Читать книгу Код Эскулапа - - Страница 10

Они сидели на полу в полной темноте, прислушиваясь к звукам с улицы. Каждый скрип тормозов, каждый отдалённый лай собаки заставлял их вздрагивать. «Призрак» больше не выходил на связь. Это был плохой знак. Лиза обняла колени, пытаясь согреться. В студии было холодно, но дрожь, пронизывающая её, шла изнутри.

Тишина после цифрового шторма была оглушительной. Всего несколько минут назад они видели ад, оформленный в аккуратные строки базы данных. Теперь же ад был здесь, в этой комнате, в их головах. Он не состоял из огня и серы – он был из тишины и неизвестности. Хуже всего было не знать, что именно они запустили, войдя в систему. Тихую тревогу? Или уже безжалостную охоту?

–– Они найдут нас, – прошептала она. – Они знают, что мы видели. Они не оставят это просто так.

Ее голос был тонким, как лезвие скальпеля, готовое сломаться под давлением. Она смотрела в темноту широко раскрытыми глазами, видя не стены комнаты, а бесконечные строки с именами и пометками. Красные, черные, золотые… Цвета смерти, которые теперь преследовали их.

Марк молчал. Он смотрел в одну точку в темноте, его мозг анализировал ситуацию с безжалостной точностью хирурга, оценивающего безнадёжного пациента. Бежать? Но куда? У них не было ресурсов, чтобы скрываться вечно. Обратиться в полицию? С документами, которые они получили незаконным путём? Крафт с удовольствием упрятал бы их обоих за решётку, а доказательства исчезли бы в архивах, контролируемых «Эскулапом».

Он мысленно перебирал варианты, как перебирал когда-то методы лечения для безнадежных случаев. Иногда нужно было рискнуть – провести экспериментальную терапию, когда стандартные протоколы не работали. Сейчас стандартных протоколов не существовало. Они были первопроходцами в болезни под названием "Эскулап".

–– Мы не можем бежать, – наконец произнёс он. Его голос прозвучал глухо в тишине. – Мы должны атаковать.

–– Атаковать? – Лиза с недоверием посмотрела на его тёмный силуэт. – Марк, нас двое! Против целой системы!

Ее голос срывался на высокой ноте. Она была анестезиологом – ее работа заключалась в контроле, в стабильности, в точных дозировках. А здесь не было ничего контролируемого. Только хаос и неравные силы.

–– Нет, – он покачал головой. – Не атаковать в лоб. Мы должны сделать то, чего они не ожидают. Мы должны ударить по тому, что для них важнее всего. По их идеологии.

Он встал и подошёл к окну, чуть раздвинув край одеяла. На город опускался утренний туман, окутывая всё в грязновато-белую пелену. Туман скрывал очертания зданий, делая их призрачными, нереальными. Таким же призрачным был их шанс на победу.

–– Их сила – в их уверенности. В их вере в собственную непогрешимость. Они – санитары. Они вершат суд, основываясь на генетическом коде. Что, если мы докажем, что их суд ошибается? Что их диагнозы несовершенны?

Он говорил тихо, но каждая фраза была как удар молотка. Он не просто предлагал план – он ставил диагноз самой системе "Эскулапа". Их слабость была в их силе – в фанатичной вере в собственную непогрешимость. И эту веру можно было разрушить.

–– Как? – в голосе Лизы снова появилась надежда.

Она смотрела на его силуэт у окна. Впервые за долгое время она видела в нем не сломленного человека, а того самого хирурга, который мог найти выход из самой безнадежной ситуации. Это была та самая уверенность, что когда-то спасала жизни на операционном столе. Теперь она должна была спасти их самих.

–– Мы найдём человека. Того, кого они уже «диагностировали». Из «красного» списка. И мы спасём его. Мы докажем, что их приговор можно обжаловать. Мы вылечим пациента, которого они уже списали со счетов.

Идея была безумной. Опасной, почти самоубийственной. Но в её безумии была железная логика. Это был вызов, который «Эскулап», одержимый интеллектуальным превосходством, не смог бы проигнорировать. Они не просто спасали бы жизнь – они доказывали ошибочность всей их системы.

–– Но как мы найдём такого человека? – спросила Лиза. – Мы не можем просто подключиться к «Генезису» снова.

Она была права. Их единственный шанс проникнуть в систему закончился провалом. Теперь "Эскулап" наверняка усилил защиту. Они были как врачи, у которых отобрали единственный диагностический прибор.

–– У нас есть список сотрудников «Эвридики», – напомнил он. – Мы найдём того, кто боится. Кто участвует в этом не по своей воле. Мы найдём нашу вторую фрау Хельгу.

Он уже видел этот путь. В каждой системе есть слабые звенья – те, кто сомневается, кто боится, у кого есть что терять. Нужно было только найти такое звено и надавить на него. Не грубой силой, а пониманием.

Они снова достали распечатанный список. Исключили топ-менеджеров, известных учёных с громкими именами. Их взоры остановились на отделе IT и баз данных. Администраторы, программисты. Те, кто видел всё, но оставался в тени.

Листание страниц в полумраке было похоже на изучение медицинских карт в поисках редкого симптома. Каждое имя, каждая должность анализировались на предмет уязвимостей. Им нужен был не самый умный и не самый влиятельный – им нужен был самый человечный.

–– Вот, – Лиза ткнула пальцем в одно имя. – Юлия Рейнхардт. Старший администратор баз данных. Сорок два года. Работает в «Эвридике» с момента основания. Никаких громких публикаций, никаких интервью. Идеальная серая мышь.

Женщина с невыразительной внешностью и такой же невыразительной карьерой. Такие люди обычно оставались незамеченными – идеальные винтики в любой системе. Но иногда именно винтики знали больше всех.

–– Почему она? – спросил Марк.

–– Потому что я проверила её профиль в социальных сетях, пока ты был в библиотеке. Она состоит в группе поддержки для родителей детей-инвалидов. Её дочь больна муковисцидозом. Редкое генетическое заболевание.

Она произнесла это с торжеством диагноста, нашедшего ключевой симптом. Муковисцидоз. Неизлечимое генетическое заболевание. Мать, которая каждый день борется за жизнь своего ребенка, работая в месте, где решают, кому жить, а кому умереть. Идеальный конфликт. Идеальная уязвимость.

–– Идеально, – кивнул он. – Она каждый день видит, что такое настоящее генетическое проклятие. И она работает в месте, где решают, кому жить, а кому умереть. В её душе должна идти война.Марк посмотрел на Лизу с уважением. Она думала наперёд.

Он представлял себе эту женщину – Юлию Рейнхардт. Днем она обслуживала базу данных, где люди превращались в строки кода с пометками "годен/не годен". Вечером она возвращалась к дочери, чья жизнь была воплощением того, что система "Эскулапа" считала браком. Эта внутренняя борьба должна была истощать ее.

Они разработали простой, но рискованный план. Лиза, как женщина, должна была подкараулить Юлию возле её дома, вдали от камер наблюдения «Эвридики». Поговорить с ней. Попытаться достучаться.

Риск был огромным. Они не знали, как отреагирует Юлия. Крикнет? Позовет помощь? Или, что хуже, сразу сообщит в "Эскулап"? Но другого выхода не было. Иногда для спасения жизни нужно было провести опасную операцию без гарантий успеха.