Читать книгу Код Эскулапа - - Страница 4

Следователь и его призраки

Карстен Вольф сидел в своём кабинете в здании федеральной прокуратуры и чувствовал себя археологом, раскапывающим цивилизацию, которая не желала быть найденной. На столе перед ним лежала папка с грифом "Закрыто" – дело Отто Яна. Официально – врачебная ошибка. Неофициально – кость в горле, которая не давала ему спать по ночам.

Кабинет Вольфа был его крепостью. Стены, заставленные книжными шкафами с юридическими фолиантами, стол, заваленный папками, и только одна личная вещь – старая фотография его отца, тоже прокурора, погибшего при загадочных обстоятельствах во время расследования коррупции в фармацевтической компании. Ирония судьбы не ускользала от Вольфа: он унаследовал не только профессию, но и врагов.

Ему было пятьдесят три года, и за тридцать лет работы в прокуратуре он научился чуять ложь на уровне животного инстинкта. А в деле Яна пахло гнилью. Слишком идеально сошлись все звёзды: и безупречная репутация Восса, сделавшая его идеальным козлом отпущения, и полное отсутствие альтернативных версий, и странная скорость, с которой дело закрыли.

Он помнил, как его отстранили от этого дела. "Слишком много внимания уделяешь конспирологии, Карстен", – сказал начальник. "Давай займёмся реальными преступлениями". Но Вольф знал: самое опасное преступление – то, которое выглядит как несчастный случай. Убийство, замаскированное под врачебную ошибку, – это оружие массового поражения в руках тех, у кого есть власть и ресурсы.

Он достал из стола старую записную книжку. В ней были имена. Имена людей, которые умерли "внезапно" за последние два года. Бизнесмены, учёные, политики среднего звена. Все – успешные, все – на пике карьеры. Все – с безупречными медицинскими заключениями. Слишком безупречными.

Он вел этот список с тех пор, как расследовал смерть биохимика, работавшего над революционным препаратом. Официально – сердечный приступ. Неофициально – за день до смерти учёный передал Вольфу записку: "Они знают про моё открытие. Если со мной что-то случится, ищите связь с "Эвридикой"". Тогда Вольф не придал этому значения. Теперь же эта записка хранилась в сейфе как вещественное доказательство.

Один случай можно списать на совпадение. Два – на цепочку случайностей. Но семь? Это уже система.

Он разложил фотографии жертв на столе. Отто Ян – политик, готовивший закон о регулировании генетических исследований. Д-р Катрин Бергман – иммунолог, работавшая над ингибиторами теломеразы. Людвиг Бауэр – филантроп, финансировавший независимые медицинские исследования. Бенно Шульце – журналист, писавший статью о злоупотреблениях в частных клиниках. Все они были не просто успешными людьми – все они так или иначе представляли угрозу для кого-то в медицинской индустрии.

Его взгляд упал на последнее имя в списке: Д-р Катрин Бергман, иммунолог, сорок один год. Умерла три недели назад от "аневризмы сосуда головного мозга". Внезапно. За рабочим столом в своей лаборатории.

Он лично знал Катрин. Они вместе учились в университете. Умная, ироничная женщина с огнём в глазах. За неделю до смерти она позвонила ему, взволнованная: "Карстен, я нашла нечто… невероятное. Это перевернет всю медицину. Но есть проблема – "Эвридика" проявляет ко мне слишком большой интерес". Он предложил ей охрану, но она отказалась: "Не беспокойся, я сама справлюсь". Это были ее последние слова.

–– Томас, мне нужна одна информация. Частный Медико-Генетический Консультационный Центр "Эвридика". Всё, что есть.Вольф взял телефон и набрал номер своего старого друга, работавшего в отделе киберпреступлений.

Томас Шульц был одним из немногих, кому он ещё доверял. Они вместе начинали карьеру, и Вольф спас его однажды от увольнения, когда Томас пошёл против системы. С тех пор между ними было негласное соглашение: помогать друг другу, когда официальные каналы бездействуют.

–– Карстен, странное дело. По "Эвридике" почти нет данных. Юридически всё чисто, но… слишком чисто. Как будто кто-то вычистил все возможные компрометирующие следы. И ещё одно. Их сервера защищены лучше, чем сервера федерального банка. Странно для обычной медицинской консультации, не правда ли?Через час ему перезвонили.

Это подтверждало его подозрения. "Эвридика" была не просто клиникой. Это был фронт для чего-то большего. Но чего? И главное – кто стоит за этим? Он чувствовал, что приближается к чему-то огромному и опасному. Как будто он маленький мальчик, тыкающий палкой в спящего дракона.

Слишком много странностей. Слишком много "идеальных" смертей. И одна уничтоженная карьера блестящего хирурга.

Вольф подошёл к окну. Дождь стучал по стеклу. Он думал о Воссе. Опальный врач, работающий в морге. Идеальный человек, чтобы искать несоответствия. Но как к нему подойти? Если за Воссом следят, то любой контакт поставит крест на расследовании.

Он представлял себе Восса – сломленного, но не сломленного. Такой тип людей был самым опасным для системы. Они теряли все, а значит, им было нечего терять. Но они сохраняли знания и навыки. Ими двигала не карьера, не деньги, а нечто более сильное – ярость. Ярость несправедливо обвиненного. Это была самая мощная мотивация из всех возможных.

Нужен был канал. Непрямой. Надёжный.

Он вспомнил старую тактику своего отца: "Если не можешь подойти сам, найди того, кого они не заметят". Нужен был человек извне, но с доступом к информации. Кто-то незаметный, незначительный в глазах системы. Библиотекарь, архивариус, уборщица…

–– Герр Вольф, вас спрашивает женщина. Отказывается назвать имя. Говорит, что дело касается доктора Восса.Его секретарша постучала и вошла.

–– Впустите её.Вольф нахмурился. Совпадение? Или ловушка?

Его рука непроизвольно потянулась к ящику стола, где лежал пистолет. Паранойя? Возможно. Но тридцать лет работы научили его: лучше перестраховаться. Особенно когда на кону дело всей жизни.

–– Меня зовут Хельга, – сказала она просто. – Я работаю в библиотеке медицинского университета. И я думаю, я могу быть вам полезна. Насчёт доктора Восса и… – она сделала паузу, – насчёт "Эвридики".В кабинет вошла пожилая женщина в строгом платье, с седыми волосами, убранными в пучок. Она выглядела как библиотекарь из старого университета.

Она говорила тихо, но уверенно. Ее глаза за толстыми стёклами очков были не старыми и уставшими, а острыми и проницательными. Это был взгляд человека, который видит больше, чем показывает. Вольф почувствовал необъяснимое доверие к этой женщине.

–– Садитесь, фрау Хельга, – сказал он. – Расскажите мне всё.Вольф смотрел на неё, и его инстинкты кричали: это не ловушка. Это тот самый канал.

Она села, поправила платье и начала свой рассказ. И по мере того как она говорила, Вольф понимал: он нашёл не просто канал связи. Он нашёл хранителя тайн. Женщину, которая проработала в медицинской библиотеке сорок лет и видела всех – и знала всех. Она была живой памятью медицинского сообщества города.

–– Я наблюдала за доктором Воссом с тех пор, как он впервые пришел в нашу библиотеку студентом, – начала она. – Он был другим. Одним из немногих, кто искал не оценки, а знания. А теперь… теперь он ищет правду. И я думаю, "Эвридика" эту правду скрывает.

Она рассказала ему о странных запросах, которые приходили в библиотеку от сотрудников "Эвридики". О медицинских журналах с пометками на полях, которые исчезали и появлялись снова. О студентах, которые слишком интересовались определёнными темами и потом внезапно бросали учебу, уходя работать в "Эвридику".

–– А ещё, герр Вольф, есть кое-что, что вас заинтересует, – она понизила голос. – За неделю до смерти Отто Ян был в библиотеке. Он изучал материалы о генетических рисках и… брал старые архивы медицинских советов. Там были дела о врачебных ошибках, которые странным образом были связаны с нынешними сотрудниками "Эвридики".

Вольф чувствовал, как пазлы начинают складываться. "Эвридика" была не просто клиникой. Это была система, которая целенаправленно устраняла угрозы – будь то политики, учёные или слишком любопытные врачи. И они использовали для этого медицинские знания как оружие.

–– Почему вы пришли именно ко мне? – спросил он.

–– Потому что вы расследовали дело Катрин Бергман, – её голос дрогнул. – Она была моей племянницей. И я не верю в "аневризму". Также как не верю в "врачебную ошибку" Восса.

Вот оно. Личная мотивация. Самая надежная. Теперь он понимал, почему эта женщина рисковала, приходя к нему. Она была не просто наблюдателем. Она была мстителем.

А в это время в своей лаборатории доктор Артур Флейшер стирал последние следы присутствия Катрин Бергман. Её исследование ингибиторов теломеразы было слишком опасным. Оно могло продлить жизнь тем, кого "Эскулап" уже отметил как "генетический брак". Этого допустить было нельзя.

Флейшер работал быстро и методично. Уничтожение данных было для него таким же ритуалом, как для хирурга – подготовка к операции. Каждая удалённая папка, каждый стёртый файл – это был шаг к очищению генофонда. Он верил в миссию "Эскулапа" с фанатизмом неофита. Для него Катрин Бергман была не учёным, а угрозой – вирусом, который пытался заразить их совершенную систему.

Он бросил её лабораторный журнал в печь. Пламя жадно лизнуло бумагу. Ещё одна "естественная" смерть. Ещё один кирпичик в стене, защищающей будущее человечества.

Он не испытывал угрызений совести. Наоборот – чувство удовлетворения. Ещё одна угроза нейтрализована. Его пальцы привычным жестом потянулись к медальону на шее – символу "Эскулапа", который он носил под рубашкой. "Мы – санитары человечества", – прошептал он. – "Мы обрезаем больные ветви, чтобы дерево могло расти".

Но Флейшер не знал, что у Катрин Бергман была сестра. И что эта сестра не верила в "аневризму". И что она уже писала письмо доктору Марку Воссу…

Письмо, которое сейчас лежало в кармане фрау Хельги. Письмо, в котором Катрин писала о своих подозрениях относительно "Эвридики" и просила Восса о встрече. Письмо, которое она не успела отправить, но которое нашла её тётя. И теперь это письмо было у Вольфа. Новое доказательство. Новая ниточка, ведущая в самое сердце заговора.