Читать книгу Me And Be Us - - Страница 7

В Париже я как-то поставил палатку прямо в парке у железнодорожной станции. Вечером всё казалось романтикой: фонари, шум поездов вдали, запах свежей травы. Я забрался в спальник и на минуту вообразил себя поэтом-скитальцем – почти как Хемингуэй, только с китайским фонариком.

Разбудили меня хлопки. Я высунул голову и увидел группу туристов, собравшихся вокруг. Они фотографировались на фоне палатки, будто это новая уличная инсталляция.

– А вы часть перформанса? – спросила девушка на английском. Я сонно пробормотал: – Да. Называется «бедный, но свободный». Они засмеялись и ушли. А я остался лежать и думал: в другое время человек вроде меня был бы просто бродягой, а сегодня – арт-объект, который тут же улетает в соцсети.

Может быть, и это тоже прогресс: умение превращать странника в историю, а историю – в улыбку.

Мы живём в мире, где чудо стало привычным. Мы управляем ветром и солнцем, соединяем миллиарды людей в невидимую сеть, лечим болезни, ещё недавно звучавшие как приговор. Нейросети пишут картины и музыку, будто у них тоже есть душа.

Всё это похоже на шаг к нашему собственному «обожествлению».

Дневник. Париж. Ночью я слушал поезда. Они приходят и уходят, как мечты, которые ускользают, пока я держусь за землю.

В Латинской Америке я сидел на кривом деревянном крыльце вместе с рыбаком по имени Мигель. Он раскладывал на коленях фотографии: море, полное рыбы, улыбающиеся дети, лодки, вернувшиеся с уловом. Потом – новые снимки: пустые сети, серые лица соседей, море без блеска. – Смотри, – сказал он. — Это было до аварии.

Он говорил про Deepwater Horizon – взрыв, который в 2010-м выплеснул миллионы баррелей нефти. Она накрыла всё: птиц, рыбу, его деревню, его прошлое. Мигель развёл руками – и в пустоте его ладоней я увидел цену прогресса, который приходит как хищник – всегда берёт больше, чем отдаёт.

А однажды я встретил женщину возле аптеки с облупленной вывеской. Мы сидели на ступеньках, солнце плавило пыль. Она сказала почти шёпотом: – Знаешь, когда ребёнок умирает не от болезни, а от цены на таблетки… это самое страшное.

Её глаза были сухими. Слёзы закончились.

Там, где фармацевтические компании считают прибыль в долларах, смерть превращается в бухгалтерию.

И даже дома я вижу другую сторону прогресса. Мой племянник часами сидит в телефоне. Его смех искренний, когда он делится мемами с друзьями. Но за этим смехом я замечаю другое: экран стал его главным источником эмоций, а внимание – самым дорогим товаром.

Невидимая сеть держит его крепче, чем цепи когда-то держали рабов. Только иллюзия свободы теперь с надкушенным яблоком не из Эдема, а из магазина электроники.

Так во всём. Искусственный интеллект может быть врачом, учителем, спасателем. Но в руках военных он уже проектирует оружие, которое убивает быстрее и точнее любого солдата.

Технология – это отражение. Оно не доброе и не злое. Оно просто отражает того, кто смотрит в него.

Мигель видел в море жизнь – корпорации увидели нефть. Эфиопская мать видела в таблетках шанс – фармацевты увидели рынок. Мой племянник видит в телефоне радость – корпорации видят потребителя.

Каждый раз, когда я думаю об этом, во мне звучит один и тот же вопрос: Всё, что мы создаём, станет инструментом созидания или оружием разрушения?

Никогда прежде выбор человечества не был таким острым. И никогда цена ошибки не была такой высокой. Ведь технологии сами по себе нейтральны. Для меня они всегда были всего лишь инструментом.

Но однажды я увидел это наглядно – не в книгах и разговорах, а в звонком ударе молота по раскалённому металлу.