Читать книгу По ту сторону света - - Страница 3

– Стоять! – я крикнул прежде, чем осознал движение. Кинувшись от раскрытой витрины, где помогал девчонкам переклеивать ценники, мгновенно оказался около двух долговязых старшеклассников.

Те перепугано подняли руки, выражая полную лояльность. Не смотря на то, что ростом я был ниже обоих, они не пытались сбежать.

– Выворачивай карманы! – я смотрел воришке прямо в глаза.

Парень вытащил из своих необъятных штанов нераспечатанный блок жвачки.

– Вторую! – ранее я заметил, как сильно качнулся рекламный бумажный флажок над витриной. К тому же, на одной коробке мальчишки бы не остановились.

Парень выложил весь улов.

Тот, который стоял рядом, видимо, идейный вдохновитель, покраснел. Предательские пятна поползли по его шее, заливая лицо. Похоже, теперь, действительно – все.

Тот, что выложил жвачку, прятал глаза. Руки его тряслись. Он понимал, что у нас есть тревожная кнопка. Это был оступившийся идеалист, которому напели про несправедливость мира. Не наркоман. Возможно, они собирались на вырученные деньги купить сигарет и пива.

Я должен был сдать их полицейскому наряду, но видел, что этот перепуганный балбес никогда больше не подвяжется на воровство. Возможно, ошибался, но этот парень не из тех, кто под шквальным огнем противника побежал бы прочь. И, если во время боевых действий, такой не заработает первую же пулю, то непременно станет настоящим другом.

Вдохновитель же его оказался гнидой. Из них вырастают «стукачи», что вечно становятся комиссарами. Если бы я поймал этого, не знаю, как бы поступил.

Ольга подошла к кассе, вопросительно посмотрела на меня, и протянула руку под стол к тревожной кнопке.

Я отрицательно покачал головой.

– Убирайтесь! – рявкнул я.

Тот, которого поймали с поличным, покорно направился к выходу. Подозреваю, он даже не осознал, что с ним произошло.

Другой не двигался.

– Особое приглашение? – я перевел взгляд на главаря. – Давно не беседовал с участковым?

– А что я? Я – ничего. Я имею право стоять в магазине. – долговязый смотрел с вызовом, и, хотя краска залила все лицо, он держал фасон.

Вот ведь сволочь, подкованная! Понимает, что пойдет по делу, как свидетель. Не пойман – не вор. Вот он-то прекрасно осознает, что их уже отпустили. Он как раз из тех, кто подставляет друзей под пули. Этот пижон не мог просто выйти из магазина. Тянул время, чтобы потом хвастаться, как он «держал линию обороны».

– Совсем охренел? – я размял пальцы.

Воришка разозлил меня всерьез. Видеокамеры нас нет. Удар по почкам – и никаких доказательств превышения полномочий.

– Да ты что, мужик? – наглеца как ветром сдуло.

– Спасибо, Артем. – Ольга кокетливо улыбнулась.

– Да ладно, – махнул я рукой, – пойду, покурю. Расстроили меня эти сосунки.

– Ясное дело! – Ольга умышленно наклонилась вперед, чтобы я оценил ее роскошную грудь, рвущуюся из блузки. – Куда мы без таких защитников?

Ольга вот уже две недели вьется возле меня. Хорошенькая. Свободная. Но она опоздала. Сердце мое принадлежит другой. Именно это и сдерживало от легкого, ничего не значащего, романа. Наверное, я слишком серьезно воспринимаю взаимоотношения.

– Девочки, до закрытия – пятнадцать минут. Давайте завтра все доделаем. Обещаю помочь с утра. – да и что я еще я мог сказать? – Вам же еще кассу снимать.

– Не парься так, Темка! – Ольга провела кончиком языка по губам и прищурилась. – А, впрочем, проветрись, в самом деле.

Я мотнул головой, желая побыстрее выйти. Но не успел сделать и пару шагов, как Ольга выплыла из-за прилавка и, словно бы, невзначай коснулась моей руки:

– Угощаешь? После такого удачного дня просто грех не расслабиться.

– Сигаретами? – я попытался отшутиться. – Да не вопрос.

– Сигарета и чашка кофе с утра – что может быть лучше? – Ольга применила тяжелую артиллерию.

– До утра отсутствие никотина убьет во мне не только лошадь и кролика, но и Годзиллу, кидающуюся на подростков. – покачал я головой. – Вот где я, а где кофе?

– Хилые нынче мужички пошли. – махнула рукой Ольга. – Иди уже. Пошутила я.

Думаю, я просто не хочу ничего менять в своей жизни. Привык каждый вечер приходить домой и полтора часа качаться, потеть, чувствовать, как мышцы радуются нагрузкам, как поет все тело. И пока Яна возится на кухне, выйдя из душа, я либо щелкаю пультом, либо листаю очередной томик Головачева, либо валю в компьютерной игре свирепых орков.

Меня устраивают разговоры на кухне за чашкой чая. Не хочу потерять и те часы, когда Яна спит на плече, а я смотрю в потолок и боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить ее.

С Яной мы живем третий месяц. И вот что интересно: она единственный человек, которому можно доверять. Вселенная вокруг меня так кипела, бурлила ядовитой пеной предательств и убийств, что подобное ощущение стало высшей наградой.

Два месяца назад я работал в охране. Срывался на работу по первому звонку. Хозяйка моя – та еще штучка. Она спала с Витькой – с напарником. Поглядывала и на меня, но я боялся предать и свою любовь, и самого себя.

Витька, конечно, трепал, что начальство сожалеет о моей несговорчивости, ждет, когда поменяю решение. Быть в фаворитах – это круто! Будто сам этого не понимаю… Но душа – это все, что у меня есть. Да еще Яна. В некоторых вопросах я становлюсь упертым. Возможно, именно за эту принципиальность меня и ценили.

А потом пришлось поработать по назначению. И этого мне не забыть.

Ирина Владимировна – наша хозяйка – не любила дорогих машин. Джип – это совсем не для бизнес-леди, но она предпочитала именно вездеход. А правильность ее выбора я оценил только тогда, когда на свертке с проспекта Космонавтов на Большевиков нас прошили автоматными очередями.

Мне повезло. Я увидел в зеркале, как нас обгоняют мотоциклисты. И в тот миг, когда они выхватывали из ранцев Калашниковы, я ударил по тормозам. Из-за резкого торможения автоматная очередь досталась лобовому стеклу и баранке.

Ирка, сидевшая рядом, стала бледной, как смерть. Даже ее рыжие волосы померкли, словно потухшее солнце. Флирт, которому она секунду назад отдавалась без остатка, вылетел из ее головы. Все потеряло значение: и спектакль с задиранием и без того короткой юбчонки, и многозначительные взгляды.

Я так и не понял, знала ли она о готовящемся покушении или это стало для нее полной неожиданностью. Я видел тогда лишь перепуганную дурынду. Страх стирает с человека все наносное, обнажая истинную личину.

Обезумевшая Ирка порывалась выпрыгнуть наружу, но это было чистое самоубийство. Движение на проспекте не прекратилось. А мотоциклисты скрылись во дворах.

Я сгреб Ирку, сдавил в объятиях, удушая в зародыше ее истерику. Запах ее духов кружил голову. Они как-то связаны между собой: страх смерти и жажда первобытного обладания женщиной.

А потом джип основательно тряхнуло. Осколки стекол просыпались мелким крошевом. В нас, на полном ходу, влетела легковушка. И начался фильм ужасов.

В зеркале заднего вида я заметил летящий на нас трейлер. Его не могло здесь быть, они должны ездить по Шефской. И это означало, что враги настроены серьезно. На пули сильно не надеялись. И если бы Ирка не оказалась в моих объятиях, ей бы не жить.

Секунда ушла на освобождение от ремней безопасности. Еще мгновение потратил, чтобы выдернуть хозяйку из сиденья. Еще миг – открыть дверь, оглянуться и крикнуть Витьке, чтобы валил отсюда.

Но, обернувшись, я подавился словами. Напарник сидел с глупой улыбкой, а из его виска ползла темная, венозная кровь. Не хлестала, как в глупых вестернах. Просто маленькая дырочка – и все. Я еще подумал, что это была моя пуля.

Однако замешательство, когда я обнаружил мертвеца, оказалось нашим счастливым билетом. Именно в этот миг нашу распахнутую дверь сорвала чужая неуправляемая машина. Порыв горячего ветра, запах раскаленного металла – как это напомнило армию.

– Нет! – закричала Ирка, сообразившая, что сейчас мы вместе прыгнем на проезжую часть.

Она даже пыталась сопротивляться, но как-то вяло.

Падая на асфальт, отбивая бока, стараясь оградить девушку от ударов, я услышал глухой удар. Это наш джип превратился в саркофаг для Витьки.

Потом, когда мы выбрались из этой свалки, когда примчались и полиция, и МЧС, и врачи, мы стояли, обнявшись с Иркой на тротуаре, возле Метро, и отрешенно смотрели на царящее вокруг безумие.

Вот тогда я и понял, что не могу больше на нее работать. Я ее спас. Это сближает. И это кончится тем, что однажды я непременно окажусь в ее постели. Но это – предательство! Мир испытывал мои чувства на прочность.

В тот вечер я сделал Яне предложение. А на следующий день, – мы подали заявление в ЗАГС.

Ирка уговаривала остаться, давила на больную мозоль, мол, она лишается двух лучших и любимых охранников. Напоследок, загадочно улыбаясь, она пыталась пророчить: «А ведь ты хочешь меня, Тема-потема. Ты вернешься. Через месяц или через год – не важно. Ты авантюрист, как и я. Семейный быт – не для тебя. Ты ведь прокиснешь на диване. А двери моего офиса всегда для тебя открыты».

Все это всплыло сейчас, когда я курил на пороге. Я затянулся, втягивая табачный дым как обезболивающее. Девчонки тем временем возились уже с дверью, а я безучастно кивал головой, не слыша, что там щебетали наши продавщицы.

– Артем! – Ольга провела рукой перед моим лицом, возвращая меня в реальность. – Ты с нами?

– Типа того. – буркнул я.

Из распахнувшегося над нами окна донеслись страдания Потапа с Настей: «Только что-то хренова-то на моей душе». В точку.

– Так что, Темыч, неужели, дамам проставляться? – Ольга вернулась к своей навязчивой идее.

Отчего женщины на мне так и виснут? Неужели чувствуют, что выбор сделан, и это их подзадоривает? Кто бы их понимал…

– Оль, ты не обижайся, но я обручен. И заявления мы уже подали.

– Невеста не стенка, можно и подвинуть. – подмигнула Ольга. – Тебе что, убудет? Или ты думаешь, что я заразная?

Вот пристала!

Да, вокруг меня всегда вились женщины, но никогда они еще не были так навязчивы, так пошло откровенны. Да еще при свидетелях.

Я даже подумал, что это мне дают знак. Вот только кто и о чем?

Не нравится мне обижать женщин, но что оставалось?

– Я люблю ее, Ольга. Это ты понимаешь?

Вторая продавщица, Катька, закашлялась и неожиданно убежала в магазин, сделав вид, будто что-то забыла. Мы остались вдвоем.

– Зачем же так грубо? – сменила тактику Ольга. – Хорошего мужика найти трудно. Что тебе стоит пожалеть бабу? Я ведь ничего не прошу, не требую. Скажешь, что застрял в пробке. Дело-то житейское. Или тебя на двух не хватит?

Знает, как зацепить!

Мне снова показалось, что меня задерживают, чтобы я не попал куда-то в определенное время. Странное ощущение.

– Какие пробки в Метро? – хмыкнул я.

– А свет отключили? – нашлась Ольга. – А поезд с рельсов сошел?

Я захохотал:

– Да, да: и бензин кончился и колесо пробили.

– Просто чай ведь выпить можно? – не сдавалась Ольга. – Без продолжения.

– Зачем тебе это? Хочешь получить мой волосок и приворожить? – перешел я в наступление.

– Чужое счастье не ворую! – обиделась Ольга.

Мне стало жаль ее. Я даже хотел погладить ее по голове, но подумал, что это будет неверно истолковано.

– Напои меня своим чаем на работе. – я посмотрел Ольге в глаза. – Завтра с утра.

– В следующий раз? – сдулась Ольга.

– Непременно.

Легко я от нее отделался. Даже странно.

– И, все-таки, на твоем месте, я бы так не спешила. – Ольга усмехнулась, будто что-то знает про Яну.

А ведь они даже не знакомы.

– Оля, я найти свой телефон не могу! – раздалось изнутри магазина. – Может, войдешь, поможешь?

Это у Катьки кончилось удивление, и проснулся такт.

– Труба зовет? – усмехнулся я. – Меня же влечет та, в которую влюблен.

– Повезло же ей! – прошипела Ольга и ушла.

Я успел докурить, когда девчонки снова оказались на пороге.

Закрыли жалюзи на дверях. Пикнула сигнализация, зажглись красные лампочки.

И мы разошлись…

Однако Ольга накаркала. Я, действительно, попал в пробку. Трамвайчик проехал остановку и обреченно открыл двери. Впереди не смогли разъехаться «Вольво» и «Десятка». И тюкнулись они, как нарочно, прямо на рельсах. Пока приедут ДТПешники, пока возьмут свое интервью, за это время пешком до Метро дойду!

Мир сговорился, чтобы я не попал домой. Интересно, почему?

Вдруг Яна собирает вещички и строчит прощальную записку? Чушь! Она не такая. Отчего же на моем пути вырастают: то малолетние грабители, то озабоченная Ольга, то пробка? Что происходит?!

К остановке лихо подкатила маршрутная «Газель». Я кинулся к ней, лавируя между машинами. Успел. Правда, сидячих мест уже не было. Склонившись в три погибели, я втиснулся в салон.

Тревожная мысль, что «Газель» непременно перевернется, обожгла мозг. Сам вчера видел, как такая же «маршрутка» выскочила на пешеходную часть, чиркнула дном по бордюрчику, потеряла управление, кувыркнулась да и осталась лежать на крыше.

Водитель, как назло, исполнил все тот же номер с заскакиванием на пешеходную часть. Ветки деревьев хлестнули по крыше, царапая стекла окон. Меня бросило в пот. И, когда мы остановились возле Метро, я вышел буквально мокрый, точно пробежал стометровку на время.

Может, моя бывшая хозяйка и права: я авантюрист, и когда мне не хватает адреналина, то вселенная отзывается на мой бессознательный посыл, и дарит мне такие переживания?

В Метро за жетонами стояла внушительная очередь. Я похлопал себя по карманам. Пусто. Надо же: и тут не повезло.

От кассы отошел студент с пригоршней монет.

Я шагнул к нему, сунул стольник:

– Выручи жетоном. Спешу!

– Так у меня сдачи нет. – растерялся парнишка.

– Это чаевые. – усмехнулся я, и пока студент лупал глазами, взял жетон и вскоре нырнул на эскалатор.

Навстречу выползала электричка.

Пятнадцать минут под землей, пятнадцать пешком по свежему воздуху – и дома.

Я решил, что сегодня изменю устоявшимся привычкам, не стану качаться, а, прямо с порога, унесу Яну на руках в спальню. А потом мы соберемся и отправимся куда-нибудь поесть.

Да, именно так и надо поступать. А цветы куплю на выходе, лишь бы киоск не закрылся.

Электричка впервые в жизни не стремилась улизнуть из-под носа. Видимо, полоса неудач окончилась. И людей было не много. Похоже, основная масса пассажиров задержалась при покупке жетонов.

Я плюхнулся на лавку и посмотрел на своих спутников. Странно, наверное, я раньше никогда не обращал внимания на лица попутчиков, потому, что чаще всего спал в дороге. Мне показалось, что здесь сидят люди, смертельно уставшие жить, отправляющиеся в свой последний путь.

Эта электричка не вернется! Это – поезд в никуда. Мы нырнем в тоннель смерти. Здесь все об этом знают. А теперь понял и я.

Возникло дикое, непреодолимое желание выскочить из вагона. Я даже привстал. Никто не обратил на это внимания.

Но это же глупо: сидеть и ждать другого состава, потому что испугался неизвестно чего!

Я представил, что электрички могут столкнуться, что кто-то может заминировать станцию, и тогда все мы окажемся в склепе из стекла и железа. Мурашки пробежали по спине. «Это от ветерка, – уверил я себя, – он здесь всегда свежий, даже в самую невыносимую жару».

А еще путь проходит под Исетью. Взрыв – и тонны воды обрушатся сверху! Вот тогда: спасения не будет!

«Осторожно, двери закрываются».

Все в этой электричке – зомби!

«Следующая станция – Динамо».

Двери лязгнули. Состав дернулся и нырнул во влажный сумрак тоннеля.