Читать книгу Договор с Тенью - - Страница 1

Ветер, острый, как обсидиановый нож, срезал последние остатки тепла с его кожи. Элиас лежал, прижавшись спиной к ледяному граниту скалы, и смотрел на мир, который умирал, но никак не мог умереть до конца. Здесь, на заснеженных склонах Драконьих Пиков, смерть была неторопливой, вдумчивой. Она не полыхала огнем, как внизу, в долинах, где дымились руины Тарсиса. Она просачивалась в мир вместе с этим ветром, вместе с неправильным, болезненным светом, который сочился с небес даже в предзакатный час.

Сломанные ребра горели тупым огнем при каждом вдохе, а левое предплечье, перетянутое грязным лоскутом, казалось чужим и тяжелым. Кровь, пропитавшая ткань, давно запеклась, превратившись в ржавую корку. Его кровь. Кровь мага, отступника, последнего посвященного Вортана – бога, чье имя имперские жрецы боялись произносить вслух, предпочитая вымарывать его из летописей. Пять лет Империя охотилась за ним, как за бешеным зверем. Пять лет он был тенью среди теней, призраком в горах, легендой, которой пугали непослушных детей в пограничных гарнизонах.

Ирония была ядовитой, как кровь василиска. Теперь, когда имперские легионы, гордость и стальной кулак диктатора, в панике бежали от врага, не имевшего ни знамен, ни полководцев, они вспомнили о нем. Теперь, когда их выверенная тактика и сверкающие доспехи оказались бесполезны против ползучего ужаса, пожирающего земли, Империя отчаянно нуждалась в том, кого сама же и прокляла.

Он бы рассмеялся, если бы смех не грозил проткнуть его легкие осколками собственных костей.

Он ощутил ее раньше, чем услышал. Легкое возмущение в ткани реальности, тонкая дрожь магического фона, которую почувствовал бы только тот, кто привык слушать тишину. Почти неуловимое изменение в симфонии ветра и камня. А затем донесся запах. Забытый, но не стертый из памяти. Смесь степных трав, дорогого мыла и едва уловимая нотка пороховой гари. Память – упрямый сорняк, который не вытравить никаким огнем.

Шаги были легкими, почти неслышными на припорошенной снегом тропе. Фигура в темном дорожном плаще из имперской шерсти остановилась в нескольких шагах, ее силуэт четко вырисовывался на фоне багрового неба.

«Ты еще дышишь», – произнесла она.

Голос не был ни вопросом, ни утверждением. Это была констатация факта, холодная, как сталь клинка в зимнюю ночь. Голос, который когда-то шептал ему слова любви под звездами павшего Северного Царства, а потом произнес его имя перед имперским трибуналом. Голос Элары.

Элиас не открыл глаза. Усталость была свинцовой, но гордость – еще тяжелее.

«Ты ошиблась тропой, охотница, – хрипло выговорил он, и слова царапали горло. – Ваши заставы теперь западнее, у Перевала Змея. Или ты решила забрать всю награду себе? Сколько сейчас дают за мою голову? Пять тысяч имперских солариев? Неплохо для безымянного трупа».

Она подошла ближе и присела на корточки. Капюшон был откинут, и в слабом свете умирающего дня он, даже не глядя, мог представить ее лицо – резкие, красивые черты, ставшие за эти годы жестче, и глаза, в которых больше не было тепла, лишь усталость и долг.

«Пять тысяч за мертвого, – ее голос оставался ровным, отстраненным. – Но мир изменился за те несколько дней, что ты тут отлеживаешься. Мертвые маги больше не в цене». Она сделала паузу, давая словам повиснуть в морозном воздухе. «Империя готова заплатить десять тысяч за живого. Плюс титул барона, земли в южных провинциях, где всегда тепло. И полное, безоговорочное забвение всех твоих прошлых проступков».

Вот теперь Элиас открыл глаза. Он посмотрел на нее. Она почти не изменилась. Только упрямая складка у губ стала глубже, а во взгляде появилась та смертельная серьезность, которую он видел у ветеранов, вернувшихся из безнадежных походов.

Он медленно, превозмогая боль, сел, опираясь спиной о скалу.

«Империя? – он сплюнул на снег сгусток крови. – Та самая Империя, что сожгла мой дом, вырезала мой орден и повесила моего учителя на городских воротах Тарсиса? Та самая Империя, что послала тебя за мной? И теперь она предлагает мне титул барона? Пусть диктатор засунет свой титул себе в».

«Тарсиса больше нет», – тихо прервала его Элара.

Элиас замолчал. Ветер завыл, бросив в лицо пригоршню колючего снега, но он этого не заметил.

«Что?».

«Город пал три дня назад, – в ее голосе не было эмоций, только факты. – Не взят штурмом. Его просто не стало. Легионы, стоявшие у стен, испарились. Генерал Квинт и его штаб найдены в цитадели. Они сидели за столом, целые и невредимые, но превратившиеся в статуи из серого пепла. Весь город окутан туманом, в котором не выживает ничто живое. Мы называем их Моровыми Тенями. Они не убивают. Они стирают».

Она смотрела ему прямо в глаза, и впервые за долгие годы он увидел в них нечто помимо холодной решимости. Страх. Не за себя. Вселенский, первобытный страх перед тем, чего нельзя понять.

«Это не люди, Элиас. И не звери. Они не оставляют следов, их не берет сталь, арбалетные болты прошивают их, не причиняя вреда. Огонь их замедляет, но не останавливает. Маги легионов пытались что-то сделать Их магия просто гаснет, словно свеча на ветру. А твоя, – она сделала едва заметное движение в сторону его раненой руки, – твоя магия она другая. Древняя. Не от мира сего».

Элиас молчал, переваривая услышанное. Тарсис пал. Неприступный Тарсис, сердце Северного Царства, переживший две гражданские войны и осаду кочевников. Пал не в бою, а был просто стерт, как неудачный рисунок на пергаменте. Картина, нарисованная Эларой, была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать. Но он видел небо. Он чувствовал эту неправильность в самом воздухе.

«Империя в панике, – продолжала Элара. – Все, чем мы гордились, вся наша мощь оказалась бесполезна. Мы сражаемся с чумой, у которой есть воля. И эта воля – уничтожить все. Генерал Валериан, командующий северным фронтом, уполномочил меня найти тебя. Он считает, что только такая же аномалия, как ты, может противостоять этой угрозе».

«Аномалия, – Элиас горько усмехнулся. – Какое вежливое слово для того, кого вы клеймили еретиком и чудовищем».

«У нас нет выбора, Элиас, – ее голос стал жестче. – И у тебя его тоже нет. Эти горы не спасут тебя. Тени уже здесь. Я видела их след у подножия. Через день, может, два, они доберутся сюда. И тогда ты тоже станешь статуей из серого пепла. Империя предлагает тебе сделку. Шанс выжить. Шанс сражаться. Может быть, даже шанс на месть».

Она встала, отряхивая плащ от снега. «Я разобью лагерь ниже по склону, у замерзшего ручья. Мой приказ – доставить тебя в штаб Валериана. Живым. Как именно я это сделаю – уговорами или силой – решать тебе. Но знай, если ты откажешься, я уйду одна. А ты останешься здесь ждать их».

Она не стала дожидаться ответа. Развернулась и так же бесшумно, как появилась, начала спускаться по тропе, ее темная фигура медленно растворялась в сгущающихся сумерках.

Элиас остался один. Ветер выл над вершинами, словно оплакивая уходящий мир. Боль в ребрах и руке стала далекой и неважной. Он поднял голову и снова посмотрел на небо. Багровые разводы на нем стали глубже, словно кто-то гигантский и невидимый пролил на небесный свод чашу с кровью.

Договор с Тенью. Она говорила об Империи, но Элиас понял, что речь идет о чем-то большем. Чтобы сразиться с тьмой, что пришла в этот мир, ему придется заключить сделку с другой тьмой – той, что сидела в его собственном сердце, и той, что носила имперские шевроны.