Читать книгу Договор с Тенью - - Страница 5

Их путь к Мертвому перевалу был дорогой, вымощенной молчаливым недоверием. Генерал Валериан, скрепя сердце, сдержал свою часть сделки. Он выделил им эскорт: десяток ветеранов из своего личного резерва под командованием лейтенанта Гая – человека с лицом, будто выдубленным солеными ветрами, и глазами, в которых не было ничего, кроме усталости и долга. Они не были охраной. Они были надсмотрщиками. Каждый из них смотрел на Элиаса как на взведенный капкан, который мог сработать в любую секунду.

Элара держалась между ним и солдатами, словно натянутая струна. Она отдавала приказы, определяла маршрут, но ее напряжение передавалось всем. Она была гарантом хрупкого договора, и этот груз, казалось, давил на нее сильнее, чем походный рюкзак. Элиас же замкнулся в себе. Он шел, погруженный в свои мысли, ощущая на спине десяток враждебных взглядов и осознавая, что малейшая ошибка, малейший неверный жест будет воспринят как предательство.

Местность вокруг менялась, становясь все более враждебной. Леса поредели, уступив место кривым, корявым деревьям, чьи голые ветви царапали низкое серое небо. Трава под ногами стала бурой и ломкой, а воздух наполнился тишиной – не той мирной тишиной дикой природы, а тяжелой, гнетущей тишиной кладбища. Здесь не пели птицы, не шуршали в кустах мелкие зверьки. Сама жизнь, казалось, затаила дыхание, боясь привлечь к себе внимание чего-то голодного и невидимого.

К концу второго дня они вошли в ущелье, ведущее к Мертвому перевалу. Именно здесь, согласно старым картам, находился храм Вортана. Но храма не было. Вместо него из-под вековых заносов снега и осыпей торчали гигантские, почерневшие от времени мегалиты, сложенные в незапамятные времена. Это было не изящное творение рук человеческих, а нечто более древнее, первобытное. Место силы, грубое и необузданное, как и сам бог, которому оно было посвящено.

Когда они вошли в круг из камней, солдаты остановились как вкопанные. Воздух здесь был другим. Он был тяжелым, наэлектризованным, как перед грозой. Он давил на виски и вызывал смутную, беспричинную тревогу. Лейтенант Гай и его люди инстинктивно сжимали рукояти мечей, их взгляды нервно метались по руинам. Они чувствовали силу, но не понимали ее, а потому боялись.

Элиас, напротив, впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на облегчение. Он словно вернулся домой. Сила Вортана здесь почти иссякла, превратившись в едва уловимое эхо, но она была. Он чувствовал ее в холодном прикосновении камня, в завывании ветра, проносящегося между мегалитами. Это было слабое, но живое биение в сердце мертвого мира.

Он двинулся к центру круга, где на плоской плите, служившей некогда алтарем, скопился нетронутый снег.

«Оставайтесь здесь, – бросил он через плечо. – И не подходите к алтарю, что бы ни случилось».

Лейтенант Гай хотел было возразить, но Элара остановила его жестом. «Выполняйте, – коротко приказала она. – Это часть уговора».

Элиас подошел к алтарю и стряхнул с него снег. Камень под ним был покрыт сетью рун, почти стершихся от времени. Он положил на них ладонь, закрыл глаза и приготовился слушать.

И в этот момент из-за одного из мегалитов шагнула Тень.

Она не была похожа на тех двух, с которыми они столкнулись на ферме. Эта была больше, плотнее, ее очертания были более четкими и зловещими. Она не просто поглощала свет – она, казалось, источала мрак. В ее движениях чувствовалась не бессмысленная тяга, а осознанная, хищная воля. Это был не бездумный дрон. Это был охотник. Страж.

Солдаты отреагировали мгновенно. Десяток стрел сорвались с тетив и беззвучно утонули в темной фигуре. Лейтенант Гай с боевым кличем бросился вперед, его меч, сверкнув в тусклом свете, пронзил тварь насквозь. Но не было ни сопротивления, ни звука. Клинок вышел с другой стороны, не причинив никакого вреда.

Тень шевельнулась. Она отбросила лейтенанта в сторону одним движением своей бесформенной руки. Он отлетел, как тряпичная кукла, и с глухим стуком ударился о камень. Тварь развернулась к остальным солдатам, и они закричали. Не от боли, а от ужаса. Их доспехи, их кожа, их плоть на глазах начали седеть и рассыпаться в пыль под невидимым воздействием ауры монстра. Страх, хлынувший из них, казалось, делал Тень еще сильнее, еще плотнее.

Элара ринулась в бой, ее зачарованный клинок оставлял на теле Тени мерцающие, но неглубокие разрывы. Она двигалась быстро, нанося точные удары, но было ясно – она лишь оттягивает неизбежное. Она была воином, сражающимся с самой концепцией смерти.

Элиас смотрел на это, и ледяное спокойствие окутало его. Он понял. Эта тварь была привлечена силой храма. Она пришла сюда, чтобы осквернить это место, погасить последний уголек божественного присутствия. И его обычной магии, магии Порядка, не хватит. Силы храма были слишком слабы, чтобы питать мощное заклинание, а его собственная энергия была истощена.

Нужно было больше. Прямо сейчас.

Он принял решение. Решение, которое не принимал с тех пор, как пал его орден.

Элиас ударил навершием посоха по центру алтаря. «Ворт-ан-аш! Эт-нар-га!» – выкрикнул он, и слова на древнем языке прозвучали как треск раскалывающегося ледника.

Он перестал быть просто магом, направляющим потоки. Он стал воронкой. Он раскинул свою волю, как сеть, и начал тянуть в себя силу. Не чистую, первозданную магию, а саму жизнь. Он потянул за угасающие искорки сознания павших солдат, впитал в себя скудную энергию мха, цеплявшегося за камни, и лишайника, покрывавшего стволы деревьев. И он зачерпнул из своего собственного источника – глубоко, безжалостно, чувствуя, как ледяные пальцы смерти касаются его сердца.

Это была запретная магия. Та, за которую Империя сжигала на кострах. Магия, которая стирала грань между героем и чудовищем.

Солдаты и Элара замерли, наблюдая за ним с ужасом. Воздух вокруг Элиаса потемнел. По его телу пробежали черные и фиолетовые молнии. Его глаза вспыхнули не синим, а угольно-черным светом, в глубине которого горели два крошечных, яростных огонька. Он выпрямился, и теперь он не казался изможденным беглецом. Он казался воплощением бури и ярости.

Тень, почувствовав новую, родственную ей, но враждебную силу, развернулась к нему, оставив Элару.

«Твое место не здесь, – прорычал Элиас, и его голос был множеством голосов, эхом, отражающимся от камней. – Возвращайся в свою пустоту!».

Он выбросил вперед руку. С его пальцев сорвалось не сияние, а копье из сгустившейся тьмы, окруженное ореолом фиолетового пламени. Это была извращенная, вывернутая наизнанку версия силы самой Тени. Удар жизни, превращенной в оружие смерти.

Копье врезалось в центр твари.

Раздался крик. Он прозвучал не в ушах, а прямо в черепе – чудовищный, ментальный вопль невыносимой агонии. Фигура Тени начала корчиться, рваться изнутри. Она не таяла, как предыдущие. Ее разрывало на части, высвобождая украденную жизнь в виде слепящей вспышки серого света. На мгновение ущелье озарилось призрачным сиянием, а затем все стихло.

Элиас пошатнулся и упал на одно колено, оперевшись на посох. Сила схлынула, оставив после себя звенящую пустоту и тошнотворную слабость. Он тяжело дышал, и каждый вдох отдавался болью.

Выжившие солдаты – их осталось всего трое – смотрели на него с первобытным ужасом. Ненависть в их глазах сменилась страхом. Теперь они боялись его не как еретика. Они боялись его как монстра, который оказался страшнее того, с которым они сражались.

Элара медленно опустила меч. Она была бледна. Она смотрела на Элиаса, и в ее взгляде он увидел понимание. Она наконец увидела, в какую бездну ему пришлось заглянуть, чтобы выжить все эти годы. Она увидела ту цену, которую он заплатил.