Читать книгу Жестокий король - - Страница 16

Я стою перед полупустым холстом, уставившись на него бессмысленным взглядом.

Так продолжается уже несколько часов.

Моя муза покинула меня, и я не знаю, как ее вернуть. Если это вообще можно сделать.

Мое единственное творение за сегодня – разукрашенные футболки Леви. Я даже не поленилась и написала: «Потаскун» вместо его королевского титула.

Почему только меня обзывают в КЭШ, когда настоящий потаскун здесь именно он?

Мне прекрасно известно о его прошлогодней грандиозной интрижке. Леви на протяжении многих недель трахал учительницу биологии в лаборатории, пока однажды их не застукал директор.

Поскольку учительницу лишили права преподавать во всех школах, она уехала из страны.

Да, в то время он был еще несовершеннолетним, но это не повод считать его жертвой.

Не говоря уже обо всех тех девчонках, которые хвастаются тем, что переспали с этим говнюком и как хорошо им было. Из-за него моя жизнь превратилась в ад.

Я до сих пор испытываю удовольствие от того, что проникла в раздевалку и разрисовала его вещи красной краской.

В те мгновения, когда я отпускаю свою истинную сущность на свободу, я невольно вспоминаю о маме. Она привила мне стремление к спонтанности и научила никогда не надевать маску.

«В масках ты задохнешься, звездочка».

Но, к сожалению, она не предвидела, что отец возьмет меня под свою опеку.

В его доме мне только и остается, что носить маску. Мысль о том, что я могу все испортить и подвести его, повергает в ужас.

В конце концов, кроме него у меня никого нет.

Николь, разумеется, не преминула заглянуть в мастерскую и сообщить мне о сегодняшнем семейном ужине. По ее словам, нет ничего страшного, если я его пропущу. Но мне действительно стоит пропустить ужин, чтобы не выглядеть глупо.

Сначала я хотела прийти, лишь бы позлить ее, а потом передумала, представив холодный неодобрительный взгляд отца.

Так я тяну время, пока не пробивает девять часов, – КЭШ начинает закрываться. Вряд ли мне позволят заночевать в мастерской.

Поэтому я мою кисти, раскладываю инструменты по ящикам, запираю дверь и ухожу.

Идя по пустым коридорам, я вставляю наушники в уши, и мой слух заполняют аккорды Supremacy от Muse.

В этот час в стенах школы царит атмосфера жутковатого спокойствия. Из присутствующих – только участники книжного и шахматного клубов. Многие спортсмены тренируются по вечерам снаружи.

Сейчас самое время наслаждаться масштабной архитектурой КЭШ и древней историей здания. Никакой снобизм или издевательства не способны испортить настроения.

Недавно Дэн прислал мне сообщение, что собирается с футбольной командой во «Встречу» – очевидно, какое-то тайное место сборищ для стартового состава КЭШ. Он предложил заехать за мной, но я отказалась, сказав ему веселиться.

И все равно не могу избавиться от приступа зависти и сомнений.

Несмотря на то, что Дэн использовал место в команде, чтобы кадрить девчонок, он никогда особо не увлекался игрой. Кажется, будто из-за этого дурацкого футбола я теряю лучшего друга.

К тому же все эти приглашения на матч и в тайное место тусовок – вряд ли простое совпадение.

Хотя, возможно, я чересчур мнительная. Меня отнюдь не греет мысль, что мы с лучшим другом отдаляемся. Если это очередная уловка Леви, я набью его красивое личико, разукрасив кучей синяков.

Я пересекаю парковку, направляясь к боковому выходу. Это идеальное место, чтобы поймать такси и не встрять в пробку перед главным зданием.

Когда достаю телефон, яркое сияние экрана освещает мне дорогу.

Астрид: Веселишься?

Дэниел: Еще как! Собираемся сегодня вечером устроить тройничок.

Астрид: Ну ты и свинья.

Дэниел: Твоя любимая свинья, жучок.

Астрид: К твоему сведению, мне сегодня совсем не весело, и тебе придется загладить свою вину.

Дэниел: Ла-а-а-адно! Я пересмотрю с тобой «Викингов» в тысячный раз.

Астрид: И принесешь мне сконы, которые готовит твоя мама.

Дэниел: Ну нет. Они мои.

Астрид: Так не пойдет.

Дэниел: Мы поделим их. *сердитый смайлик* И вообще, хватит уже посягать на мои сконы.

Я с улыбкой отправляю ему громко смеющийся смайлик и убираю телефон в задний карман брюк.

Если ради возможности стащить у Дэна несколько сконов тети Норы придется пожертвовать сегодняшним вечером, то я только за. Я вечно поддразниваю его, говоря, что дружу с ним только из-за булочек его мамы.

Я как раз направляюсь к выходу, когда вся парковка погружается в темноту. Резко останавливаюсь и замираю.

Выключаю музыку, а после спешу туда, где должны, насколько помню, находиться наружные ворота.

Ладони становятся липкими, дыхание с шумом вырывается из груди, так что мне не слышно собственных шагов и окружающих звуков.

Проклятье! Обычно свет здесь не выключают допоздна.

Я крепче сжимаю лямки рюкзака, отчего ногти впиваются в кожу.

Пытаюсь бежать, но ноги из-за сильной дрожи не слушаются.

Правду говорят: когда один из органов чувств ущемлен, другие обостряются.

Я вдруг улавливаю легкий шелест ветра в кронах сосен, окружающих школу. Во всяком случае, я надеюсь, что это шелестят деревья.

В ноздри ударяет запах бензина и хвои, а вместе с ними – мой собственный запах, который так похож на запах страха.

Воздух на коже напоминает острые иголки, которые норовят проникнуть внутрь. Как бы часто я ни сглатывала слюну, мне не удается избавиться от кислого привкуса на языке.

Все происходящее жутко напоминает то, что случилось в ту ночь.

Вернее, в обе ночи.

Все началось с темноты.

Ты справишься, Астрид. Ты обязательно справишься.

Но моя ободряющая речь не помогает. Бешеный стук пульса не замедляется, глаза застилает чернота.

Дорогу преграждает темная высокая фигура. Я кричу, но чья-то сильная рука закрывает мне рот, заглушая звук.

Я замираю, когда меня тянут назад, ноги с навязчивым шарканьем волочатся по бетону.

М-меня похищают?

Эта мысль выводит меня из ступора. Я начинаю вырываться из рук похитителя, царапаясь и брыкаясь.

В следующую секунду моя спина врезается во что-то твердое. От удара перехватывает дыхание, и я ловлю ртом воздух.

По позвоночнику ползет парализующее ощущение клаустрофобии. Надо мной нависает огромная широкая фигура, похожая на мрачного жнеца с косой.

Мне знаком страх.

Я уже испытывала его. Дважды.

Во время маминой аварии и когда меня сбила машина. Но страх не то чувство, к которому привыкаешь. Переносить его легче со временем не получается.

Напротив, даже сложнее.

После того как я заглянула страху в лицо, я знаю: он постоянно меняется, и каждый новый опыт ужаснее предыдущего.

Дрожь пробегает по телу, я трясусь как осиновый лист на ветру.

– П-пожалуйста… прошу… – бормочу я в крепко удерживающую меня ладонь.

Мне давно пора запомнить, что никакие мольбы не спасут. Они могут лишь вызвать у сумасшедшего еще большее желание подвергнуть тебя мучениям.

Но ничего другого мне не остается.

Как бы я ни сопротивлялась, похититель явно намного сильнее меня.

Мои предыдущие попытки вырваться он пресек одним движением руки. При желании он может разорвать меня на части.

Он прижимает свободную руку к моей груди.

Я зажмуриваюсь, глаза под веками щиплет от слез.

О господи!

Пожалуйста, нет!

Пожалуйста!

Внутри меня что-то щелкает, и от нежелания сопротивляться не остается и следа. Я бью кулаками и пинаюсь ногами.

Несмотря на промахи, не я оставляю свои попытки. Я плачу, молочу руками и ногами, как обезумевшая.

Он сжимает в кулаке мою кофту, и мои крики, заглушаемые ладонью, становятся еще неистовее.

Он тащит меня вперед. Я спотыкаюсь, но в последнюю секунду умудряюсь устоять на ногах и не упасть лицом вниз.

Руки отпускают мою грудь и рот, приглушенные шаги удаляются в противоположном направлении.

Не успеваю я осознать случившееся, как ослепительный свет вновь заливает стоянку. Я вздрагиваю и, щурясь, стараюсь разглядеть обстановку.

Я нахожусь у выхода, стоя спиной к школе.

С губ слетает частое неглубокое дыхание, сердце бешено колотится в груди.

Бух.

Бух.

Бух.

Я испуганно озираюсь по сторонам – вдруг из тени на меня выскочит чудовище.

Опускаю взгляд и вижу приклеенный к школьному пиджаку клочок бумаги.

Дрожащими пальцами отрываю листок и читаю написанное:

«Не лезь, иначе пожалеешь».