Читать книгу Цикл рассказов: На Грани Вечности. Чёрный Карандаш Леонардо - - Страница 12

Пустыня трёх солнц была обманчива. Песок под ногами не был простым песком – при ближайшем рассмотрении он состоял из крошечных букв, обломков слов, обрывков предложений на всех языках мира, живых и мёртвых. Каждый шаг поднимал облако литературной пыли, которая звенела, как стеклянная крошка.

Соска-микрокосмос в моей руке пульсировала тёплым светом. Я поднёс её к уху и услышал – не звук, а шёпот мудрости, голоса, читающие вслух трактаты по философии, астрономии, медицине. Голоса из Александрии.

– Как попасть в библиотеку, которой нет? – спросил я у куклы, сидевшей у меня на плече.

Она повернула тряпичную голову, её пуговичные глаза отражали три солнца.

«Библиотека никогда не горела. Она просто… ушла. В место, где горят не книги, а невежество. Нарисуй дверь. Но не просто дверь. Нарисуй вопрос, на который не знаешь ответа.»

Я взял чёрный карандаш Θ. Какой вопрос? Их было тысячи. Я выбрал один, мучивший меня с детства: «Почему звёзды светят, если в космосе нет воздуха?» (детский, наивный, но именно такой и нужен был для чистоты).

Я нарисовал в воздухе знак вопроса, но не простой – с завитками, похожими на свитки. Линии засветились и стали твёрдыми. Знак повернулся, превратился в арку, а за ней открылся вид: бесконечные ряды стеллажей из тёмного дерева, уходящие ввысь дальше, чем видит глаз. Воздух пах папирусом, кедром и старыми чернилами.

Я шагнул внутрь.

Александрийская библиотека в памяти человечества. Она была не совсем материальной. Пол под ногами был полупрозрачным, и сквозь него виднелись вспышки – моменты, когда люди в разных веках читали, спорили, переписывали тексты. Тени учёных прохаживались между стеллажей, не замечая меня. Здесь были Гиппарх с астролябией, Эратосфен с картой мира, Аристарх, чертящий гелиоцентрическую систему.

Голос, тихий и мелодичный, прозвучал позади:

—Ты ищешь ключ Забвения. Но знаешь ли ты, что забудет он?

Я обернулся. Передо мной стояла женщина в простом хитоне, с умными, печальными глазами. Гипатия. Не тень, а скорее её идея, запечатлённая в коллективной памяти человечества.

—Ключ Забвения – самый опасный. Он не стирает память. Он стирает саму возможность помнить. Не факты, а связи между ними. Ты можешь забыть, зачем тебе нужны остальные ключи. Забыть, кто ты. Остаться здесь, вечным читателем.

– А как его найти?

—Он в зале утраченных книг. Там, где хранятся труды, которые сгорели, но чьи идеи остались. Но путь охраняет Сфинкс Безмолвия. Он задаст тебе вопрос. И если ответишь неправильно… ты станешь новой книгой на этих полках.

Она указала на коридор, заканчивающийся массивной дверью из чёрного дерева с инкрустацией из слоновой кости в виде сфинкса.

Я пошёл. По пути мелькали названия: «История мира в 100 томах», «Рецепт философского камня от Гермеса Трисмегиста», «Карты Атлантиды». Книги, которых никогда не существовало, но которые должны были существовать.

Дверь перед залом утраченных книг была не просто дверью. Это был рот сфинкса, вырезанный в дереве. Когда я приблизился, деревянные веки открылись, и из пустых глазниц полился холодный свет.

Голос, звучащий как скрип пергамента:

«Я – страж Забвения. Ответь: что остается, когда забываешь всё?»

Я задумался. Обычные ответы – «ничего», «пустота» – явно были ловушкой. Гипатия говорила о связях. Что остаётся, когда забываешь связи?..

– Возможность, – сказал я. – Возможность начать с чистого листа. Создать новые связи.

Сфинкс молчал. Потом его каменные губы дрогнули в подобии улыбки.

«Правильно. Но неполно. Забывая, ты теряешь не только боль, но и радость. Входи. И помни о цене.»

Дверь открылась. Зал утраченных книг был огромным и пустым. Ни стеллажей, ни полок. Только в центре на пьедестале лежала одна книга – тонкая, в кожаном переплёте без названия. И над ней парил шестой ключ – он был сделан из дыма и тени, постоянно меняя форму, но в основе – пепельная спираль.

Я протянул руку. В тот же миг из книги вырвался вихрь образов – лица людей, которых я любил, моменты счастья, боль потерь, детские страхи, первые победы. Всё, что делало меня мной. Ключ Забвения предлагал простое решение: отпустить. Стать чистым, без груза памяти. Стать идеальным инструментом Θ.

Но какой ценой?

Кукла на моём плече вдруг заговорила голосом пробуждённой Тишины:

«Не бери его, если не готов. Он заберёт то, что дороже всего – твою историю. Ты станешь сильным. Но пустым. Как я была пустой, пока ты не вернул мне звук.»

Я посмотрел на ключ. Мне нужна была сила, чтобы противостоять Инквизиции, своей тени, завершить миссию. Но… стать пустым сосудом?

Внезапно дверь в зал с грохотом распахнулась. В проёме стояли три фигуры в чёрных балахонах с капюшонами. Но теперь их лица не были пустыми – под капюшонами горели глаза из синего пламени. И с ними была моя тень из Чернобыля – теперь более чёткая, почти материальная, с ножом из сломанного карандаша в руке.

«Еретик времени, – прогремел голос одного из инквизиторов. – Ты пробудил Спящую, нарушил Тишину. Твоё исправление более невозможно. Только стирание.»

Тень заговорила моим голосом, но с искажённой ненавистью:

«Отдай ключи. Я буду лучше тебя. Я не буду колебаться. Я стану идеальным Θ.»

Инквизиторы подняли руки. В их пальцах вспыхнули круги из чёрного огня – оружие, стирающее не тело, а временную линию.

У меня не было времени думать. Я схватил ключ Забвения. Холод пронзил руку, и в голове пронеслись вспышки:

Мама читает сказку… Первый школьный звонок… Смерть дедушки… Поцелуй под дождём… Падение карандаша в Лувре…

Я чувствовал, как они тают, как льдинки на горячей ладони. Но вместе с болью уходила и тяжесть, сомнения, страх. Я стал… лёгким. Ясным. Как будто мир был сложной задачей, а я только что нашёл решение.