Читать книгу Цикл рассказов: На Грани Вечности. Чёрный Карандаш Леонардо - - Страница 11

Париж оказался призрачным. Фонари горели, но не освещали улиц – свет застывал в воздухе, как янтарь. Машины стояли без водителей, двери магазинов были распахнуты, но внутри – ни души. Только эхо звуков: далёкий смех, обрывки музыки, шаги за спиной, которые прекращались, стоило обернуться. И две луны – теперь они висели низко, будто наблюдали.

Кукла в кармане дёргалась настойчиво. Я вынул её. Её тряпичная рука указывала на витрину антикварного магазина. За стеклом, среди старых часов и пожелтевших книг, стоял телевизор 80-х годов. На экране – не помехи, а изображение: лес, бетонные конструкции, знак с предупреждением об радиации. И время на экране: 01:23:44. Секундная стрелка не двигалась.

«Чернобыль», – прошептал я.

В этот момент телевизор включился на полную громкость. Из динамиков полился шёпот – тысячи голосов, перекрывающих друг друга, на разных языках, но все говорили одно:

«Не иди… не иди… останься… здесь безопасно…»

Кукла в моей руке вдруг заговорила – голосом маленькой девочки:

«Они врут. Они хотят, чтобы ты остался здесь навсегда. Как они. Держи меня перед экраном.»

Я поднёс куклу к стеклу витрины. Её вышитые глаза вспыхнули золотым светом. Телевизор взорвался (беззвучно, в замедленной съёмке), и экран превратился в портал – чёрный, с фиолетовыми краями, закручивающимися спиралью. Из него пахло озоном и пылью полыни.

Я шагнул внутрь.

-–

Меня выбросило в лесу. Но это был не обычный лес. Каждое дерево, каждый лист, травинка – всё было серым, неподвижным, как фотография. Небо – свинцовое, без солнца, без облаков, просто плоский цвет. Тишина была абсолютной – звуков не существовало. Даже моё дыхание, даже биение сердца – всё поглощалось этой ватной, мёртвой тишиной. Я попробовал крикнуть – ничего. Я хлопнул в ладоши – ни звука.

Чернобыль. Место, где время остановилось от ужаса.

Я шёл в сторону четвертого энергоблока. Он виднелся вдалеке – но не разрушенный, а замерший в момент взрыва. Из него вырывался столб света и материи, но он не двигался, будто кто-то нажал паузу. Вокруг летели в воздухе птицы – неподвижные. Искры, куски бетона, клубы «пара» – всё застыло.

Сердце сжималось от жуткой красоты и ужаса.

В кармане кукла дёрнулась. Я вынул её. Она повернула голову (тряпичная кукла!) и указала рукой на административное здание, полуразрушенное, но тоже застывшее.

Внутри было темно, но мои глаза быстро приспособились. На стенах – тени, отбрасываемые невидимым светом. Тени людей, застывшие в беге, в падении, в мольбе. Они были плоскими, как силуэты, но от них веяло холодом.

Я поднялся на второй этаж. Там, в кабинете начальника смены, на столе лежала книга – вахтенный журнал. Открытая страница показывала дату: 26.04.1986. Время: 01:23:45. Запись обрывалась на полуслове: «…аварийная защита не сра…»

Но меня привлекло другое. Напротив стола висело зеркало в простой раме. В нём отражалась комната, но без меня. Вместо меня в зеркале стоял человек в защитном костюме, спиной ко мне. Он медленно поворачивался. Под противогазом не было лица – только пустота, но в глубине её мерцала одинокая звезда.

Человек поднял руку и указал на меня, стоящего в реальной комнате. Потом его палец переместился, указывая вниз, под пол.

В зеркале пол был прозрачным, и под ним виднелась лестница, уходящая вглубь. В реальности же пол был цельным.

Я нашёл люк под ковром. Он не был заварен, лишь прикрыт тяжёлой металлической дверцей. На ней – знак радиации и надпись кириллицей: «Не входить. Тишина спит.»

Я открыл люк. Вниз вела узкая бетонная лестница. Тишина здесь была ещё гуще, почти осязаемой, как желе. Я спустился.

Подвал оказался бункером, вероятно, дозиметрической лабораторией. Столы, приборы, всё в пыли. И в центре – сфера из матового стекла, около метра в диаметре, подвешенная на цепях к потолку. Внутри сферы плавало что-то тёмное, пульсирующее.

На столе рядом лежала записная книжка в кожаном переплёте. Я открыл её. Почерк был нервным, торопливым, иногда переходившим в каракули.

«День 47 (или 470? Время не течёт). Тишина говорит. Она не хочет зла. Она просто… боится. Взрыв напугал её. Она свернулась внутрь себя и остановила всё вокруг. Мы все здесь – не мёртвые. Мы спим в её сне. Она показывала мне сны: миры без времени, где боль не существует. Она предлагала остаться. Я почти согласился. Но потом увидел, что она делает с теми, кто соглашается. Они становятся… тенями. Частью тишины. Вечными, но неживыми.

Ключ Тишины – внутри неё. Чтобы взять его, нужно её разбудить. Но разбудить – значит выпустить. И время снова начнёт течь здесь. И все, кто застыл, умрут за секунду – потому что их тела уже давно…

Я не могу этого сделать. Я оставляю карандаш. Может, следующий найдёт другой путь.»

Подпись: А.Дятлов (имя начальника смены в ту роковую ночь?).

На столе лежал карандаш – обычный, «Конструктор», советский. Но когда я взял его, он рассыпался в пыль. Остался лишь грифель, чёрный, невероятно плотный. Он был тёплым.

Я подошёл к сфере. Внутри пульсировала Тишина. Она была живой. И одинокой.

Кукла в моём кармане вдруг вылезла сама и упала на пол. Она поднялась на ноги (тряпичные ноги!) и подошла к сфере. Приложила руку к стеклу.

«Не бойся, – прозвучал в моей голове детский голос, но мудрый не по годам. – Она не злая. Она – ребёнок. Ребёнок, который увидел смерть и зажмурился так сильно, что остановил всё вокруг. Дай ей то, чего ей не хватает.»

– Чего?

«Звука. Но не любого. Звука, который не пугает. Звука… колыбельной.»

У меня не было голоса в этой тишине. Но у меня был карандаш. Я поднял чёрный карандаш Θ и нарисовал им на стекле сферы ноту – знак альтового ключа.

Нота ожила. Она засветилась мягким золотым светом и зазвучала – чистым, тёплым тоном, который пробился сквозь тишину. Это был звук колыбельной, которую пела мне мама в детстве. Я даже не помнил мелодию, но карандаш вытянул её из самых глубоких слоёв памяти.

Сфера вздрогнула. Тёмная масса внутри зашевелилась, пошла волнами. Затем она расступилась, и в центре появился предмет: пятый ключ. Он был сделан из чёрного бархата, поглощающего свет, и по форме напоминал закрытый глаз.

В тот же миг всё вокруг задрожало. Пыль с приборов поднялась в воздух. Тени на стенах зашевелились. Тишина просыпалась.

Из сферы вырвался голос, не звук, а прямое ощущение в сознании:

«Спасибо… Я так долго боялась… Теперь можно идти дальше… Возьми ключ… И беги… Пока я не передумала…»

Я схватил ключ-глаз. Он был мягким и тёплым.

Бежать. Лестница, люк, застывший коридор. За мной мир начинал оживать: звуки прорывались – гул реактора, треск разрушения, крики (но запоздалые, эхом). Время снова текло, и всё, что было застывшим, теперь распадалось – птицы превращались в прах, здания начинали медленно рушиться, тени растворялись с тихими вздохами облегчения.

Я выбежал из здания. Лес ещё был серым, но уже появлялись пятна цвета – зелёная трава, синее небо. Они расползались как чернильные пятна.

Кукла вскочила мне в руку.

«Портал! Нарисуй портал! Здесь скоро всё исчезнет!»

Я размахнулся карандашом, чтобы нарисовать дверь. Но в этот момент из-за руин вышла фигура – человек в рваном защитном костюме, без противогаза. Его лицо было лицом будущего меня из Башни, но искажённым болью.

«Оставь ключ… Он не для тебя… Он для тех, кто спит…»

Это была тень моего будущего, та самая, о которой предупреждал Хранитель зеркал. Она шла на меня, и в её руке был нож из сломанного карандаша.

Я дорисовал дверь. Она стала реальной. Я прыгнул в неё, унося пять ключей.

Последнее, что увидел, – как пробудившаяся Тишина обволакивает мою тень, удерживая её, а та кричит беззвучно.

-–

Я приземлился в пустыне. Бескрайние пески под тремя солнцами. В кармане – пять ключей. И новое сообщение на телефоне (удивительно, но он работал):

«Шестой ключ – Ключ Забвения. Он в библиотеке, которую сжёг Цезарь, но которая уцелела в памяти человечества. Александрия. Ищи в пепле то, что не сгорает. Спеши. Инквизиция уже знает о твоём пробуждении Тишины.»

А рядом в песке лежал новый предмет – детская соска, старая, потрёпанная. Но когда я поднял её, внутри увидел микрокосмос – крошечные вращающиеся галактики.

Кукла в другом кармане прошептала:

«Она дала тебе это. На память. И для силы. Когда будет трудно – вспомни колыбельную.»

Я смотрел на три солнца, чувствуя тяжесть ключей и ответственности. Шестая остановка – Александрийская библиотека. Но не в пепле прошлого. В памяти человечества. Как туда попасть?

-–

▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄

ТЫ В ПУСТЫНЕ ТРЁХ СОЛНЦ. ЦЕЛЬ – БИБЛИОТЕКА АЛЕКСАНДРИИ В ПАМЯТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

ВЫБОР:

1. Использовать соску-микрокосмос (исследовать её силу)

2. Нарисовать карандашом путь к Александрии (риск создать временную петлю)

3. Обратиться за помощью к кукле (она явно знает больше, чем говорит)

АРТЕФАКТЫ:

① Пять ключей (Медальон, Свиток, Механизм, Зеркало, Чёрный Глаз)

② Кукла-проводник

③ Соска-микрокосмос (дар пробуждённой Тишины)

④ Знание о предательстве своей тени

ОПАСНОСТИ:

– Инквизиция Времени в погоне

– Собственная тень, освободившаяся в Чернобыле

– Шестой ключ Забвения (что он забудет?)

ЦЕЛЬ: Найти шестой ключ в ментальной Александрийской библиотеке

▀▀▀▀▀▀▀▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄

P.S. Когда дует ветер, в песке проступают лица – учёных, философов, библиотекарей. Они шепчут названия книг, которых никогда не читал. Один шёпот выделяется: «Ищи Гипатию. Она ждёт у последнего свитка.»