Читать книгу По ту сторону света - - Страница 12

Странно идти по коридору, ощущая за спиной дыхание автоматчиков. Никогда в своей короткой земной жизни я не был под стражей. Шаги за спиной синхронные, точные. Охранники идут, словно роботы.

Но я своими глазами видел смертельную рану одного из них. И это, несомненно, был человек. Роботы мертвыми не бывают! Или у них здесь все-таки процветают высокие, но безумные технологии? Кто знает, фантазия или указания из этой реальности подталкивают земных ученых на клонирование живых существ, на создание гибрида живой ткани и электронных мозгов?

Впрочем, я видел погибших в присутствии Третьего Оракула и Великого Инквизитора. Возможно, это была вовсе не реальность, а иллюзия. Гипноз обыкновенный – и никакой мистики.

Но, кроме этого, мучили меня и другие вопросы.

Как может типичный инопланетянин руководить целой автономной империей внутри космической федерации? Или они – эти яйцеголовые – элита государства? Местные истинные арийцы, так сказать. А остальные, пусть даже Оракулы, – у них на посылках?

Может, мне умышленно формируют убеждения, не соответствующие общей идеологии, именно для того, чтобы я начал обличать социальное устройство мира до того, как вспомню все? Им, наверняка, нужен «козел отпущения» для показательного процесса. Вот мне и внушаются образы того, чего я не понимаю и, соответственно, опасаюсь. Кто поручится, что, на самом деле, со мной разговаривал вовсе не лысый инквизитор, а какой-нибудь рыжий толстый очкарик. Тоже, ведь, не исключено.

А еще может быть, что местные аборигены прячутся от нас, выздоравливающих, обретающих память, в человеческих телах, как в комбинезонах. И на самом деле, они, истинные граждане, напоминают: Чужих, осьминогов, пауков, червей, монстров.

Вдруг граждане откладывают свои яйца в нас, в людях. И, возможно, наши мятежные души, склонные к насилию и самоуничтожению, вовсе нам и не принадлежат, а являются кладкой этих самых граждан. Бр-р-р!!!

Так и свихнуться не долго!

Вполне вероятно и то, что я давным-давно в психиатрической больнице, а все происходящее крутится в моем воспаленном мозгу. Или, вообще, все снится?

Но если меня, действительно, извлекли из-под руин, то сначала я и должен находиться именно в каком-нибудь Реабилитационном Центре. И в коме. Так что теория жизни во сне – не такая уж и плохая.

Однако в чужом мире было слишком много реальных, настоящих деталей. Во снах всегда есть некий фантастический элемент, позволяющий понять, что все это – не правда. Летающие люди, к примеру. Разговаривающие рыбы. Во снах всегда что-то не так. А здесь – все слишком логично, математически точно, будто просчитано компьютером, в память которого ввели мои страхи и детские мечты.

И, потом, я совершенно не понимаю, кому и что от меня здесь нужно. Если бы события являлись порождением поврежденного гипоталамуса, то я оказался бы хозяином положения. Но я двигался наугад, в полном неведении.

На самом деле, не так уж и трудно принять существование иного, высшего мира. Об этом я слышал всю жизнь, но представлял: ангелов с крыльями, невиданных зверей-мутантов: с семью глазами, тремя носами, ну и так далее.

Опять же, при той глобальной слежке, которую здесь устроили, история с уборной комнатой выглядит как насмешка. Они должны были знать, что рано или поздно, но все освобожденные начнут почитывать на толчке запрещенную литературу.

Не стоит сбрасывать со счетов, и то, что абсолютно все разговоры в Реабилитационном Центре вели к принятию конкретных решений. Мной умело манипулируют!

Одно остается не ясным: почему же они допустили в мою душу сомнения? Может, это очередной тактический ход, военный маневр, и тогда именно в этой, испытываемой мной сейчас, мешанине чувств и заключается их стратегия управления сознанием. Ведь враги хотят, чтобы я совершил идеологическую ошибку, прекрасно это осознавая. И пока пресловутый анамнесис не наступил, лучше, вообще, держать язык за зубами.

Вот мы и пришли. Люк плавно ушел в стену и в лицо ударил ветер.

Выйдя из здания, я натолкнулся на символ, изображенный на стене. Готов поклясться, что где-то это уже видел! Рисунок походил на свастику, только у него было не четыре лопасти, а девять, и сломаны пополам они были не как у фашистов, а по ходу солнца. И стоял знак не под углом в сорок пять градусов, а ровненько на одной из половинок лопасти.

Вскоре мы оказались на круглой площадке, с которой вниз уводили пять белокаменных лестниц. Я подумал, что для советских граждан такая планировка напомнит звезду, образованные европейцы решат, что это – пентаграмма.

Если рассматривать подобную архитектуру именно как тюремную символику пресловутой Федерации, то перевернутая звезда – печать Люцифера – известна именно тем, что главный ее носитель заточен в глубины ада.

Возможно, во мраке, глубоко под шахтами, есть и другие казематы, в которых нет видимости свободы. И именно там добрые капитаны Полицейской дознавательной сети пытают лидеров сопротивления огнем и серой.

Конечно, Земля находится под властью тьмы. Вопрос только в том, кто для нас страшнее: боги, которых для надзора за нами сотворили граждане Дельты; или те, кто понял суть мироздания, отрастил копыта, и противостоит произволу инквизиции?

В чем разница между человечеством и демоническими народами? Не в том ли, что вначале мы все были сосланными, но нашлись те, которые отреклись от своих идеалов и ушли прислуживать в жандармское управление светлой, ангельской структуры исправления? Те же, кто не сдался и бился за свободу духа – в итоге оброс шерстью и рогами?

Если главный революционер принял облик рогатого ублюдка, то он сам этого хотел. Наверняка, он сделал это из вредности, всем назло, движимый юношеским максимализмом. А инквизиция тут же навесила на него ярлыки. И сейчас уже не важно, борец ли он за права или сумасшедший, черпающий удовольствие в унижении других.

Практика показывает, что победитель всегда переписывает историю. Прометей и Дьявол совершили один и тот же проступок: предали босса. Однако подвиг Прометея мы воспеваем, а отступничество Денницы – вызывает гнев и отвращение…

Тем временем мы спустились вниз по одной из лестниц.

Передо мной снова расстилалась круглая площадка, и от нее вновь вели в разные стороны пять троп.

После третьей, такой площадки мы спустились к аэродрому: округлому, как и все здесь.

Система площадок и лестниц что-то напоминала. Может быть, структуру молекулы какого-то вещества? Например, воды или огня? Может, здесь воспроизведена математическая красота непонятного мне уравнения?

Круг, пять лучей, опять площадка, и снова звезда. Вдруг это символ огранки человеческого мозга в момент анамнесиса?

На аэродроме, не было ни военных истребителей, ни скоростных самолетов, ни вертолетов в привычном понимании. Отсутствовали даже стартовые дорожки. Зато стояли кабинки, рассчитанные максимум на двух человек, как на наших детских каруселях: маленькие, обтекаемые. Они были без мотора и труб, выводящих газы двигателя внутреннего сгорания. Да в них, вообще, не было ничего, кроме сидений и имитации пульта управления! Как они меня в таком корыте конвоировать собираются? Я уже наблюдал из окна, как взлетают эти «ведра», но на Земле ведь преступников в «Запорожцах» не перевозят!

Я думал, что мы обогнем это кладбище детских каруселей, и двинемся к нормальной технике, пусть к летающим тарелкам, что стояли чуть дальше, но все-таки – хоть к какому-то подобию средства передвижения. Однако солдаты держались на этот счет иного мнения, они остановились именно у карусельной кабинки:

– Прошу проследовать в мыслелет, наблюдаемый №749520100725.

Ага, вот теперь все ясно. Внутри какая-то электроника, но не на полупроводниках, а именно на микросхемах и чипах, не на индуктивных катушках, не на аккумуляторных батареях, а на каком-то внешнем источнике питания. Типа как троллейбус, который едет лишь там, где висят провода. Похоже, мыслелеты присоединены к силовым линиям, и потому угнать такую штуку не удастся. Только почему не видно этих самых силовых линий? И что будет, если врежешься в такую невидимую линию: горстка пепла или только основательно тряхнет? А мыслелетом его назвали… А, действительно, почему?

И еще возникло стойкое ощущение, что прямо сейчас спецслужбы создают идеальные условия для побега, дабы при первой же попытке уклонить корабль от курса, пристрелить меня, как шелудивого пса. При их технологическом уровне шпионажа, им даже солдат со мной отправлять не нужно. Так, дистанционно кнопочку нажал, – и нет кабинки.

Но ведь, наверняка, что-то можно придумать!

Выпрыгнуть во время полета, чтобы просто свернуть шею при падении?

Угнать такую капсулу, точно, не получится. Она, наверняка, нашпигована датчиками и маячками. И как ей управлять? А чем заправляться? Или эта техника летает именно на силе мысли? Мозг ведь постоянно порождает волны. Мне Оракул что-то по этому поводу пытался разъяснить.

Возможно, местные Кулибины научились использовать электричество мыслей как топливо, но что же тогда сжигает мыслеволны? Не пожирает ли их электрический скат, перерабатывая наши нервные импульсы в механику движения? Это было бы понятнее.

Я сел в одну из кабинок и поворчал:

– Мило. Только вот со зрением у меня плохо.

На лице одного из сопровождающих мелькнуло удивление.

– Тормозов и руля не вижу. – пояснил я.

– Они тебе не понадобятся.

– Ну да, я ведь не свободный гражданин, а наблюдаемый. Не доверяете, да?

Тот конвоир, который удивился, вдруг расплылся в улыбке:

– Что за удовольствие крутить баранку? Есть ощущения и покруче.

– Например?

– Протяни руки перед собой и представь, что взлетаешь.

– И все? – конечно, я не поверил. – А на фиг мне в вашу ступу садится? Я прямо здесь представлю, что я – дома, и – гуд бай, Федерация, мне стали слишком узки ваши конституционные рамки.

– Умных нигде не любят. – подал голос второй стражник. – Ты еще не прикрыт статусом неприкосновенности.

– Нет, ну скучно с вами. – я положил руки на пустую панель перед собой, ладонями вниз. – А что сказать-то надо? «Земля, прощай! В добрый путь?»

– Лучше помолчать, – хмыкнул первый страж, – чтобы мысленная энергия была использована по назначению.

– Ладно, ладно. – процедил я голосом Васечкина.

А потом представил, как кабинка рывком взмыла вверх, сделала петлю и набрала скорость.

И в тот же миг моя кабина оказалась в воздухе. Скорость полета, действительно, увеличивалась с каждой секундой. Мыслелет сделал мертвую петлю, отчего у меня подвело живот. Я вцепился руками в корпус своей машины там, где теоретически должны были крепиться отсутствующие двери. Пальцы дрожали от напряжения. Я ведь не летчик, и к тому же не пристегнулся, меня едва не выбросило из кабинки вниз головой. Я ощутил себя в высшей степени некомфортно. Оно и понятно. Когда я последний раз крутился на центрифуге? Два года назад, три? А ведь к этому нужно привыкать так же, как к физическим нагрузкам.