Читать книгу Жестокий король - - Страница 13

– Тебе известно, что случилось?

Я останавливаюсь у подножия лестницы и поправляю пиджак КЭШ. Точнее, не поправляю, а полностью расстегиваю, чтобы выглядеть как прочие убожества в школе.

От звука дядиного голоса у меня портится настроение. Разве он не должен сейчас разрушать чужие жизни?

– Скажи мне, Эйден.

– Да, скажи ему, братец. – Я небрежно вплываю на кухню и направляюсь прямиком к холодильнику, даже не удостаивая их взглядом.

– И тебе доброго утра, сопляк. – Дядя выплевывает слова со скоростью пулеметной очереди.

Я достаю бутылку молока и, не желая возиться со стаканом, выпиваю половину залпом. Холодная жидкость смягчает горло, пересохшее после вчерашней попойки.

Столовая располагается дальше по коридору, но мы используем ее не для приемов пищи. Она служит лишь для дядиных сборищ, где он может хвастаться своим богатством и статусом миллиардера.

Выпив молока, я вытираю рот рукой и прислоняюсь к мраморной столешнице лицом к Джонатану и Эйдену. Они сидят бок о бок за барной стойкой.

Внешне Эйден – точная копия своего отца. У него такие же черные как смоль волосы и бездушные темно-серые глаза – отличительная черта Кингов. Мне же, благодаря маминым «неправильным» генам, достались светлые радужки.

Между ними лежит шахматная доска из хрусталя и черного камня. На ней сделано всего несколько ходов. Видимо, они продолжают старую игру. Джонатан и Эйден могут неделями завершать одну шахматную партию.

Нормальные семьи обычно обсуждают, как прошел их день. Мы же только и делаем, что пытаемся поиметь друг друга в шахматной борьбе.

– Так, о чем поговорим сегодня? – Я склоняю голову набок. – Кроме, разумеется, наших обычных шуточек по поводу того, как испортить мне жизнь.

Джонатан отодвигает тарелку со сконами[5], словно от одного моего присутствия у него пропал аппетит.

– Ты сам портишь себе жизнь. Если решишь быть никем, то и будешь никем, Леви. Почему бы тебе для разнообразия не попробовать что-то другое?

– Объясни, Джонатан, что ты подразумеваешь под «другим». Предупреждаю, если это значит пойти по твоим стопам, то я пас.

– Думай, с кем говоришь. – Его глаза темнеют, голос приобретает грозные нотки. – Я растил тебя, когда твоя мать бросила тебя с отцом. И продолжал воспитывать, когда твой отец уже не мог этого делать.

Я крепко сжимаю бутылку с молоком, отчего стекло чуть не трескается. А сам при этом продолжаю беззаботным тоном:

– Если под воспитанием ты имеешь в виду потраченные на меня деньги, то твоей заслуги тут нет. Мой отец тоже был Кингом.

– Причем весьма бездарным, – заявляет Джонатан так невозмутимо, будто говорит о нелюбимом домашнем питомце, а не о родном брате. – Нашей семье не нужны никчемные представители. Если носишь фамилию Кинг, то будь готов отплатить за ее блага.

– Какие, например?

– Учеба в Оксфорде.

– Тогда мой ответ «нет», – произношу я как можно более равнодушно и отпиваю из бутылки еще молока.

Эйден, качая головой, награждает меня неодобрительным взглядом, а после снова принимается за бекон, как будто на кухне никого кроме него нет.

Пусть катится со своим отцом ко всем чертям.

Джонатан встает и застегивает выглаженный темно-синий пиджак.

– Наша сделка остается в силе, Леви. Еще одна выходка, и доступ к твоему трастовому фонду будет ограничен, пока тебе не исполнится двадцать пять – согласно завещанию твоего отца.

– Завещанию, которое ты вынудил его написать.

– Тебе еще повезло, что я уговорил его хоть что-то тебе оставить. Думаешь, в таком состоянии его заботили ты и твое будущее? – Он на мгновение замолкает.

Один из методов запугивания, которому он нас учил. «Молчание всегда приносит желаемое, – говорил он. – Люди стремятся заполнить паузу, и это можно использовать в собственных интересах».

– То, что я стал твоим опекуном, – лучшее событие в твоей жизни, сопляк. Ты еще преклонишься передо мной.

Я встречаюсь с его жестким взглядом.

– Король никогда не преклоняется.

– Только не тот, что без короны.

Он выходит из кухни с таким видом, словно уже владеет одной половиной мира и теперь собирается завоевать другую. Что в принципе недалеко от истины.

Я с грохотом опускаю бутылку на столешницу, и капли молока разлетаются в стороны. С глубоким вздохом закрываю глаза, пытаясь обуздать бушующую внутри меня бурю гнева.

Год.

Мне нужно продержаться до окончания школы, а потом я навсегда покину королевство Джонатана.

– Ты все делаешь неправильно. – Эйден ставит пустую тарелку в раковину рядом со мной. – Думаешь, что можешь одолеть его, но это не так.

– Спорим?

– Я не заключаю проигрышных сделок.

Он склоняется над шахматной доской. Джонатан заблокировал коней Эйдена, и теперь любой его ход будет стоить ему ладьи или слона.

Типичный дядя. Он всегда в первую очередь лишает тебя самой сильной защиты.

– Осторожнее, братец. – Я приподнимаю бровь. – Ты недооцениваешь меня.

– А ты недооцениваешь Джонатана. У нас всех развит дух соперничества, но он в этой игре варится дольше остальных. Как, по-твоему, он сумел расширить свою империю? Когда он поднимается, остальным приходится отступать, чтобы не быть раздавленными.

– Если кого и раздавят, то только не меня.

– Я не знаю, может, ты и идиот, но он без всяких колебаний разрушит твою жизнь. Ему ничто не помешает лишить тебя наследства до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать пять. Ты готов скитаться целых семь лет?

– Заткни пасть, Эйден.

– Я всего лишь констатирую факты, Лев. – Он тянется через столешницу, берет яблоко и откусывает от него большой кусок. – Играй не силой, а умом.

Склонив голову набок, я наблюдаю за тем, как он жует.

– Тебе ведь известно, что случилось той ночью, да?

– Конечно. – Вид у него совершенно невозмутимый, он с отстраненным взглядом продумывает наилучший способ разгромить отца в игре.

После того инцидента девятилетней давности Эйден сильно изменился, стал совершенно другим.

Словно бог забрал моего маленького двоюродного брата и вместо него прислал демона.

Бесчувственного демона-психопата.

– Почему ты не рассказал своему отцу?

– Не вижу причин. – Он пожимает плечами. – Как я и сказал, умом, а не силой. В игре мускул Джонатана Кинга не свергнуть. А вот в игре ума…

Остаток фразы повисает в воздухе, уголки его губ приподнимаются. Должно быть, он придумал, как сохранить оборону в безжалостной атаке Джонатана.

Однако этот маневр, скорее всего, поставит под угрозу его королеву. Хотя Эйдена это не сильно заботит. Он никогда не стесняется в начале игры пускать в ход тяжелые фигуры.

– Тебя что-нибудь связывает с той ночью? – спрашивает он, не отрывая взгляда от доски.

– Я порвал все связи. – Начиная с чертовой принцессы Клиффорд и ее любопытного носа.

– И правильно. – По пути к выходу он берет еще одно яблоко и бросает мне. Я ловлю его прямо над головой, когда он говорит: – Играй против человека…

– А не игры, – заканчиваю я.

Одна из самых верных мыслей, которые когда-либо высказывал отец.

* * *

На нашу раннюю тренировку я отправляюсь вместе с Эйденом, потому что моей изрисованной машине требуется профессиональная чистка.

Мы въезжаем на парковку, и там я замечаю развевающиеся на ветру медово-коричневые волосы. Эйден выходит из машины, а я остаюсь на месте, неотрывно наблюдая за ее веселым смехом.

Она запрокидывает голову, ее глаза светятся необузданной энергией, которая долетает до меня даже через всю парковку и будоражит темную, нездоровую часть моей души.

Мне хочется уничтожить ее.

Мне нужно уничтожить ее.

Красота положительно влияет на людей. Многие стремятся запечатлеть прекрасные мгновения, чтобы потом заново их переживать.

Но только не я.

Во мне просыпается жажда сжечь их дотла и развеять пепел по ветру, пока от них ничего не останется.

При виде Астрид Клиффорд это желание перерастает в нечто иное.

Я обязан погрузить ее жизнь в черноту, как те холсты. И в то же время часть меня желает вновь услышать ее сбивчивое дыхание, когда я без спроса вторгаюсь в ее личное пространство.

Эйден свешивает руки в мое открытое окно.

– Ты идешь?

– Дэниел Стерлинг. – Я замечаю парня, с которым она входит в школу, – тот обнимает ее рукой за плечи.

И в моей голове тут же рождаются две мысли на его счет.

Ему нужно сломать руку.

Его тоже следует погрузить в черноту за то, что он наслаждался ее смехом.

Эйден следует за моим взглядом.

– Старшеклассник обычно сидит на скамейке запасных.

– Или вообще не тренируется. – Вчера он не явился на тренировку – видимо, не желает в последний год учебы тратить свое драгоценное время.

Дэниел относится к числу самоуверенных футболистов. Тех, кто с помощью игры находит девчонок, которым можно присунуть, и привлекает к себе всеобщее внимание.

Он довольно неплохой игрок и мог бы давно получить место в основном составе, если бы приложил больше усилий.

Мои губы растягиваются в улыбке. Догадайтесь, кто сегодня огребет от меня на тренировке?

Один ноль не в пользу принцессы Клиффорд.

Когда я тянусь за сумкой, звонит телефон. На экране высвечивается номер Криса, и я сбрасываю звонок.

Сейчас я не в настроении выслушивать его пустые оправдания.

Тогда он присылает сообщение.

Кристофер: Срочно. У меня новости.

– В чем дело? – отвечаю я, как только он перезванивает.

– Я подслушал разговор отца с другими офицерами, – шепчет он запыхавшимся голосом.

– И?

Благодаря тому, что отец Криса является заместителем комиссара столичной полиции, все эти годы нам удавалось избежать тюрьмы.

– Все плохо. – В голосе Криса звучит отчаяние. – По словам врача той девчонки, она сможет все вспомнить, если ее поместить в похожие обстоятельства или показать ей потенциальных подозреваемых. Мой старик со своими коллегами подумывает это устроить. Он призвал их довести дело до конца, потому что она дочка лорда. Черт, Кинг. Вдруг она нас вспомнит?

– Не вспомнит, – цежу я сквозь зубы. – Держи рот на замке и приходи на тренировку.

– Но…

– Тренировка, Крис.

Я вешаю трубку прежде, чем он успеет сказать то, что может ухудшить мое и без того паршивое настроение.

Накопившаяся с утра злость захлестывает меня и окружает со всех сторон, не давая дышать.

Похоже, принцесса не желает слушать.

Но я уничтожу ее раньше, чем она – меня.