Читать книгу Me And Be Us - - Страница 5

Я наткнулся на них в небольшой библиотеке на окраине индийского города: Пыльные полки, книги вразнобой, и среди них – подшивки на английском, оставшиеся со времён колоний.

Дневник. Индия. В комнате пахнет пылью и чернилами. Сквозь окно тянет жарой и уличным шумом. Прошлое крошится в руках – и пыль оседает на пальцах, как память, от которой не отмыться.

Газеты XIX века обещали рай. Политики уверяли в бесконечном росте. Инженеры восторгались машинами, что должны были освободить человека от тяжёлого труда. Фабрики гудели, города разрастались – казалось, начался золотой век.

И вскоре сияние этого рая заслонил дым.

Я читал о Манчестере – и почти ощущал смог, липнущий к коже. Одежда чернела за день, словно впитывая копоть вместе с дыханием. А кашель у детей звучал так же привычно, как звон колоколов. Маленькие руки тянулись в механизмы, куда взрослые не могли сунуться. Детство растворялось в гуле станков.

Английские реки превратились в сточные каналы. В 1858 году Лондон пережил «Великую вонь»: жара усилила смрад от Темзы, куда сбрасывали все отходы. Вода стала настолько ядовитой, что парламентарии завешивали окна мокрыми простынями.

В бедных кварталах холера и тиф уносили жизни так же привычно, как совсем недавно ковид.

И всё же даже в этой тьме люди находили силы смотреть вперёд. Первые законы против детского труда. Первые шаги к санитарии – тонкие ростки, пробившиеся сквозь камень.

Прошло два века. Но когда я иду по современным кварталам Азии, Африки или Южной Америки, передо мной оживает та же картина: Перенаселённые улицы. Бесконечные смены. Ядовитый воздух, который люди принимают за норму.

Разница лишь в том, что над заводами теперь не угольный дым, а химические выбросы.

Не хлопчатобумажные станки, а серверные – ряды компьютеров пожирают энергию электростанций.

Не угольные шахты, а литиевые рудники, где дети добывают металл для батарей наших смартфонов.

Я видел этих детей. Их пальцы, чёрные от пыли, напоминали строки из тех английских газет. Казалось, бумага ожила – только теперь в тропическом пекле.

И всё же где-то рядом всегда появлялась другая картина: Девочка, бегущая босиком по пыльной дороге с букетом сорняков, который для неё был дороже роз. Или парнишка, который, вытирая чёрные руки, всё равно умудрялся улыбаться.

Эти лица – как живые фонари, которые не дают миру окончательно провалиться во тьму.

Уроки прошлого до сих пор висят в воздухе, как тот самый дым, который человечество так и не развеяло. История повторяется: мы снова строим новые миры и разрушаем старые.

И я думаю об этом каждый раз, когда смотрю в ночное небо. Космос кажется будущим, но и туда мы несём тень – тёмную, как океанская глубина, где прячется кит.