Читать книгу Гнев ветров - - Страница 6

– Мы не можем больше ждать, – голос Ронана вырвал Алайну из оцепенения. Он закрыл старую летопись и решительно посмотрел на нее. – Таранис показался тебе дважды. Это не просто зов, это крик о помощи. А если его чувствуешь ты, значит, его чувствуют и Безмолвные. Они уже ищут тебя. Оставаться здесь, в центре города, небезопасно.

– Куда же нам идти? – прошептала Алайна. Образ безликого существа, поглощающего звук, который в общих чертах описал Ронан, вызывал у нее первобытный ужас.

– Туда, где ты будешь в безопасности. Туда, где их сила слабеет, а твоя – растет. Мы отправимся в Аэридор.

– В… подземный город? – в груди Алайны все сжалось от страха и странного, болезненного предвкушения. – Но как? Он ведь… не здесь. Не в нашем мире.

– И да, и нет, – Ронан подошел к стене, на которой висела огромная, пожелтевшая карта старого Дублина. – Сиды, полые холмы, существуют в пространстве между. Они – отражения. Но у каждого отражения есть то, что в него смотрится. У каждого такого места есть Врата. Точка соприкосновения, где граница между мирами истончается. И одни из таких врат находятся прямо под нами.

Он провел пальцем по карте, остановившись на хитросплетении улиц в районе Темпл-Бар, где и находилась его лавка.

– Этот район не зря всегда был центром жизни, музыки и историй. Люди инстинктивно тянутся к местам силы, даже не понимая их природы. Мои предки построили эту лавку именно здесь, над одним из старых входов.

Он отодвинул тяжелый ковер, обнажив в полу массивный деревянный люк с кованым железным кольцом.

– Ночью мы спустимся, – твердо сказал он. – А до тех пор – ни шагу из лавки. Я запру дверь. Здесь мы пока в безопасности. Магия старых книг и историй создает своего рода «шум», который мешает Безмолвным нас услышать.

Остаток дня прошел как в тумане. Ронан закрыл лавку, повесив на дверь табличку «Закрыто по техническим причинам». Он собрал в старый кожаный рюкзак несколько вещей: флягу с водой, сверток с лепешками, два масляных фонаря и моток прочной веревки. Глядя на эти приготовления, Алайна чувствовала себя героиней приключенческого романа, вот только страх был совсем не книжным.

Она пыталась помочь, но руки ее не слушались. Мысли путались. Она то и дело возвращалась к дневнику матери, к ее последним словам, к жертве, принесенной ради нее. И эта мысль придавала ей сил. Если ее мать смогла посмотреть в лицо этому ужасу, то и она должна.

Когда за окнами окончательно стемнело и шум города стих, сменившись редкими гудками машин и завыванием ветра, Ронан кивнул.

– Пора.

Он с усилием потянул за кольцо, и люк со скрипом поддался, открывая черную, пахнущую сыростью и холодом пустоту. Вниз уходила каменная винтовая лестница, такая узкая и стертая, что казалось, ей пользовались веками.

– Я пойду первым, – Ронан зажег один из фонарей, и его пламя выхватило из темноты влажные, поросшие мхом стены. – Держись за перила и смотри под ноги. И что бы ни случилось, не отставай и не оборачивайся.

Алайна глубоко вздохнула и шагнула в темноту.

Спуск был долгим и головокружительным. Воздух становился все холоднее и плотнее, запах сырости смешивался с запахом мокрой земли. Звуки города полностью исчезли, сменившись гулкой тишиной, в которой слышны были только их шаги и дыхание. Свет фонаря Ронана выхватывал из мрака короткие участки лестницы, создавая ощущение, будто они спускаются в бесконечную бездну.

Наконец, лестница закончилась, и они оказались в узком, сводчатом туннеле, выложенном грубым, отесанным камнем.

– Старая дренажная система, – пояснил Ронан, освещая стены. – Римляне здесь не бывали, но викинги кое-что построили. А до них… до них здесь были другие ходы. Мы идем по следам истории, Алайна. Каждый слой – это эпоха.

Они шли молча. Туннель то сужался, заставляя их идти боком, то расширялся, переходя в небольшие залы, откуда в разные стороны расходились другие ходы, темные и манящие. Ронан ни разу не заколебался, уверенно выбирая путь, словно шел по знакомой с детства дороге.

В какой-то момент Алайна начала замечать странности. На стенах, под слоями грязи и времени, стали проступать узоры. Не граффити, не современные надписи. Это были те самые спирали и узлы, что она видела в Келлской книге и в дневнике матери. Здесь они были более грубыми, вырезанными прямо в камне, но от них исходила едва уловимая энергия. Проведя рукой по одному из таких узоров, Алайна почувствовала легкую вибрацию, словно камень был живым.

– Он помнит, – прошептала она, сама не ожидая от себя этих слов.

Ронан обернулся, и в свете фонаря его глаза блеснули.

– Ты начинаешь чувствовать, – одобрительно кивнул он. – Это хорошо. Это значит, мы на верном пути.

Они шли еще около часа. Воздух изменился. Запах сырой земли ушел, сменившись ароматом, который Алайна не могла определить. Это был запах озонового воздуха после грозы, влажного мха и чего-то сладкого, цветочного, совершенно неуместного под землей.

И еще она услышала звук. Не музыку, а тихий, едва различимый гул. Он шел не снаружи, он рождался где-то внутри ее головы, резонируя с вибрацией камней под ногами.

– Мы почти у цели, – сказал Ронан, останавливаясь перед глухой стеной, перекрывшей туннель. Стена выглядела монолитной, сложенной из огромных, идеально подогнанных друг к другу валунов.

– Это… тупик? – разочарованно спросила Алайна.

– Это Врата, – ответил Ронан. Он поставил фонарь на пол и подошел к стене. В ее центре был вырезан уже знакомый Алайне символ – тройная спираль.

Ронан приложил ладонь к символу. Ничего не произошло.

– Врата открываются не силой, – сказал он, поворачиваясь к ней. – Они открываются песней. Или кровью. Кровью Народа Ветра.

Он посмотрел на ее руку. Алайна поняла. Страх боролся в ней с решимостью. Она подошла к стене и, помедлив мгновение, приложила свою ладонь к холодному камню, прямо на символ спирали.

В тот момент, когда ее кожа коснулась камня, произошло сразу несколько вещей.

Камень под ее рукой стал теплым, почти горячим. Гул в ее голове усилился, превратившись в чистую, высокую ноту. Резные линии спирали вспыхнули мягким, серебристым светом, который побежал по швам между валунами, очерчивая контуры огромной двери.

Алайна вскрикнула, отдернув руку, но было поздно. Стена, которая казалась монолитной, беззвучно тронулась с места. Огромные валуны стали смещаться, уходя в стороны, словно лепестки гигантского каменного цветка.

В открывшемся проходе не было темноты. Оттуда лился мягкий, рассеянный свет, похожий на свет сумерек в летний день. И с этим светом хлынул воздух – чистый, прохладный, напоенный ароматами цветущего вереска, клевера и ночных фиалок.

Алайна и Ронан стояли на пороге, завороженно глядя в этот невозможный, неземной пейзаж, открывшийся в подземельях Дублина.

– Добро пожаловать домой, Алайна, – тихо сказал Ронан. – Это преддверие Аэридора.