Читать книгу Код Эскулапа - - Страница 8

Они действовали быстро и молча, как в хорошо отлаженной хирургической команде. Лиза собрала разбросанные по полу документы, в то время как Марк методично очищал стены от схем и фотографий. Всё, что связывало их с расследованием, было упаковано в две спортивные сумки. Цифровые копии Марк зашифровал и сохранил в нескольких автономных накопителях, которые спрятал в потайном отделении своей старой медицинской сумки.

Каждое движение было отточенным, почти автоматическим. Годы совместных дежурств в "Св. Луке" создали между ними телепатическое понимание – они предугадывали действия друг друга без слов. Сейчас это спасло им драгоценные минуты. Марк мысленно сравнивал их действия с экстренной эвакуацией из горящей операционной: главное – спасти пациента, то есть доказательства, все остальное – второстепенно.

–– Мы не можем оставаться здесь, – констатировал он, окидывая взглядом опустевшую, безликую квартиру. – Они знают, где я живу. И теперь, с этими документами… – он кивнул на сумку, – мы стали для них смертельной угрозой.

Он смотрел на голые стены, которые всего час назад представляли собой сложную паутину связей и доказательств. Теперь это была просто квартира – безличное пространство, где он провел месяцы в добровольном заточении. Но сейчас это заточение превращалось в смертельную ловушку. Он чувствовал себя как хирург, который только что обнаружил, что операционная заминирована – нужно было немедленно эвакуировать пациента, то есть правду.

–– У меня есть место, – тихо сказала Лиза. – Подруга уехала в годичную командировку в Швейцарию. Ключи у меня. Никто не знает о той квартире.

Она говорила это, избегая его взгляда. Риск был огромным – она подставляла не только себя, но и подругу. Но выбора не было. Как в медицине, когда приходится рисковать, чтобы спасти жизнь. И сейчас на кону была не одна жизнь – множество будущих жертв "Эскулапа" зависели от их следующих шагов.

Марк кивнул, не задавая лишних вопросов. Доверие было их единственной валютой сейчас.

Он доверял ей. Несмотря на все, что произошло, несмотря на ее молчание после смерти Яна, он знал – сейчас она была на его стороне. И в этой войне одного доверенного лица было ценнее целой армии сомневающихся.

Они вышли из дома в разное время и разными маршрутами, как договорились. Марк шёл, напряжённо вглядываясь в отражения в витринах, пытаясь уловить хоть один повторяющийся силуэт в толпе. Он чувствовал себя дичью, впервые поняв, что значит быть на прицеле. Это было хуже, чем любое давление в операционной. Там он контролировал ситуацию. Здесь контроль был иллюзией.

Каждый прохожий казался потенциальной угрозой. Каждая притормозившая машина – засадой. Его мозг работал в режиме постоянной диагностики опасности: оценивал позы, выражения лиц, направления взглядов. Это было похоже на поиск едва заметных симптомов смертельной болезни – только сейчас болезнью была сама реальность, а симптомами – любые отклонения от нормы.

Квартира подруги Лизы оказалась небольшой, но уютной студией в тихом районе, наполненной запахом засохших цветов и пыли. Они заперлись, повесили на окна одеяла и на полу, при свете одной настольной лампы, снова разложили папки.

Убежище. Временное, хрупкое, но необходимое. Марк сравнивал его с палаткой интенсивной терапии в полевых условиях – не идеально, но достаточно, чтобы стабилизировать пациента перед сложной операцией. А операция предстояла самая сложная в их жизни.

–– Итак, – Лиза указала на распечатки из анонимной папки. – Отто Ян вёл свою собственную войну с «Эвридикой». Он собирался их уничтожить. И они уничтожили его первыми. Но почему твой стол, Марк? Почему именно ты?

Вопрос висел в воздухе, тяжелый и неизбежный. Действительно, почему именно он? В городе были десятки квалифицированных кардиохирургов. Что сделало его идеальным кандидатом на роль козла отпущения?

–– Я был лучшим. И… я был неподкупен. Все это знали. Если бы операцию проводил кто-то другой, возможно, возникли бы вопросы. А я… я был настолько уверен в себе, что даже не допускал мысли о подлоге. Я был идеальным орудием. Они знали, что я не стану искать отговорок. Что я приму вину на себя, потому что для меня честь хирурга была превыше всего.Марк откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он снова мысленно проходил через тот день.

Он говорил ровным, бесстрастным голосом, но внутри все сжималось от горькой иронии. Его лучшие качества – профессионализм, честность, преданность медицине – были использованы против него как оружие. Это было похоже на извращенную медицинскую шутку: самый здоровый орган организма становился источником смертельной инфекции.

–– Ирония в том, что именно моя репутация сделала меня идеальным козлом отпущения.Он горько усмехнулся.

–– Значит, «Эскулап» – это не просто маньяк-одиночка. Это система. Связи, ресурсы, доступ к информации высокого уровня. – Лиза провела рукой по волосам. – Мы не можем бороться с этим в одиночку, Марк.

Она смотрела на него с тревогой, но и с решимостью. Они были как два врача, столкнувшиеся с неизвестной эпидемией – ресурсов мало, информации недостаточно, но отступать нельзя, потому что на кону человеческие жизни.

–– Мы не одни, – возразил он, открыв глаза. – Кто-то же прислал эти документы. Кто-то внутри. Нам нужно понять, кто и почему.

Он был прав. Анонимный союзник был их единственной надеждой – как донорский орган для трансплантации. Но чтобы трансплантация прошла успешно, нужно было убедиться в совместимости, иначе отторжение могло убить пациента. И пациентами сейчас были они сами.

Они углубились в изучение папки. Среди сухих отчётов и переписок Марк нашёл то, что сначала показалось ему опечаткой. В одном из писем, отправленном Яном своему помощнику, упоминалась встреча с «источником К-73» в больничной библиотеке «Св. Луки» за день до роковой операции.

–– Источник К-73… – прошептал Марк. – Это же внутренний код библиотеки для доступа к историческим архивам медицинских журналов.

*Его память, хранившая тысячи медицинских кодов и классификаций, мгновенно выдала нужную информацию. К-73 – код доступа к закрытому фонду исторической медицинской литературы в библиотеке "Св. Луки". Но Ян не был историком медицины. Зачем политику его уровня понадобился доступ к этим архивам?*

–– Ты думаешь, он имел в виду не журналы, а человека?

–– В библиотеке в то время работала только одна женщина. Фрау Хельга.

Имя прозвучало как гром среди ясного неба. Фрау Хельга – тихая, незаметная библиотекарша, которая помогала ему с журналами. Она же передала ему конверт с фотографией. Она была связной? Но чьей? Играла ли она за них или против них?

Фрау Хельга была живым памятником клиники «Св. Луки». Она проработала в библиотеке более сорока лет и помнила всё и всех. Именно она помогала Марку, когда он был студентом, находить самые редкие научные труды.

–– Она должна что-то знать, – сказал Марк, вставая. – Я должен поговорить с ней.

–– Это слишком опасно! – запротестовала Лиза. – «Эскулап» наверняка следит за всеми, кто был связан с Яном.

–– Именно поэтому я пойду один. И ночью. У неё есть привычка работать допоздна, подводить архивы. Я знаю, как попасть в библиотеку через служебный вход.

Он уже представлял себе этот путь – темные коридоры, знакомые с студенческих лет, запах старых книг и пыли. Риск был огромным, но другого выхода не было. Фрау Хельга была их единственной зацепкой, последним симптомом, который мог привести к правильному диагнозу.

Он видел страх в её глазах, но и понимание. Другого выхода не было.

Той же ночью, в чёрном пальто с поднятым воротником, Марк крался по знакомым, тёмным коридорам своей бывшей альма-матер. Сердце бешено колотилось, но не от страха, а от ярости. Он шёл по территории, которая когда-то была его миром, его храмом, а теперь превратилась в поле битвы.

Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Он шел, прислушиваясь к каждому звуку, как хирург прислушивается к биению сердца пациента – малейшее отклонение могло означать катастрофу. Он был чужим в своем же прошлом, изгнанником, проникшим в святилище.

Он бесшумно открыл дверь в библиотеку. В огромном зале царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов. В дальнем углу, под абажуром настольной лампы, сидела худая, сутулая фигура с седыми волосами, собранными в пучок.

–– Фрау Хельга, – тихо произнёс Марк, подходя.

–– Доктор Восс, – сказала она без тени удивления. – Я знала, что вы придёте. Рано или поздно.Женщина медленно подняла на него глаза. За стёклами очков её взгляд был ясным и пронзительным.

Ее спокойствие было почти сверхъестественным. Как будто она ждала его всю эту ночь, всю эту неделю, все эти месяцы. Как будто она была хранителем не только книг, но и тайн, и знала, что рано или поздно те, кому эти тайны нужны, придут к ней.

–– Вы… знали?Марк замер.

–– Садитесь, – она указала на стул напротив. – Отто Ян был здесь накануне своей смерти. Он говорил, что если с ним что-то случится, я должна передать кое-что вам. Но вы… вы были так сломлены. Я ждала, когда в ваших глазах снова появится огонь.

Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. Она знала. Знала все. И все это время ждала, когда он будет готов принять правду – как опытный диагност ждет, когда пациент будет готов услышать тяжелый, но необходимый диагноз.

–– Он сказал, что это – ключ. Ключ к «Генезису».Она открыла ящик стола и достала маленький, невзрачный USB-накопитель.

–– Почему он доверился вам?Марк взял флешку. Она была холодной и тяжёлой, словно отлитой из свинца.

–– Потому что я, доктор Восс, как и вы, верю в диагноз. А не в тайну. И то, что происходит здесь, – это болезнь. И её нужно лечить. Теперь идите. И будьте осторожны. Тени имеют глаза.Старая библиотекарша слабо улыбнулась.

Ее слова прозвучали как напутствие старого коллеги перед сложной операцией. Они оба были врачами в самом широком смысле слова – диагностами, ищущими болезнь, чтобы ее вылечить. Только теперь болезнь поразила саму медицину, превратив исцеление в убийство.

Марк кивнул, сжав флешку в кулаке. Он вышел из библиотеки, чувствуя, как тяжесть ответственности и надежды давит на плечи. У него был ключ. Теперь ему предстояло найти замок.

Он вышел на улицу и вдохнул холодный ночной воздух. Флешка в его кармане была не просто куском пластика. Это было доверие мертвого человека, последняя надежда на восстановление справедливости. И он не мог ее подвести. Как не мог бросить пациента на операционном столе, даже когда все шансы были против.