Читать книгу Договор с Тенью - - Страница 6

Тишина, наступившая после ментального вопля Тени, была оглушающей. Она впитала в себя все звуки: стоны раненого лейтенанта, испуганное дыхание выживших солдат, даже шелест ветра. В ущелье воцарился вакуум, наполненный запахом озона, горечи и страха. Серая пыль, оставшаяся от поверженных имперцев, медленно оседала на камни, покрывая их саваном небытия.

Элиас стоял на коленях у алтаря, тяжело опираясь на посох. Мир качался перед глазами, а в ушах стоял гул, словно от тысяч разгневанных пчел. Запретная магия имела свою цену. Она не просто истощала – она выжигала изнутри, оставляя после себя холодную, звенящую пустоту. Он чувствовал, как украденные им искры жизни, вплавленные в смертоносное копье, угасли, и теперь его собственная душа ощущалась рваной и неполной.

Он поднял голову. Трое оставшихся в живых солдат сжались в кучку у входа в ущелье, глядя на него с откровенным ужасом. Он был для них больше не союзником, не инструментом, даже не врагом. Он был монстром, который для победы над одним чудовищем выпустил на волю другое, еще более страшное, обитавшее внутри него самого.

Элара стояла одна, между ним и солдатами. Она опустила меч, но не убрала его в ножны. Ее лицо было бледным, как снег на вершинах, а взгляд – тяжелым и полным смятения. Она видела все. Не только вспышку черной магии, но и ту агонию, что отразилась на его лице в момент ее применения. Она видела цену.

«Что это было, Элиас?» – тихо спросила она, и ее голос был единственным, что осмелилось нарушить мертвую тишину.

«Необходимость», – хрипло ответил он, с трудом поднимаясь на ноги. Он чувствовал себя столетним стариком.

Ему хотелось упасть, свернуться на холодном камне и позволить пустоте забрать себя. Но он пришел сюда не за этим. Битва была лишь прелюдией. Главное было впереди. Он отвернулся от испуганных лиц, от мертвых тел, от немого вопроса в глазах Элары и снова повернулся к алтарю.

«Что ты делаешь? – крикнул один из солдат. – Оставь эти проклятые камни! Это место осквернено!».

«Оно было осквернено задолго до нашего прихода, – пробормотал Элиас себе под нос. – Я здесь, чтобы очистить его».

Он снова положил ладонь на руны. Они были холодными, но теперь в их глубине он чувствовал слабое, едва заметное биение. Сила, пробужденная его магией, еще не угасла. Это был его единственный шанс.

Ритуал призыва Вортана требовал жертвы. Не крови или золота – забытые боги были выше таких примитивных подношений. Он требовал чего-то личного. Частицу души. Воспоминание. Яркое, сильное, полное жизни. Чем больше хотел получить заклинатель, тем дороже была цена. Элиас знал, что ему нужно самое ясное из видений, самая точная из подсказок. А значит, и жертва должна быть величайшей.

Он закрыл глаза, погружаясь в лабиринты собственной памяти. Он прошел мимо образов детства, мимо лица своего учителя, мимо сотен книг и тысяч заклинаний. Он искал самое теплое, самое светлое, что у него осталось. То, что он прятал в самом дальнем уголке своего сердца все эти годы изгнания.

Он нашел его.

Летний день на берегу озера Арис. Солнце, пробивающееся сквозь листву ив, рисует на воде золотые узоры. Элара, еще не охотница, не предательница, а просто девушка с волосами цвета меди и смеющимися глазами, брызгает на него водой. Ей семнадцать, ему девятнадцать. Они еще не знают ни об Империи, ни о Моровых Тенях, ни о пропасти, которая разверзнется между ними. Они просто счастливы. Он помнил тепло ее руки в своей, помнил ее смех, помнил ощущение абсолютной правильности бытия в тот момент. Это было самое чистое, самое незамутненное счастье в его жизни.

И он отдал его.

С безжалостной решимостью он вырвал это воспоминание из себя и бросил его на холодный алтарь, как пригоршню монет. Он почувствовал, как внутри что-то обрывается, как часть его души выцветает и превращается в безжизненный серый снимок. Лицо Элары в его памяти потускнело, смех затих. Остался лишь факт. Образ без тепла.

Алтарь ответил.

Камень под его ладонью потеплел, а затем стал ледяным. Мир вокруг исчез. Элиас перестал чувствовать боль в ребрах и холодный ветер на коже. Он парил в пустоте, в центре бесконечной, беззвучной бури. Вокруг него кружились не снег и не пепел, а тени идей, обрывки мыслей, эхо забытых событий.

А затем он услышал Голос.

Он не звучал в ушах. Он рождался прямо в центре его сознания, как будто сама вселенная решила заговорить с ним. Голос Вортана был подобен скрежету сдвигающихся тектонических плит и реву урагана, рожденного в сердце ледяной звезды.

Перед его мысленным взором начали вспыхивать образы, хаотичные и пугающие.

Он увидел мир, полностью скованный льдом, от полюса до полюса. Над замерзшими городами висело черное, не дающее тепла солнце.

Он увидел гигантский вулкан, извергающийся потоками клубящейся, живой тьмы, которая поглощала свет и цвет, превращая землю в монохромную пустыню.

Он почувствовал присутствие. Древний, холодный, бесконечно чуждый разум, наблюдающий за агонией миров с безразличием геолога, изучающего кристаллы. Разум, для которого целые цивилизации были лишь плесенью на камнях.

Образы сменялись, сливались, текли один в другой. Он тонул в этом хаосе, его собственное сознание грозило раствориться. Он вцепился в остатки своей воли, пытаясь найти смысл, зацепку.

И тогда из бури образов выкристаллизовались слова. Они не были произнесены. Они были выжжены прямо на его душе.

СЕРДЦЕ ВЕЧНОЙ ЗИМЫ БЬЕТСЯ В КОЛЫБЕЛИ ПЕРВОГО ПЛАМЕНИ.

Видение оборвалось так же резко, как и началось.

Элиас рухнул на колени, тяжело дыша, его тело билось в конвульсиях. Он задыхался, словно только что вынырнул из-под воды, пробыв там целую вечность. Пустота, оставленная заклинанием, теперь усугубилась пустотой от украденного воспоминания. Он чувствовал себя выпотрошенным.

Элара подбежала к нему, но остановилась в шаге, не решаясь прикоснуться.

«Элиас! Что с тобой?».

Он поднял на нее глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным. Он смотрел на ее лицо, на знакомые черты, и впервые за много лет не чувствовал ничего. Ни ненависти, ни тоски, ни боли. Лишь холодное узнавание.

«Сердце – прохрипел он, с трудом ворочая языком. – Сердце вечной зимы бьется в колыбели первого пламени».

Он повторил это несколько раз, как заведенный, пытаясь удержать ускользающие слова, ухватить их смысл.

Лейтенант Гай и двое уцелевших солдат подошли ближе, с опаской глядя то на него, то на алтарь.

«Что он несет? – пробормотал один из них. – Он сошел с ума».

Но Элара слушала. Она опустилась на колени рядом с Элиасом, пытаясь заглянуть ему в глаза.

«Что это значит, Элиас? Колыбель первого пламени? Что это?».

Он медленно сфокусировал на ней взгляд.

«Я я не знаю, – честно признался он, и эта слабость стоила ему огромных усилий. – Это все, что он сказал».

Он умолк. Больше не было ни сил, ни слов. Он выполнил свою часть договора, заточил свой топор. Но цена оказалась невыносимой. Он получил ключ к спасению мира, но потерял единственное, что еще делало его человеком.