Читать книгу Цветок на лезвии катаны. Книга 1 - - Страница 1

Легкое дуновение весеннего ветерка подхватило ветки деревьев, на которых едва распустились нежные розовые лепестки сакуры, срывая их один за другим и подхватывая в вихре веселого танца. Мягкие, словно бархат, цветы ворвались в тишину и покой большого деревянного дома через открытое седзи, принося с собой приятный запах разгулявшейся весенней погоды. Не прошло и минуты, как встречать нежданных гостей вышла женщина в скромном темно-синем кимоно без каких-либо излишеств и украшений, даже волосы ее были собраны в прическу без единой яркой заколки, но выглядела хозяйка дома столь же свежо и нежно, как и ветер, принесший в ее дом настоящую весну.

Женщина собрала с пола сорванные лепестки сакуры и, качая головой, поспешила прикрыть двери-седзи, дабы забавы природы не испортили идеальную чистоту в доме. Ступая босыми ногами по бамбуковому татами, скромная хозяйка недовольно хмурилась, сжимая в руках тонкие цветы, из-за чего те мгновенно потеряли всю свою красоту, погибая в неделикатных руках. Быстро пересекая коридор и одновременно с этим проверяя, не растрепалась ли прическа и не испортилось ли кимоно от неловких манипуляций с растениями. Однако она выглядела безупречно, как и всегда, поэтому, хитро улыбнувшись и не медля ни секунды, остановилась перед деревянной перегородкой, которую тут же отворила.

В просторной и практически пустой комнате, где находился лишь футон и низкий столик, в проеме между раздвинутыми седзи и улицей сидела тонкая женская фигура, чьи длинные черные волосы ниспадали на узкие плечи и струились по всей спине, касаясь кончиками пола. Девушка была очень молода, судя по гладкой коже на тыльной стороне рук, которая светилась здоровьем и жизнью, однако удрученная поза выдавала недовольство и грусть.

– Юи-чан, ты до сих пор не одета? – Вскинула руки от удивления хозяйка дома, становясь в центре и строго смотря на свою нерадивую дочь. – Семья Асакура прибудет очень скоро, ты должна была подготовиться! В конце концов, это твой будущий муж…

– Не хочу выходить за него замуж, – тихо произнесла Юи, не поворачиваясь к матери, готовой разразиться праведным гневом от непослушания дочери. – Как ты можешь поддерживать этот брак, матушка?

Женщина в синем кимоно застыла, сохраняя ледяную маску на своем лице, но, справившись с накатившими на нее чувствами, в мгновение ока появилась рядом с девушкой, хватая ее за локоть и насильно поднимая с пола. Та не издала ни звука, лишь попробовала сопротивляться непреклонной воли матери, но неожиданный удар по щеке вынудил ее охнуть и поднять лицо вверх, чтобы посмотреть хозяйке дома в глаза. Юи была еще прекраснее своей матери, несмотря на ярко-красный след от удара на идеально белой коже. Нет, наоборот, это цветное пятно добавляло девушке обаяния, а большие черные глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели еще более завораживающим взглядом, когда были полны слез.

– У нас нет иного выхода. – Отрезала мать, поставив Юи на ноги и критично осмотрев ее белое косимаки. В руках она уже держала аккуратно сложенное красное кимоно с изысканными розовыми цветами, очень похожими на те, что еще недавно ворвались в дом с ветром. – Я помогу тебе одеться и расчесать волосы. Ты не должна выглядеть неряхой перед представителями клана.

Девушка равнодушно смотрела перед собой, сдерживая соленые капли, готовые вот-вот скатиться по щекам от боли и обиды. Пока женщина продевала ее руки в рукава и наскоро подвязывала наряд, та молча стояла, словно статуя, чувствуя, как становится жертвой ради собственной семьи. Хотела ли она этого? Юи готова была бы выйти замуж за любого мужчину в мире и отдать свою жизнь на благо родителям и из уважения к предкам, но только не Асакуру. Клан убийц. Запятнавшие свое имя самураи, совершившие множество предательств и… убившие ее брата. Именно он убил в битве при Сейгава гордого и жизнелюбивого Такаяму Джуичи. Он. Тот, с кем ей придется провести остаток жизни, в чьем доме она вынуждена будет ходить, чью постель должна будет согревать. Одна лишь мысль о союзе с врагом заставляла Юи ненавидеть себя. В память о брате.

– Так, замечательно, а теперь давай расчешем твои волосы.

Гнев исчез из голоса матери, которая теперь ласковыми движениями пальцев и щетки распутывала длинные черные густые волосы дочери, закрывшей глаза от понимания того, что это, возможно, последний раз, когда она спокойно стоит в своем родном доме. – Юи, ты необычайно красива. Я уверена, за твою красоту Асакура Кэтсеро простит нашу семью. Он должен будет это сделать.

«Асакура Кэтсеро», – повторила про себя девушка, медленно поправляя волосы, пока матушка закалывала передние пряди назад, открывая молодое лицо. Такаяма Юи вспоминала это имя на протяжении нескольких месяцев, проклинала его, ненавидела и мечтала отомстить. Но теперь, выходя из комнаты под пристальным взглядом женщины, она внутренне содрогалась от того, что вот-вот встретится с тем, кого больше всех презирает. «Пусть он откажется брать меня в жены», – молилась богам Юи каждую ночь, но решение главы семейства не менялось: она должна была выйти замуж.

Пребывая во власти своих мрачных мыслей девушка в красном кимоно не сразу заметила, что они прошли весь дом и оказались в большой комнате, где не так давно принимали высших чиновников и знаменитых самураев. Теперь же здесь восседали двое мужчин: один из них в темно-зеленых брюках-хакама, с белым кимоно и хаори, чьи виски давно тронула седина, а в глазах плескалась боль от недавней утраты единственного сына, второй же вымуштрованный и высокий гость дома в таком же, но черном костюме из хакама и хаори. Асакура Кэтсеро сидел напротив столика, сложив руки на коленях и сверля взглядом потрепанного жизнью старика, но едва в комнате послышались шаги новых жителей дома, молодой мужчина повернул голову налево, чтобы оценить вошедших.

Юи едва устояла на месте, когда поймала на себе ледяной взгляд жениха, который посмотрел на нее сверху вниз, несмотря на то, что именно она с матерью возвышались над сидящими. В груди у девушки все похолодело, и она отрицательно замотала головой, когда мать попыталась толкнуть ее вперед, но продолжила изучать убийцу брата: короткие и небрежно подстриженные, будто мечом, черные волосы не закрывали острое лицо мужчины, чей цепкий взгляд, тонкие губы и нос вкупе формировали впечатление о своем хозяине, как о расчетливом человеке, не знающем чувства жалости. Однако нельзя было не отметить тот факт, что Кэтсеро был не столь плох собой, как предпочитала вспоминать девушка: глубокие темные глаза, иронично приподнятые брови и волевая челюсть делали его не только грозным, но и по-своему интересным.

– А, вот и Юи-чан, – прохрипел отец девушки, подзывая дочь к себе. Та, опустив взор в пол, маленькими шажочками пересекла комнату и остановилась рядом со столиком, не позволяя себе опуститься на колени и сесть рядом с мужчинами. – Пожалуйста, Асакура-сан, можете поговорить с ней, если хотите. Она несказанно скромная, но очень верная и…

Не успел Такаяма Акира закончить речь, как гость поднялся с татами и, обойдя столик, подошел к той, что прочили ему в невесты. Его взгляд выхватывал каждую мелочь во внешности девушки: большие черные глаза, небольшой нос, чуть припухлые губы, нервно поджатые сейчас, и фарфоровая кожа, к которой так и хотелось прикоснуться. Однако присутствовал и изъян, который быстро был замечен, поэтому, когда Кэтсеро поднес руку к щеке Юи, та невольно отшатнулась, поднимая на него глаза, полные страха. Она-то думала, что сможет противостоять ему, но на самом деле готова была сбежать от испуга.

– Зачем же вы ударили ее перед встречей со мной? – поинтересовался молодой самурай, обращаясь к матери девушки, которая так и застыла на месте. – Она непокорна?

Такаяма Акира посмотрел разгневанно на свою жену, не спеша подниматься на ноги, а затем на дочь, чуть ли не зажмурившуюся от присутствия неприятного ей человека в доме.

– Что вы, Асакура-сан, Юи никогда не посмеет ослушаться ни нас, ни… вас, – поспешила заверить Кэтсеро хозяйка дома, подходя ближе к нему, хотя внутри нее горел настоящий огонь ненависти к этому человеку. «Он отнял моего сына», – не забывала она, но продолжала доброжелательно улыбаться. – Она будет верной женой.

Мужчина озадаченно хмыкнул, но от девушки не отвернулся, смотря на ее тонкие запястья, выглядывающие из-под рукавов кимоно, которые она прижала к своей груди, и босые ноги, столь же белые, как и кожа на лице.

– Я могу быть уверен, что она девственница? – с улыбкой на губах спросил самурай, поворачиваясь в этот раз к отцу. – Ваша дочь, безусловно, красива, но где доказательства того, что ее красотой никто не пользовался?

Юи почувствовала, как щеки залились краской еще более густой и яркой, чем от пощечины, и глубоко вздохнула, оскорбленная предположением мужчины, который, тем не менее, заметил ее всплеск стыда и улыбнулся еще шире.

– Что вы, она чиста, как цветок, едва расцветший на дереве! – Воскликнул Такаяма-сан, подавляющий желание прогнать того, кто смеет сомневаться в порядочности его дочери. – Если пожелаете, врач может осмотреть ее.

– Нет, не надо, – прервал его предложение мужчина, поднимая руку в знак несогласия. – Не выношу, когда к моей собственности прикасаются другие. – Юи, услышав, что ее назвали чьей-то собственностью, словно сравнив с вещью, сглотнула, желая, чтобы это как можно скорее закончилось. – Я поверю вам, но не из-за того, что доверяю. Нет, Такаяма-сан, вы последний человек, который способен заслужить мое доверие. – Кэтсеро вернулся за столик, вновь садясь настолько прямо, насколько это было возможно, но глаз от юной невесты не отвел, продолжая наслаждаться ее смущенным румянцем. – Юи… пожалуй, я приму ваш щедрый подарок, но это не гарантирует абсолютную безопасность семье Такаяма.

На этот раз глава семейства не выдержал и встал с татами, смотря сверху-вниз на гостя и сжимая пальцы в трясущиеся кулаки, однако на молодого самурая это не произвело никакого впечатления.

– Но это наш уговор! – Возмутился Акира, смотря в холодные глаза убийцы и испытывая желание свернуть его шею здесь и сейчас, а семье отправить отрубленную голову в качестве подарка. – Я отдаю вам свою единственную дочь, чтобы наши семьи породнились, а вы простили грехи моего сына, наши грехи. Юи – это все, что у меня осталось, все деньги были истрачены на войну, а остальное забрали ваши братья! Вы убили моего сына… мне больше нечего вам предложить, разве что собственную жизнь отдать.

Такаяма-сан замолчал, понимая, что сказал много лишнего, так считал и Асакура, чей взгляд тут же озлобился, а челюсти сжались, но призвал себя быть умнее сломленного старика, отгоняя от себя мысль схватиться за вакидзаси и вонзить его в глотку хозяину дома. Мужчины долго смотрели друг на друга, но, в конце концов, Кэтсеро согласно кивнул и пригласил жестом Акиру обратно за стол.

– Юи в обмен на спокойную и изобильную жизнь, так? – Сложил руки в замок Асакура, мысленно прикидывая, стоит ли сделка с этой семьей того. Обедневший самурай, его лживая жена и кроткая дочь, боящаяся даже посмотреть на мужчину, но, чувствовал Кэтсеро, винившая его во многом. Быть может, отказаться от этого предложения? Молодой самурай задумчиво прищурился, вновь изучая девушку, однако любопытство и желание обладать ею брали верх. – Я возьму вашу дочь в жены, но если она окажется испорчена или непослушна… Вас ждет смерть, Такаяма-сан.