Читать книгу Это было в России. Музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка - - Страница 10

Рэперы политического и абстрактного хип-хопа зачитывали в микрофоны разную жесть. Содержание их текстов могло быть провокационным, неполиткорректным, мерзким, но превзойти в этих же качествах русскоязычных баттл-рэперов не получалось. Баттл-рэп-сцена генерировала вокруг себя настоящий конвейер ненависти: коллеги по рэпу их презирали, СМИ и критики в лучшем случае игнорировали.

Состязательность и бравада – неотъемлемые элементы хип-хопа с момента его зарождения в Нью-Йорке 1970-х. Если мы говорим о «Золотом веке» хип-хопа в США, то конкретно баттловая составляющая была фундаментальной:

«…будучи MC из 80-х, ты мыслишь в формате рэп-баттла… ты сосредотачиваешься на поиске убойной рифмы, когда тебе нужно кого-то забаттлить… уже не думая о рифме для песни».

Big Daddy Kane, интервью для книги «Как читать рэп», 2009

Песнями-диссами (от англ. «disrespect» – «неуважение») в западном хип-хопе обменивались легенды рэпа: Kool Moe Dee против LL Cool J, группа N.W.A. против ее бывшего участника Ice Cube, 2Pac против Notorious B.I.G. Серия диссов, взаимных оскорблений и даже угроз мутировали в биф («beef») – большую войну между двумя рэперами, где задача стояла не только пропиариться за счет оппонента, но и публично унизить его. Некоторые бифы перерастали в глобальные конфликты с реальными жертвами («Война Западного и Восточного побережий»).

И хотя смешные попытки устроить бифы случались и в России (Лигалайз против Шеffа в 2003 году), рэперы к диссам обращались редко. Увидеть по телевизору русский Hit Em Up было мечтой. Даже биф между москвичом SD и петербуржцем Криплом запомнился забавным стрит-видео от последнего, но «войной побережий Невы и Москвы-реки» не стал.

Русская рэп-тусовка была травоядной. Когда питерская группа Gunmakaz в 2006 году задиссила группу Krec, те ответили не диссом, а призывом к дружбе: «Наша поэзия без негатива и агрессии!» (трек «Рецепт доброй грусти»). Принцип «если тебя ударят по левой щеке – подставь правую» возобладал. Главные артисты жанра скорее фитовали, чем враждовали друг с другом: 2010-е в русском хип-хопе начались с совместного альбома Басты и Гуфа, эдакий русский Watch the Throne за год до выхода Watch the Throne (сейчас сравниваем статус рэперов, не музыку).

Правда, конкретно у Гуфа история с бифом все же была. После намеков на Птаху и Слима в треке «100 строк» экс-коллеги по группе Centr стали публично поносить Гуфа. Слим даже написал на Гуфа дисс, в котором обвинил бывшего коллегу в трусости и воровстве, а его жену Айзу – в промискуитете. Клип Spice Baby, пародирующий стилистику самого известного клипа Гуфа Ice Baby, имел вот такой припев: «Ice, Ice Ice Baby, я всех наебал, ведь я – хитрый еврей, но, пока я здесь и мне все верят, я буду дальше околпачивать людей».

Но в целом культура диссов или баттлов не прижилась в мейнстриме. Диссы нашли приют в двух маргинальных направлениях русского рэпа: внутри эмигрантской тусовки в Европе и на интернет-баттлах сайта Hip-Hop.ru.

Начнем с Европы, а если конкретнее, сразу переместимся в центр баттл-рэпа на русском языке – в Федеративную Республику Германия. Именно туда хлынули этнические немцы из СССР в ходе Перестройки. Начало массовой эмиграции немцев датируют 1989-м – годом падения «Берлинской стены». Если, по данным переписи 1989 года, на тот момент в России проживали 842 тысяч этнических немцев, то к началу XXI века их численность сократилась до 300 тысяч человек. Немцы приезжали в ФРГ также из Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Туда их депортировали из Поволжья после Второй мировой, и в советское время они составляли заметное этническое меньшинство в среднеазиатских республиках. Среди близких друзей моей семьи такое было: одногруппница мамы родилась в советской Средней Азии, а в 1990-е репатриировалась в Германию. Слава Богу, ее сын не начал читать рэп.

Эмиграция в Европу изменила жизнь выходцев из бывшего Союза. Не всем удалось легко встроиться в сытое немецкое общество. Позабыв родной русский, но не до конца освоив немецкий, подростки из вчерашнего СССР попадали в очень токсичную уличную среду. Соприкасались с мелким криминалом и наркотиками, влипали в неприятности. Такова судьба рэпера Schokk’а, даже если предположить, что большая часть рассказанных им историй была художественным преувеличением. Именно Германия была первой страной, куда переехала и семья рэпера Oxxxymiron’а – будущего коллеги Schokk’a по объединению Vagabund. Правда, родители Мирона Федорова были не немцами, а представителями еврейской технической интеллигенции Ленинграда.

Оторванность от русскоязычной культуры, ностальгия и недружелюбие чужих европейских городов сделали свое дело. Появился новый, доселе невиданный в рамках русской эмиграции персонаж – немецкий русскоязычный баттл-рэпер. Физически находясь в Германии, с помощью интернета он обрел слушателя на всем постсоветском пространстве.

Конечно, баттловая тематика была характерна не только для русскоязычных рэперов из Германии. Можно вспомнить пражскую группу «П-13» и ее участника МС Молодого, с которыми в 2003 году фитовал Лигалайз.

МС Молодой в нулевых заметно возвышался над коллегами. Благодаря подаче и интонации он стал одним из первых настоящих хардкор-рэперов, если выражаться терминологически. Но даже в своих жестких диссах он не позволял себе того объема грязи, неполиткорректности и безумия, сколько было лишь в одной строчке германской группы Rap Woyska.

Я тринадцать лет назад за кордон свалил,

Но откуда я и кто, до сих пор не забыл,

Ваши рифмы – кал, и не имеют вес, как пыль,

Я пинаю ваших баб в мочевой пузырь,

Я иду на сцену, чики все кричат: «Ура!»,

Мои треки убивают всех, как чума,

У вас Серый и Кирилл, у меня Юля с Леной,

Твоя драгоценна дочь подавилась спермой.

1.Kla$, Russian Kings, 2009

В этих восьми строчках 1.Kla$’а содержится квинтэссенция всего, чем был этот эмигрантский рэп, «хип-хоп на русском в Дойчланде». Ностальгия и чувство отчужденности вдали от Родины (альбом рэпера-эмигранта DRAGO носил говорящее название «Русский рэп в тылу врага»). Репрезентация себя как более техничного рэпера, чем те, кто остался на этой Родине жить. Мизогиния, гомофобия и даже оскорбления членов семьи гипотетического врага. Гипотетического, потому что, как и положено в такого рода треках, агрессия рэпера направлена не на конкретного исполнителя, а на его собирательный образ, на эдакое воображаемое «чучело русского рэпера», которое предполагается вербально сжечь.

Но кое-что еще отличало такой хип-хоп от остального русского рэпа. Он был техничен с точки зрения исполнительского мастерства. Четкий ритм, ассонансы, работа с интонированием и акцентированием ударных строк. Ошибки в русском языке, косноязычие и абсурдная безграмотность удивительным образом шли на пользу дела. Как говорил Гегель: «Если факты противоречат моей теории – тем хуже для фактов». Если какое-то русское слово мешало 1.Kla$’у и не влезало в строчку (тем самым не давая его использовать), рэпер просто избавлялся от лишних слогов. Зачем быть «послом рок-н-ролла в неритмичной стране»? Можно просто деформировать язык этой страны, а получившееся втиснуть в ритмическую сетку.

«Твоя драгоценна дочь подавилась спермой».

А не:

«Твоя драгоценная дочь подавилась спермой», как было бы правильно.

Или:

«Я зачитал свой рэп, а ты упал и больш не встал».

Вместо правильного:

«Я зачитал свой рэп, а ты упал и больше не встал».

В немецкоязычном рэпе 2000-х маскулинный и агрессивный стиль читки стал мейнстримным. Бифы и конфликты были моторами всей индустрии: достаточно вспомнить легенд вроде Kool Savas. Оскорбления матерей и родственников, грязные строчки («bad barz») и тошнотворные словесные обороты превратились в норму. Популярный немецкий хип-хоп в основе своей был именно баттловым. Поглощая такой немецкий рэп, вбирая в себя его ценности и идеи, русскоязычное эмигрантское хип-хоп-комьюнити максимально дистанцировалось от трендов русского рэпа 2000-х. Там, где в Москве, Питере и Челябинске читали про падик и плюшки, в Бремене, Бамберге и Касселе такое вообще не считали за рэп. Звук в немецком хип-хопе 2000-х формировали холодные синтезаторы и оркестровые семплы, а не американский соул или джазовые гармонии. На фоне нарочито вялого, ленивого падик-рэпа из России баттловый хип-хоп из Германии звучал бодро и по-злодейски эпично.

Треки таких исполнителей, как Czar, 1Kla$, Schokk, Kozz Porno и группы Ginex, выкладывались на немецких русскоязычных рэп-форумах, а затем, минуя границы, попадали в допотопные мобильники русских школьников. Когда я учился в школе, мы передавали друг другу эти треки по ИК-порту на перемене. Аляповатая, полуграмотная ругань дядек из Германии казалась отдушиной на фоне безмятежного русского хип-хопа. Эмигрантский баттл-рэп был внешними агрессором, вторгшимся без объявления войны. Наблюдать за этим было как минимум интересно. «Русский рэпер – сдавайся, в немецком плену хорошо кормят…».

Обратной стороной этой инаковости было то, что вся бравада рэперов из Германии оставалась на словах. Группу Rap Woyska могли ненавидеть, брезгливо игнорировать, но их выпады точно никого не пугали в самой России, максимум раздражали. Тексты и панчи (ударные строчки, метафоры) эмигрантов не воспринимались как реальная угроза. Междоусобица заграничных фриков напоминала сеттинг компьютерной игры, трешовое фэнтези, но не настоящую гангстерскую разборку.

По этой причине мир германского русскоязычного баттл-рэпа с его локальными тусовками, бифами, скандалами и интригами воспринимался на ура именно в школьной среде. Конфликты между Schokk’ом и десятком малоизвестных рэперов, задетых им в интернете, предвосхитили моду на поп-MMA и на конфликты блогеров 2010-х.

В баттл-рэпе не хотели вариться ни «поэты» хип-хопа, вроде Ассаи и Смоки Мо, ни высоколобые музыкальные критики.

Баттл-рэп из Германии летал ниже радаров, но постепенно собрал миллионную фанбазу в СНГ. Фанаты падик-рэпа и баттл-рэпа существовали параллельно друг другу.

Кстати, с 2002 по 2009 годы рэпер Kool Savas был владельцем хип-хоп-лейбла Optik. На закате его существования появилось подразделение и для русскоязычных артистов – Optik Russia. Объединение просуществовало недолго, зато подарило миру забавное вступление к клипу Oxxxymiron’а «Я Хейтер» 2008 года:

Это Oxxxymiron из Лондона

Специально для Optik Russia,

Слушайте рифмы

Е!

Вот почему дальнейшее превращение Мирона Федорова в кумира музыкальных журналистов выглядит странно. Ведь его карьера началась именно среди таких вульгарных маргиналов баттл-рэпа. Его бэкграунд был парадоксален: с одной стороны, это толкиенист, дипломированный специалист по средневековой английской литературе, вдохновленный дарк-фолком и экстремистской или эзотерической философией. И вместе с тем такой же матершинник, аморальный тип и ненавистник русского рэпа, как и его немецкие коллеги-эмигранты. Разве что географически «Герцен от рэпа» находился не в Германии, а в Лондоне, что любил подчеркивать:

Пешком по Лондону с мешком полония.

Русский рэп без эмиграции – ничто, колония.

Oxxxymiron, «Я Хейтер», 2008

Вокруг лондонского периода жизни Oxxxymiron’а в треках вырастала своя мифология: жизнь впроголодь, соседство с мигрантами из стран третьего мира и грызунами, тусовки в Грин-парке с другими русскоязычными эмигрантами (среди них – будущая звезда русского рэпа Markul). Оксфордское образование в системе координат самого Мирона стояло значительно ниже его участия на лейбле Kool Savas.

И хотя Мирон постоянно кокетничал, мол, диплом никак не помог ему в трудоустройстве, скрыть свою эрудицию он тоже не пытался:

Я ебу без смазки, но в душе романтик,

Вот тебе моя серенада размером дактиль, и

Остается твое тело дактилоскопировать,

Ты вымер, будто птеродактиль.

Czar, 1.Kla$, Schokk, Kozz Porno & Oxxxymiron, «Взрыв», 2008

Сомневаюсь, что хоть кто-то из его коллег-эмигрантов – Czar, 1.Kla$, Schokk, Kozz Porno – в 2008 году знал, что такое дактиль. Сравнивая тексты рэперов-эмигрантов, можно заметить, что Oxxxymiron обладал колоссальным словарным запасом, имел не характерный для жанра культурный опыт. Он покорял публику своей начитанностью, отсылками к литературе и истории, хоть в его текстах и встречались брутальные оскорбления.

Именно такой подход пришелся по вкусу «самой читающей стране в мире». Мирон же продолжал кокетничать, утверждая, что любить его за широкий кругозор не нужно:

«Печальнее всего те, кто ошибочно гордится тем, что слушает “очень умного” рэпера: “Он круче всех, потому что он закончил Оксфорд”. 99 % рэперов, которых я чту и на которых ориентируюсь, вообще не читали книг. И у меня нет и не было бравирования интеллектуализмом, я просто хотел показать, что не все рэперы разговаривают в духе группы “АК-47”».

Oxxxymiron, 2015

Но практически в каждой песне рэпер прибегал к отсылкам к истории и литературе. Кажется, он израсходовал потенциал всех возможных каламбуров в русском рэпе в духе «Ты как глисты у Обамы, ты живешь в бараке». Выпуская репрезент-треки, Oxxxymiron не ограничивал себя баттловой тематикой. В песне «Последний звонок» Мирон обращался к теме скулшутинга – печальному тренду подростков на Западе после 1999 года. В Россию, увы, это явление тоже пришло во второй половине 2010-х.

Конечно, никаким пророческим «Последний звонок» не был. Мирон ориентировался на немецкого рэпера KAAS и его трек Amok Zahltag, посвященный массовому убийству в школе города Винненден. Но ремейк попал в нерв аудитории.

Остросоциальный трек вышел за пределы баттл-рэп-тусовки и стал первым «народным» хитом Oxxxymiron’а. Скрипучий голос Федорова, переигрывающий с интонациями и противно растягивающий слова, звучал весьма убедительно. Ему удалось озвучить ход мыслей обиженного на весь мир подростка, расстреливающего своих одноклассников («жертв маркетинга, массмедиа и косметики») из автомата Калашникова.

Однажды, в начале 2010-х, я видел, как с телефона песню слушала женщина из Центральной Азии с коляской в руках. В этот момент я понял, что лондонский эмигрант смог выйти за пределы субкультурного междусобойчика.