Читать книгу Это было в России. Музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка - - Страница 6

Русский подъезд, или падик (еще называют «падос») – универсальное место. Его можно встретить почти в каждом городе страны. Он служит курилкой для жильцов дома и согревает районную молодежь зимой. Его окрашивают в нарочито «вырвиглазный» цвет, обычно в зеленый. Но для многих жителей постсоветского пространства он родной и знакомый.

Неудивительно, что «подъездный» рэп о буднях спального района (Триагрутрика), а порой и об абсурде жизни в нем («Черная экономика»), быстро завоевал популярность среди людей, выросших в хрущевках и брежневках. «Падик-рэп» эстетизировал уличные истории и мифологизировал локальный патриотизм – среди андеграунд-рэперов часто можно было встретить оды родному району.

С точки зрения музыки, это был старомодный хип-хоп, ориентирующийся на ламповые семплы из джаза или соула. В инструментале зацикливался какой-то фрагмент и монотонно повторялся, пока рэперы поверх него начитывали свои куплеты. К плеяде андеграундных звезд относили и рэперов, которые предпочитали более современные и динамичные инструменталы, вроде Вити и Максима из «АК-47», но даже у таких рэперов получалось соответствовать тематике падик-рэпа. Использование голоса как мелодического инструмента долгое время было под негласным запретом: андеграундный хип-хоп максимально дистанцировался от тогдашнего мейнстрима и R&B. Рэперы реально «читали» рэп, то есть использовали речитатив, многие даже старались приблизить свой флоу к разговорной речи. Это приводило к тому, что ритмический рисунок «падик-рэпера» в своем исполнении напоминал не выверенную скороговорку, а накуренный телефонный разговор, живую уличную речь. Взлет популярности группы Centr в 2007 году показал, что читать рэп можно даже с дефектами речи (у ⅔ ансамбля они были, а при желании придраться можно и к оставшейся ⅓ – Слиму). На рубеже 2010-х мелодичная читка в андеграунд-рэпе стала встречаться чаще: так делали и Рэм Дигга, и Джамал. А на излете своей популярности почти весь андеграунд-рэп старались пропевать (как пример – альбом Элджея «Бошки дымятся», 2014).

Этической ценностью андеграунд-рэпера считалась его верность некоммерческим принципам музыки (т. н. «трушность», или реже – верность «Культуре»). Отсюда постоянные упоминания курения запрещенки, рассказы о «мутках», криминальные сплетни района и, мягко говоря, пессимистичный взгляд на систему правосудия. Эти темы никогда не могли бы быть подняты в коммерческом, удобоваримом хип-хопе на радио и ТВ. К продюсерским проектам и «вылизанному» звучанию рэперы относились подозрительно, предпочитая принципы DIY (Do It Yourself). «Самодельный рэп – самый дельный», как будет читать Джамал в программном треке «ТГК» «Биг Сити Лайф». Песня про «плюшку в падике» была не только воплощенным клише, но и индикатором «свой»/«чужой». На волне популярности шапок «228» (с отсылкой к печально известной «наркотической» статье УК) и треков про «дудку» появились и рэперы пародийного амплуа, например «гопник» Сява.

В период с 2007 (выход альбома «Качели» Centr) по 2014 год так называемый «андер-рэп», или «падик-рэп», был доминирующим направлением в русском хип-хопе. В одной только Москве в конце нулевых существовало несколько групп, которые сегодня можно причислить к классике: «Желтая ветка», «Рыночные отношения», «Черная экономика». Вопреки своему названию андеграунд вышел из подвалов и обрел невероятную популярность. То есть да, ирония в том, что он де-факто стал мейнстримом, стандартом звучания рэпа на русском.

Звук андеграундного хип-хопа и его манера исполнения вышли далеко за пределы «Культуры» и стали общим местом для всего русского рэпа с середины нулевых вплоть до трэп-революции 2012–2013 годов (кто-то называет это явление «новым звуком», или «новой школой»).

Волна «падик-рэпа» со всеми его эстетическими атрибутами сформировала у интеллектуальной публики представление о русском рэпе как о музыке недалеких укурышей и гопников. Кажется, сегодня акценты сместились в сторону самобытности и индивидуальности такого саунда.

В 2020-х рэперы по трафарету копируют звук западных артистов, а их тексты приближаются к эдлибам и бесмысленным вокализам. Как тут не поностальгировать по лирике «подъездных МС»? Сильных текстовиков в жанре хватало. Это Рэм Дигга – инвалид-колясочник из ростовского Гуково, на альбоме «Периметр» с пулеметной читкой описавший жизнь в депрессивной провинции и ярко проявивший себя в онлайн-баттлах. А также Грязный Луи из петрозаводской группы The Chemodan clan, еще на дебютном альбоме коллектива сформулировавший кредо: «Если рэп для меня хобби, то пошел я на хуй». Их рэп был не просто злободневным, а в принципе злым и касался тем в диапазоне от экологии до религии. Парни не давали интервью, на фотосъемках позировали в противогазах и масках, в них же выходили на сцену во время концертов. Их альбом Gnoy 2011 года сегодня считается классикой и одним из первых важных альбомов той декады. В неуютной, но поэтичной манере Луи сравнивал маршрут поезда с движением тромбоцита по венам, а сам поезд – с червем. Вспомните о «Гное», когда позже я буду рассказывать вам о «Фосфоре» Фараона, и поймете, как многое Глеб Голубин взял от Луи, своего кумира детства.

Но, конечно, лейтмотивом большинства артистов «подземки» было упоминание веществ и бытописание курения. Я не могу припомнить ни одного значимого исполнителя, равнодушного к этой теме. Это осложняло знакомство с жанром, для многих такой рэп был исключительно маргинальным. Сменившая «падик-рэп» в начале 2010-х волна баттл-рэпа будет отрицать романтизацию употребления веществ (в этом она будет созвучна «ЗОЖ-рэпу»). «Я забиваю вас ногой, а ты — травой косяк, твоя мать пропускает всех, как дверной косяк», – так начинался куплет Oxxxymiron’a в треке «Что такое биф?».

«На мой взгляд, это (трава – прим. авт.) один из главных тормозов русского рэпа. На русского белого человека в среднем трава влияет убийственно – расслабляет, отупляет. Но в трезвом состоянии это слушать невозможно. И когда я смотрю клип какого-нибудь Scrufizzer и меня совершенно разрывает то, как он шпарит, – а потом вижу, что в России миллион просмотров собирает чувак, который рифмует “кровь” и “любовь”…».

Oxxxymiron, 2013