Читать книгу Me And Be Us - - Страница 8

В Марокко я однажды сидел на базаре и наблюдал за кузнецом. Его лавка выглядела так, будто застряла во времени: раскалённый металл, запах угля, звон молота. Рядом столпились мальчишки, заворожённо глядя, как из безликой заготовки рождалось лезвие.

Кузнец выковал нож, поднял его к свету и сказал: — Этим можно нарезать хлеб. А можно – перерезать горло. Всё решает рука, которая держит.

Эта фраза врезалась в меня сильнее, чем стук молота.

С тех пор, когда я думаю о технологиях, перед глазами всё ещё стоит его кузня.

В руках мастера сталь превращается в инструмент. В руках тирана – в оружие.

Так же и с технологиями: они не рождены добром или злом – они лишь продолжение руки, что владеет ими.

Возьми искусственный интеллект. Один врач показал мне снимок и сказал: – Этот алгоритм заметил опухоль там, где я её даже не видел. Если бы не машина, пациент уже не жил бы. В его глазах смешивались радость и смирение. ИИ уже сегодня помогает находить рак кожи точнее, чем опытные дерматологи.

Но тот же интеллект может превратиться в сеть тотальной слежки. В Китае я шёл по улице и чувствовал на себе десятки невидимых взглядов камер. Ты улыбаешься, идёшь, думаешь, что свободен – а каждый шаг уже оцифрован.

Машина не знает жалости. Она знает только задачу.

Я поймал себя на мысли: если я сейчас чихну – где-то на сервере это сохранится как «подозрительная активность». А если улыбнусь слишком широко – наверняка сочтут за политический протест. Это тонкий лёд…

Тот же холодный алгоритм, что на одних улицах превращает жизнь в зону контроля, в другой сфере становится нитью, ведущей к чудесам.

В одной марине я разговорился с мужчиной, который сидел на скамейке у пирса и смотрел, как его сын гоняется за голубями. Мы болтали о лодках, о погоде, о цене на топливо – обычные мелочи. И вдруг он замолчал. Потом тихо сказал: – Знаешь, я никогда не думал, что услышу от сына: «Папа, я тебя вижу».

Мальчик родился почти слепым. Несколько лет назад врачи провели экспериментальную терапию, отредактировали ДНК – и теперь он впервые видел мир: море, небо, лицо отца.

Я сидел рядом и просто слушал. В голове звучал бабушкин голос: – Не давай советов. Просто слушай.

И в тот миг я понял: иногда слушать – значит быть свидетелем чуда. Мужчина говорил, а его глаза блестели от слёз.

Этот блеск говорил больше, чем любые слова.

Но рядом с этой надеждой поднимается мрачный горизонт: мир, где «совершенные дети» станут товаром для богатых, а остальные будут считаться второсортными. Я однажды пошутил за столом с попутчиками: — Ну что, будем заказывать детей по каталогу? Кто-то добавил: — Главное, чтобы возврат был бесплатным.

Мы говорили и смеялись, но каждый понимал: технологии ведут нас туда, где грань между чудом и абсурдом становится всё тоньше.

Одним из таких чудес стали цифровые платформы. Они обещали связать миллиарды людей. И действительно – я сам переписываюсь с близкими через океаны, строю проекты с людьми, которых никогда не встречал лично. Это чудо. Но оно же легко оборачивается иллюзией.

Разговор с юношей: – У меня в соцсетях две тысячи друзей. – А с кем ты можешь поговорить посреди ночи, когда тебе плохо? – спросил я.

Он замолчал.

Миллионы контактов – и ни одного плеча рядом.

Дневник. Турция. На рынке я попросил кофе у старика. Он подал чашку, но с таким видом, будто проверял: друг я или враг. Когда я сделал первый глоток и улыбнулся, он улыбнулся в ответ.

В пути я видел это много раз. Люди встречаются настороженно, словно каждый держит меч. Но стоит улыбнуться, разделить хлеб, налить кофе или просто сесть рядом у костра – и клинок превращается в ложку. Это и есть…