько редких трактатов. «Кровь холмов» О’Салливана, «Шепчущие камни» Маккены… очень специфическая литература. Не для широкой публики. Вы коллекционер?

– Нет, – Алайна покачала головой. – Я… это личное.

Мужчина остановился и повернулся к ней. Расстояние между ними сократилось, и теперь она могла видеть золотистые искорки в его ореховых глазах.

– Конечно, личное, – тихо сказал он. Его голос лишился иронии, в нем зазвучали новые, сочувствующие нотки. – Для таких, как вы, это всегда личное.

– Что вы имеете в виду? – сердце Алайны снова забилось быстрее.

– Я имею в виду запах, – сказал он так просто, словно говорил о погоде. – От вас пахнет вереском и дождем, который вот-вот прольется. Так пахнут те, в ком кровь поет старую песню, даже если они сами ее не слышат. До сегодняшнего дня.

Алайна отшатнулась. Ее лицо, должно быть, выражало такой ужас, что мужчина поднял руки в примирительном жесте.

– Простите, я не хотел вас напугать. Просто я давно не встречал… никого. Меня зовут Ронан.

– Алайна, – прошептала она.

– Алайна, – повторил он, и ее имя в его устах прозвучало как-то по-новому, словно он назвал ее истинным именем. – Красивое имя. «Светлая». Что ж, Алайна, думаю, вам нужны не книги. Вам нужен чай. И разговор. Пройдемте.

Он указал на неприметную дверь за стеллажами, и Алайна, не в силах сопротивляться его спокойной уверенности, последовала за ним.

Они оказались в маленькой, уютной комнате, служившей, по-видимому, кабинетом и кухней одновременно. Здесь тоже все было заставлено книгами, но среди них стоял старый диван, накрытый клетчатым пледом, и маленький столик. Ронан поставил на электрическую плитку медный чайник и достал две глиняные кружки.

– Мой отец держал эту лавку до меня, – сказал он, насыпая в ситечко сухие травы. – И его отец до него. Мы не просто продаем книги. Мы – хранители. Или, как вы сказали, «хранители историй».

Алайна села на край дивана, не в силах вымолвить ни слова.

– Это вы… написали на вывеске? – наконец спросила она.

Ронан усмехнулся.

– Нет. Эта вывеска здесь уже больше ста лет. Но она видна лишь тем, кто ищет. И, судя по всему, вы искали очень усердно. Рассказывайте, Алайна. Кто вас послал?

– Моя мать, – ответила она, и голос ее дрогнул. – В своем дневнике.

Она рассказала ему все. О ветре, который шептал ей с детства. О странном, пугающем событии на мосту Полпенни. О человеке в темном пальто, который преследовал ее в библиотеке. И о дневнике, который перевернул всю ее жизнь.

Ронан слушал молча, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым. Лишь когда она закончила, он протянул ей дымящуюся кружку с ароматным чаем.

– То, что вы видели, – не призрак, – сказал он наконец, глядя в свою кружку. – Это Таранис.

– Кто?

– Таранис. Последний король народа Na Faoi-Ghaoithe. Те, кого люди называют сидами. Он не мертв. Но и не жив в нашем понимании. Он ждет. Ждал сотни лет. И, похоже, дождался.

– Ждал меня? Но почему? Что я могу сделать?

– Вы – мост, Алайна, – Ронан поднял на нее взгляд. – Ваша мать была права. Вы последняя нить, связывающая два мира. И только вы можете пробудить их от долгого сна. Или обречь на окончательное забвение.

Он сделал глоток чая и продолжил:

– Таранис не преследует вас. Он пытается достучаться. Пробудить вашу память. Потому что времени почти не осталось. И потому что за вами идут не только те, кто ждет, но и те, кто ненавидит.

От его слов по спине Алайны снова пробежал холод.

– Кто… кто ненавидит?

– Безмолвные, – тихо произнес Ронан, и само это слово, казалось, заставило тени в углах комнаты сгуститься. – Другая часть его народа. Те, кто при уходе в сиды выбрал не ожидание, а забвение. Они ненавидят звук, ненавидят ветер, ненавидят память. И они сделают все, чтобы последняя песнь никогда не была спета.

Он посмотрел на нее с такой серьезностью, что у Алайны перехватило дыхание.

– Добро пожаловать в реальный мир, Алайна, – сказал он без тени улыбки. – Боюсь, он совсем не такой, каким вы его себе представляли.