Читать книгу Цветок на лезвии катаны. Книга 1 - - Страница 6

Летний дождь продолжал орошать высокие деревья и кусты, размывать дороги и заливать поля с рисом и пшеном водой, пока хозяева земель старались предугадать, как сильно пострадает будущий урожай от столь внезапного прихода цую.* Высокопоставленные гости и члены семейства Асакура вернулись в дом, когда черные тучи покрыли все небо, а сами они вымокли почти до нитки, несмотря на защиту паланкином. Такаяма Юи, принявшая отныне фамилию Асакура, отправилась в свою спальню, едва переступила порог, чтобы как можно скорее снять с себя отяжелевшее от воды широ-маку. Ее длинные волосы, собранные до этого в тугой пучок и украшенные двумя еле заметными заколками с незнакомыми камнями, промокли вместе с цуно-какуши, поэтому девушка поспешила их распустить, чтобы те хоть как-то высохли за то недолгое время, отведенное на переодевание.

Теперь на ее изящной фигуре вместо белого свадебного кимоно затягивалось праздничное ярко-красное с разноцветными цветами, вышитыми на дорогой ткани. Молодая жена боялась даже загадывать, сколько стоит подобная вещь, а потому чувствовала себя не комфортно, словно на нее надели состояние целого города. Юи быстро стерла алые губы и убрала капли дождя с лица, но волосы, опускавшиеся ниже поясницы, были все еще сырыми.

– Как все прошло, госпожа? – С радостными нотками в голосе интересовалась Реико, заново расчесывающая ее шевелюру. – Уверена, все были восхищены вами, не так ли?

Девушка пожала плечами и посмотрела в зеркало, замечая следы усталости под глазами и весьма скорбный взгляд. Отказ Кэтсеро спасти ее мать воспринялся отчасти как предательство, хотя она понимала, что не все в его руках. Он не мог простить ту, что хотела обмануть его. Это значило бы пойти против самого себя и семьи, чего в их положении молодой самурай не мог себе позволить.

– Я лишь хочу, чтобы празднование поскорее закончилось. – Призналась Юи и тяжело вздохнула, думая о матери, сидевшей в заточении в глубине дома. – Не могу радоваться жизни, когда знаю, что после этого будет сущий кошмар.

Девочка-служанка понимающе кивнула и заколола пряди у лица новобрачной сзади, дабы не закрывать лицо и не мучиться с укладкой прически наверх. Дочь самурая же сидела ровно, но не изящества ради, а от напряжения внутри. Сердце начинало колотиться, как бешеное, когда разум представлял момент казни самого родного человека. «Это неправильно. Не может все закончиться вот так», – убеждала себя она, но в который раз вспоминала холодный взгляд мужа, отказавшего в помощи, и смех старика. Дедушка Кэтсеро был несказанно счастлив, что заполучил в свои руки сразу двоих представительниц клана Такаяма.

– Реико-сан, скажи… – Юи повернула голову к ней и посмотрела в невинные глаза юной девочки. – Люди в этом доме всегда были столь жестоки?

Та приподняла брови и нахмурилась, осмысляя вопрос. Девушка перед ней явно ждала какого-то объяснения тому, отчего все представители семьи Асакура так суровы, но ответ был слишком сложен, чтобы уложиться в одно предложение.

– Я видела не так много, поскольку появилась здесь совсем недавно. Но я застала то время, когда ваш клан и Асакура находились почти в состоянии войны, и, если честно, когда по дому прошел слух, что вы приедете сюда в качестве невесты наследника, я пожалела вас, госпожа. – Стыдливо опустила взгляд Реико, смотря на свои неухоженные руки и сравнивая чуть пухлые и израненные пальцы с тонкими и нежными руками Юи. – Простите меня, пожалуйста. Еще три месяца назад я очень боялась встретиться в коридоре с вашим… мужем.

– А что изменилось сейчас? – Наклонила голову девушка, слыша, как к ее комнате приближается кто-то. «Вновь выходить к этим людям… Как же долго продолжается этот день!» – Ты уже не боишься?

Реико пожала плечами и слабо улыбнулась, не поднимая глаза. Громкий хохот за стенами вынудил девочку сжаться и приготовиться к почтительному поклону.

– Боюсь, конечно. И дело не только в господине Кэтсеро, во всех, кто здесь живет. Другие служанки, которые работают дольше меня, говорили, что, когда здесь жил его отец, Шиджеру-сан, было жутко выходить из комнат, настолько страшным человеком он был. – Прислуга посмотрела на взволнованную невесту, готовую забиться в угол, лишь бы не выходить наружу. – Я думала, что с вами будут обращаться так же, как и с предыдущей госпожой, матерью господина Кэтсеро, но вы сумели расположить к себе его. Я несказанно рада этому, так как было бы крайне печально, если бы вас постигла та же судьба, что и Кэйко-сан.

Дверь, отъезжая, скрипнула, заставляя подпрыгнуть как утомленную и напуганную невесту, так и Реико, которая тут же поклонилась, не успев даже разглядеть вошедших. В комнату зашли трое мужчин: ее муж, переодетый в привычное темное кимоно, сёгун, чья рука, казалось, непрерывно лежит на рукоятке катаны, а на одежде не было видно и капли дождя, обрушившегося на всех прочих гостей, и неприятный на вид мужчина в темно-зеленых хакама и белом кимоно. Его черные волосы были собраны в короткий хвост на затылке, а узкие глаза-щелки с презрением изучали все вокруг себя. Столкнувшись с ним взглядом, Юи почувствовала волну холода и ненависти, исходящие от него, и поспешила склонить голову, лишь бы не видеть незнакомца.

– Нам пора возвращаться к гостям, вставай. – Повелительным тоном сказал наследник, замечая ее нежелание выходить из спальни.

Невеста в красочном кимоно и с простой прической встала с колен и, не поднимая глаз, подошла к Асакуре, чувствуя, как внимание троих мужчин обращено к ней. Молодой самурай пропустил вперед почетного гостя – сёгуна, а затем последовал за ним, держа девушку за запястье, словно опасался, что она сбежит.

– Не приближайся и не разговаривай с человеком позади нас, – внезапно шепнул он ей на ухо, сжимая руку еще крепче. – Он из враждебного клана, но пришел на свадьбу по приглашению сюзерена.

Юи сдержала желание обернуться и взглянуть на нежданного гостя и постаралась успокоить бьющееся сердце. Враги на свадьбе, наказание для матери, что еще ожидало ее сегодня? Радостный день превратился в пытку, не успев толком начаться. Единственный оплот спокойствия – муж, держащий ее за запястье и оберегающий от еще больших проблем. Полноватый сёгун в мешковатой одежде шел впереди них и с интересом заглядывался на кротко проходящих мимо служанок, которые не смели поднимать не только глаза, но и головы в его присутствии. Кэтсеро с неудовольствием отметил, что гость, пусть даже и высокопоставленный, чувствует себя хозяином в доме своего союзника. Понимая, что клан Асакура хочет вырваться из болота, в которое был загнан, сюзерен позволял себе несколько больше, чем следовало бы. Он пользовался своим положением и надеждами наследника, чем начинал злить последнего.

В большой комнате, наполненной гостями, были разложены на полу подушки, чтобы не сидеть на жестких татами, а низкие столики, стоящие в ряд, ломились от блюд из рыбы и овощей, пробуждая аппетит у всякого, кто чувствовал чудный аромат. Однако Юи, наоборот, ощутила дурноту при виде данного изобилия: от волнения и сплошных переживаний она не могла ни попробовать еду, ни даже понюхать, поэтому медленно присела на подушку рядом с молодым самураем, расправила свое кимоно и молча стала прислушиваться к разговорам за столом.

Худой, но богато одетый гость жаловался, что в деревне, откуда он родом, разбойники неустанно крадут у крестьян пшено и рис, но сам он не в состоянии помочь людям: один самурай бесполезен против двадцати преступников. Ему в ответ вторили двое пожилых мужчин с седыми волосами, признавая тот факт, что ничего нельзя поделать, и на этом попытка решить проблему людей, которых грабят каждый год и оставляют голодать, завершалась. Дочь самурая нахмурилась, услышав столь активное желание поговорить на эту тему, но столь жалкие попытки помочь крестьянам, а потому предпочла переключиться на кого-нибудь другого.

Второй мужчина, на которого перенесла свое внимание девушка, обсуждал, как реформировать политическую систему Японии, рассказывая об опыте далеких стран, о которых Юи даже не слышала, но говорил о них с придыханием, словно был готов сию секунду взять в свои руки управление родным государством. Впрочем, его мало кто слушал, поскольку голос рассказчика звучал пьяно, а небылицы об иностранцах были не интересны воинам, сидящим рядом с ним за столом. В конце концов, они жили здесь, а то, что происходило за многие мили вдали от дома, уже не волновало их.

– Юи-сан, вы немного бледны, утомились? – Произнес некто слева от невесты. Она повернула голову и охнула, увидев в нескольких сантиметрах от себя сёгуна, гордо сидевшего рядом. «Разве его место должно было быть не рядом с Кэтсеро?» – Недоумевала девушка, но вслух робко ответила:

– Слегка утомилась, да. Очень волнительный день для меня. Спасибо за ваше беспокойство, но, пожалуйста, не волнуйтесь.

В ее голосе слышалось глубокое почтение, а нежный тембр дал сюзерену повод улыбнуться прекрасной невесте, отчего та покраснела и опустила глаза вниз. Чего не видел мужчина, так это ее длинных пальцев под столом, вцепившихся в колено Асакуре, прося о помощи. Ловить на себе двусмысленные взгляды почетного гостя она не желала. Наследник почти сразу обратил свое внимание на беседу между женой и хозяином и мягко накрыл ее беспокойные пальцы своей ладонью.

– Токугава-сама, что скажете, если через несколько недель я приеду в ваш замок? Есть множество дел, которые мне хотелось бы решить, как можно скорее. – Холодно обратился к сёгуну молодой мужчина, видя на лице последнего неудовольствие от прерванной беседы с девушкой. – Перед тем, как ситуация ухудшится еще больше.

Фраза была произнесена с намеком на нечто, о чем Юи могла лишь догадываться, но холодок пробежал по ее спине, когда в памяти всплыли слова мужа о возможно грядущей войне. Она мало что понимала в политике и военном деле, знала лишь, что война – это хаос. Интриги, перевороты, предательства и смерти. Сплошные смерти.

– К чему такая спешка? У нас в запасе еще есть время, а пока я должен решать текущие проблемы. В том числе и с Такаяма Акирой. – Мужчина понизил голос при упоминании имени бывшего известного воина и посмотрел на ближайшего соседа, чтобы удостовериться, что тот активно попивает сакэ, а не подслушивает. – Честно говоря, то, что ты задумал сегодня сделать, ставит под удар его преданность мне. Я не уверен, что готов пожертвовать столь сильным союзником.

Невеста широко распахнула глаза и повернулась к Кэтсеро, чьи челюсти сжались, едва он услышал сомнения в рассуждениях сёгуна. Подобное не сулило ему ничего хорошего: Акира вновь встанет на ноги при активной поддержке сюзерена и добьется титула даймё гораздо раньше, чем планирует получить его сам молодой самурай. Ничто не помешает Такаяме внушить прочим высокопоставленным людям, что клану Асакура нет места не только среди самураев, но и в стране, а это означает истребление. Самое страшное наказание, которое грозило им до недавнего времени.

– Я полагаюсь на вашу благоразумность, господин Токугава. Вы и так слишком многое сделали для Акиры – даровали прощение и подняли из грязи, а он дорожит репутацией, выстроенной с таким трудом. Вы не лишитесь его преданности. – Наследник сделал глоток из чашки с сакэ и криво ухмыльнулся.

– Позволь напомнить тебе, что и клану Асакура было даровано прощение, но имя свое вы так и не отбелили. Асакура Шиджеру втайне от семьи предал моего отца, лишь ваше незнание и долгие переговоры сёгуната с твоим кланом защитили вас от истребления. У вас было достаточно времени, чтобы избавиться от репутации клятвопреступников, но вместо этого ты и твои братья предпочли исполнять грязные поручения. Такаяма Акира куда больше заслуживает моего доверия, чем ты, Кэтсеро. – Заключил почетный гость и, слегка кивнув, поднялся с подушки, не упустив возможности посмотреть на помрачневшего хозяина дома. – Мне скоро надо будет уезжать, поэтому хотел бы пообщаться и с другими. Простите мою грубость, Юи-сан, и, пожалуйста, поешьте, вы слишком уж бледны.

Девушка низко поклонилась уходящему мужчине, а затем перевела взгляд на мужа, сжимавшего глиняную чашку с такой силой, что, казалось, еще секунда и она треснет в его руках. Асакура смотрел в одну точку перед собой, пока переваривал оскорбление. Внутри себя Юи разрывалась на две части: она была рада за отца, рада тому, что сюзерен, наконец, ценит его, молилась богам о том, чтобы сёгун приказал не наказывать слишком сурово ее мать и даровал Аске шанс вернуться в дом к мужу. Однако сама девушка более не принадлежала к их семье, клятва была дана сегодня в присутствии сотен гостей. Отныне каждое оскорбление в сторону клана Асакура – это оскорбление и в ее сторону, а успехи семьи Такаяма не имеют к ней никакого отношения.

– Асакура-сан, значит ли это, что моя мама сможет вернуться домой? – Пробормотала Юи, закусывая нижнюю губу. Наследник ответил ей острым взглядом, сжав при этом еще сильнее чашу с напитком.

– Нет, я этого не позволю. Мне запретили ее казнить, но все прочие меры наказания в моем распоряжении. – Со злостью выпалил Кэтсеро и поставил чашку на стол, отворачиваясь от невесты, которую не желал сейчас видеть. – Забудь о том, что ты слышала сейчас, ясно?

Она медленно кивнула, а в груди засела обида на столь упрямое желание причинить вред ее родным. Несколько минут молодой самурай сидел, не произнося ни слова, но вскоре поднялся с пола и вышел из комнаты, оставляя девушку наедине с гостями. Растерявшаяся в присутствии множества незнакомцев, Юи опустила глаза вниз и постаралась мысленно отдалиться от происходящего, однако уже спустя несколько мгновений на место Асакуры опустился полный мужчина, только что нанесший оскорбление его клану – сёгун. Сердце невесты испуганно ёкнуло, но сама она лишь улыбнулась внезапному гостю, поворачивая к нему светлое и полное почтения лицо.

– Юи-сан, простите за то, что все это произошло на ваших глазах. – Примирительно начал Токугава и подвинул к ней разукрашенное блюдце с фруктами, не прекращая улыбаться. – Но вы должны понять, что семья, к которой вы сегодня присоединились, презирается всеми. Не буду скрывать от вас правду: мной в том числе. Я бы не доверил им никогда дело государственной важности. Чересчур уж тонка грань между их лояльностью и предательством. Вы не голодны? – Получив в ответ отрицательное покачивание головой, сёгун спрятал улыбку и протянул девушке ладонь. – Что ж, тогда не откажите мне в удовольствии прогуляться с вами по саду. Он здесь несказанно тихий и красивый.

Юи в замешательстве посмотрела на руку гостя, а затем на дверь, в которую недавно вышел наследник, и хотела было отказаться, но недоброе выражение, проскользнувшее по лицу Токугавы, подсказало ей, что лучше выполнить приказ. «Если Кэтсеро узнает об этом разговоре и о прогулке, он придет в ярость», – пронеслась в ее голове мысль, но ноги уже сами несли девушку за сюзереном, опасаясь последствий.

Довольно быстро они вышли из шумного дома в умиротворенный зеленый сад с цукубаями, камнями и аккуратными дорожками, все еще мокрыми от недавно закончившегося дождя, однако сёгуну, казалось, было недостаточно прогулки неподалеку, поскольку он быстрым шагом шел вперед, отдаляясь от дома все дальше. Понимая, что уходить глубже опасно, Юи застыла посреди сада:

– Простите, господин, я не могу уйти так далеко. Моему мужу не понравится такое своеволие. – Вежливо произнесла она, сделав два шага назад.

– Я спасаю вам жизнь, Юи, так что следуйте за мной. – Повернул к ней голову мужчина, кладя руку на катану, спрятавшуюся под хаори. – Как долго, думаете, будут люди терпеть выходки Асакура? Однажды их просто уничтожат, так что уходите, пока не поздно. При моем содействии вам не будет грозить казнь за предательство мужа, вы вернетесь к отцу, а я позабочусь о том, чтобы он получил титул даймё.

Прежде бледная невеста стала белее мела, вновь услышав о чужом желании вернуть ее в дом. И это говорил не кто-то, а сам сёгун, настроенный против ее новой семьи. Ослушаться его – несказанно глупо, в конце концов, она пред ним никто, а потому должна подчиняться, но разум в унисон с сердцем подсказывали бежать внутрь дома, не поддаваться на провокацию.

– Я дала клятву и не могу убежать вот так. – Прошептала девушка, отступая с каждой секундой. – Почему я должна возвращаться к отцу? Теперь мой дом здесь. Я не предам больше никого, хватит. Простите, Токугава-сама, но нет.

Выпалив последнюю фразу, Юи развернулась и побежала обратно в дом, слыша позади угрозы. Сёгун убеждал ее, что она пожалеет о своем выборе, когда другие самураи придут, чтобы обезглавить каждого члена семьи Асакура, а невеста пыталась спрятаться от страшных слов внутри себя. Вбежав в дом, она налетела на стену и прижалась к ней лбом, ощущая, как сильно бьется сердце. Тошнота вновь подступила к горлу, а слабость накатила с такой силой, что дочь самурая в какой-то момент поняла, что теряет сознание. Перед глазами все поплыло, а ноги подкосились, отчего девушка в ярком разноцветном кимоно сползла по стенке вниз, дрожа всем телом.

– Госпожа! Что с вами? – Слышала она где-то вдали знакомый девчачий голос и быстрые шаги. – Вам плохо? Какая вы бледная… Вам нужен врач, госпожа!

Прежде чем провалиться в обморок, Юи почувствовала, как чьи-то руки подхватили ее за талию, чтобы отвести в комнату, но тьма перед глазами и шум в ушах не позволили узнать, кто это был: кто-то из прислуги, гости или же члены ее новой семьи. Она могла лишь определить, что теперь возле нее был не один человек, так как высокий женский голос сменился роем голосов других, непонятных, незнакомых и пугающих людей, но времени попытаться все осмыслить не было – секунда и тьма накрыла ее сознание.

***

Когда она открыла глаза, выныривая, словно из сна, в реальность, вокруг было уже темно. Осознание того, что наступила ночь, пришло не сразу, а в глазах все плыло, но откуда-то из тьмы на ее лоб опустилась маленькая и прохладная ладонь. Кто-то о чем-то говорил, однако слова в голове не желали складываться в предложения, поэтому еще несколько минут девушка пролежала, не понимая, что происходит вокруг нее. Когда, наконец, голова перестала кружиться, а взгляд смог сфокусироваться на людях, Юи увидела сидящую перед собой Реико с напуганными глазами и незнакомца в светлой одежде, который сидел поодаль, смешивая что-то в небольшой глиняной тарелке.

– Госпожа, вы пришли в себя! Слава Богам! – Воскликнула девочка-служанка, прижимая руки к груди и кланяясь. – Все так испугались за вас.

Превозмогая слабость и головокружение, нынешняя госпожа Асакура присела на футоне и осмотрелась вокруг: она находилась в своей спальне, где рано утром ее собирали на свадебную церемонию. На стене было аккуратно развешано белое свадебное кимоно, которое по-прежнему оставалось сырым, а посреди токонома рядом с изящной икебаной стоял букет из белых хризантем. Все было точно так же, как и с утра, за исключением лунного света, проникающего сквозь тонкие сёдзи. Так же бледно, как и свет луны, в ее памяти проявлялись воспоминания о сегодняшнем дне: сборы, свадьба в храме, празднование с сотнями гостей в доме, сёгун… Юи широко распахнула сонные глаза и посмотрела на Реико, мгновенно перенявшую волнение своей госпожи.

– А где Асакура-сан? Он вернулся? Все в порядке? – Засыпала прислугу вопросами девушка, помнившая, как наследник вышел из комнаты, но не то, что он возвратился обратно. – Реико-чан, не молчи же, скажи хоть что-нибудь!

Девочка успокаивающе подняла вверх ладони и принялась шептать, что переживать не о чем, однако расстроенная всем произошедшим молодая жена уже принялась выбираться из-под теплого одеяла. Осуществить задуманное и отправиться бродить по дому в поисках мужа ей не позволил незнакомец, выросший на пути Юи. Он без промедления посоветовал девушке вернуться обратно в постель и принять лекарство, которое будет готово через мгновение.

– Мне надо найти Асакуру-сан, пожалуйста, позвольте выйти! – От безысходности воскликнула дочь самурая, ощущая, как по щекам потекли слезы, впрочем, врача, вызванного лишь ради нее, это не тронуло.

Расстроенная, ослабшая и волнующаяся девушка села на футон и прикрыла бежевую юкату, в которую ее переодели, пока она была в обмороке. Тонкие руки дрожали, а пальцы впивались в мягкую ткань, прижимая к груди одеяло.

– Госпожа, не бойтесь, все хорошо. Асакура-сан принес вас сюда, мы с ним одновременно увидели вас, ослабшую, в коридоре и поспешили помочь. – Принялась объясняться с хозяйкой Реико, видя ее состояние. – Он скоро вернется, прошу, успокойтесь. Вам нельзя волноваться, вы и так слишком слабы.

Вспомнив о руках, подхвативших ее за талию прямо перед тем, как тьма накрыла ее сознание, Юи нахмурилась, но слегка расслабилась. «Значит, он вернулся в дом. Никто не напал ни на него, ни на остальных гостей. Какое облегчение…», – с прикрытыми глазами сидела она и молилась о том, чтобы сёгун не воплотил в жизнь свои угрозы.

– Вот, выпейте это, пожалуйста. Вам станет легче. – Перед ее лицом появилась чаша с разведенными в кипятке травами, чей запах вновь пробуждал тошноту и слабость. Тем не менее, незнакомец настойчиво предлагал хозяйке дома лекарство, и, в конце концов, той не оставалось ничего, кроме как принять из его рук горячую чашу и сделать маленький неуверенный глоток. Увидев, как скривилась девушка, врач движением руки настоял на том, чтобы напиток был выпит до последней капли. Порция явно была великовата для хрупкой Такаямы, однако, взяв себя в руки, она осушила чашу и отдала ее обратно незнакомцу. – Прекрасно, Юи-сан. Я оставлю для вас смесь трав еще на десять порций, пейте каждый день с утра, тогда тошнота не будет вас донимать, как и слабость. Если вы не почувствуете себя лучше, когда лекарство закончится, вызывайте меня – я приготовлю для вас другое.

– Хорошо, но… зачем мне нужно пить это лекарство? – С легким подозрением спросила Юи, переводя взгляд с врача на Реико. Покрасневшая служанка опустила глаза и пожала плечами, надеясь, что «диагноз» озвучит мужчина. – Я больна?

Врач слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой, вставая с татами и продвигаясь на выход. Юная девушка на футоне казалась ему невинной, словно дитя, а большие наивные глаза лишь усиливали это впечатление.

– Это не болезнь, госпожа Асакура. Просто вы носите под сердцем ребенка, а недомогание естественный симптом в данном случае. – Пояснил свои слова мужчина, скрывая улыбку, вновь появившуюся из-за шокированного взгляда молодой жены. – Вынашивание ребенка требует больших физических затрат, а вы слишком хрупкая. Именно поэтому следующий месяц вам необходимо соблюдать постельный режим, хорошо питаться и принимать лекарство. Вы должны привыкнуть к своему нынешнему положению.

Юи медленно сглотнула и кивнула, хотя на деле почти не слышала врача. Ее мысли были заняты обдумыванием «диагноза», а сердце вновь окутано страхом. Это наступило слишком быстро, слишком внезапно и не в самое подходящее время. Вот-вот на клан Асакура должен был обрушиться гнев их врагов, в том числе и ее отца, поэтому беременность делала девушку еще более слабой, чем обычно. «Я должна была сначала стать сильнее, обучиться хотя бы держать катану, но теперь стану лишь обузой!» – Злилась та на себя, покусывая нижнюю губу. Незнакомец ушел, не дождавшись ответа от хозяйки дома, оставив ее наедине со служанкой, на чьих губах расцвела улыбка, полная радости.

– Это так чудесно, госпожа! Поздравляю вас! – Щебетала девочка, совершенно не обращая внимание на помрачневшую Такаяму. – Только, прошу вас, соблюдайте указания доктора, не хочу, чтобы вы вновь упали в обморок. Это очень опасно. А вдруг вы ударитесь головой при падении?

Девушка под одеялом только и делала, что непрерывно кивала, стараясь скрыть за длинными волосами, упавшими на лицо, слезы, скатывающиеся по щекам.

– Что-то не так? Вы не рады? – Пыл Реико угас, и теперь она смотрела на свою хозяйку с еще большим беспокойством, чем раньше. За свою короткую жизнь девочка часто видела, как плачут люди, и могла безошибочно определить – от счастья ли или же от горя. – Юи-сан, чем мне вам помочь?

Однако дочь самурая не ответила, отвернувшись от прислуги, чтобы спрятать лицо. Та замолчала, устыдившись своего любопытства, и принялась ждать в тишине, прерываемой тихими всхлипами, когда же госпожа успокоится. Снаружи комнаты время текло быстро, словно река: тьма потихоньку отступала, уступая место еле заметному рассвету, но внутри спальни часы тянулись, усиливая ощущение безысходности и обреченности. Как только первые лучи солнца коснулись сёдзи и проникли в покои, дверь резко отворилась, впуская в комнату молодого мужчину. Такаяма впервые за несколько часов повернулась на звук, скользнула взглядом по Реико, сидевшей все в той же позе и смотрящей в пол, и увидела утомленного мужа.

Кэтсеро прошел вглубь спальни, отчего солнце осветило его серое лицо с темными кругами под глазами, и обратился к прислуге, которая будто застыла от многочасового ожидания:

– Хватит здесь сидеть, принеси лучше завтрак и помоги остальным убраться в зале. Там словно ураган прошелся. – Обычно уверенный и приказной голос звучал тускло, что дало лишний повод Юи задуматься о том, сколько же неудач она принесла в их дом. – Иди же, немедленно!

Спохватившаяся девочка быстро встала и, согнувшись, выползла из комнаты, оставляя наедине мужа и жену. Наследник затворил за ней сёдзи и вернулся к футону, смотря сверху-вниз на девушку, вжавшую голову в плечи и прижимающую к себе одеяло с такой силой, как будто оно могло защитить ее от всех бед.

– Знаешь, за что отец убил мою мать? – Бесцветным и жутким тоном начал Асакура, от чего по спине Юи пробежали мурашки. – За то, что она его предала. Она хотела уберечь свою жизнь и жизни своих детей, а потому, когда узнала, что он задумал убийство сюзерена, попыталась сообщить об этом людям, близким к сёгуну. Отец быстро почувствовал ее неверность и подослал к ней своего человека, который притворился одним из высокопоставленных чиновников, и она все ему рассказала. О кланах, которые подготавливали убийство вместе с ним, о времени, даже о способе. – Она слушала его, затаив дыхание, в то время как наследник нахмурился, вспоминая прошлое. – Я тогда только начал свое обучение, но первый действительно стоящий урок преподал мне отец в тот день, когда мать поймали. Он не дал ей шанса оправдать свои действия, даже не позволил совершить самоубийство. Вместо этого отец собрал меня, Иошито и Тэкео в ее спальне, объяснил, за что именно наказывает ее и попросил нас проголосовать: за ее казнь или против. Иошито и Тэкео поддержали отца, я же высказался против. Это казалось дикостью. Тогда он выгнал моих младших братьев за дверь, поставил перед матерью, которую удерживали дед и фальшивый чиновник, и отрубил ей голову. Не с одного удара, нет. Мне до сих пор кажется, что он специально рассчитал силу так, чтобы она больше мучилась: не может острая катана не разрубить до конца, если так не будет задумано самураем.

Кэтсеро замолчал, но продолжил сверлить побледневшую жену взглядом. Та постаралась унять дрожь в руках от холодящего душу рассказа, пока ее воображение живо представляло все описанное. «Как могли они проголосовать за казнь собственной матери? Что они за сыновья такие?» – Хотелось ей спросить у наследника, однако здравый смысл сдерживал неуместные вопросы. Сёдзи вновь отъехало в сторону, а в уже залитую солнечным светом спальню вошла Реико с тяжелым подносом в руках. Поставив его перед господином и удостоив девушку жалостливым взглядом, служанка удалилась.

– Знаешь, зачем я тебе это рассказал? – Поинтересовался Асакура и отпил из небольшой чашки чай, пока Юи отрицательно покачала головой. – Я хочу, чтобы ты поняла, частью какой семьи ты стала. Один проступок – и они вонзят тебе нож в спину. Иошито хотел бы стать главой после смерти деда, однако ему мешаю я. Особенно тем, что с юности не разделяю его подходы к решению проблем. До сегодняшнего дня он делал ставку на то, что его жена родит старшего наследника, и пусть хотя бы к концу своей жалкой жизни, но до власти он дорвется. Теперь появилась ты и еще один повод тебя ненавидеть. – Мужчина ухмыльнулся, пробуя пресный рис с ростками фасоли. Серость ушла с его лица, но темные круги не исчезли, и только сейчас Такаяма заметила, что он так и не переоделся со вчерашнего вечера. «Чем же он был так занят?» – Будь осторожна, не доверяй никому. Если что-то беспокоит, говори мне, я тебе вреда не причиню, в отличие от всех прочих.

Юи быстро кивнула и потянулась за чашкой с дымящимся чаем, который ей передал Кэтсеро. Пальцы сомкнулись на изысканном фарфоре, а нос вдохнул приятный успокаивающий аромат. Два маленьких глотка и тепло зародилось внутри, отгоняя все страхи, что бушевали в ней на протяжении ночи.

– Господин, но что же теперь будет с кланом Асакура, если против вас настроен сёгун? – Неуверенно прошептала девушка и удивилась, когда по его губам проскользнула улыбка. – Вы совсем не беспокоитесь?

– Если ты про его попытку похитить тебя, то не беспокойся: это была лишь проверка. Дедушка все не мог поверить в то, что ты предана мне, а потому я попросил Токугаву-сан притвориться, что он ненавидит нашу семью, но тебя спасти готов. – Молодой наследник отправил в рот палочками еще порцию риса и усмехнулся, посмотрев на расширившиеся глаза жены и ее приоткрытые губы. – Я даже не ожидал, что ты отвергнешь его предложение с такой страстью, учитывая, что сам сёгун этого требовал. Ты верная, Юи. Преданнее, чем моя мать, и я надеюсь, что ничто этого не изменит.

Юи обиженно взяла из рук мужчины тарелку с остывшим рисом и уже успела подумать о том, что не голодна, как запах вызвал в ней такой приступ голода, что в животе все перевернулось. Она не думала, что настолько хочет есть, что неудивительно, если учесть, что последний полноценный прием пищи у нее был лишь прошлым утром. Пробуя рис с фасолью маленькими порциями, девушка чувствовала на себе взгляд Асакуры, который успел покончить со своей порцией и спокойно попивал чай.

– А вы не боитесь, что я, как и ваша мама, буду любить детей больше, чем вас? – Ее вопрос прозвучал невежливо, но поза, неуверенный, пугливый взгляд и дрожащий голос сгладили это впечатление. – Вдруг, если вы захотите совершить предательство так же, как и отец, я поспешу защитить их, а не вас. Вы поступите со мной так же?

Кэтсеро нахмурился, однако глаза не отвел, обдумывая вопрос. Сейчас он слабо себе представлял, что способен поступить, как его отец, – это касалось и предательства сёгуна и убийства любимой женщины, но, тем не менее, поставил себя на секунду на его место, вспомнив ту душную комнату, залитую кровью после казни. Вообразить вместо головы матери, лежащей в бордовой луже, голову Юи было сложнее, чем казалось, поэтому, поморщившись, он выбросил этот образ из своих мыслей.

– Ты должна любить их больше, чем меня, потому что обязана защищать их, как подобает матери. К тому же, у тебя не будет повода так поступать: если я и задумаю когда-нибудь государственную измену, то сделаю все, чтобы ты ничего об этом не узнала. От этого может зависеть и твоя жизнь. – Мужчина поставил на поднос чашку и присел на футон рядом с женой, оставляя между их лицами несколько сантиметров. – Не думаю, что путь к верхам для меня будет легок, особенно, когда братья ставят мне палки в колеса, но твоя поддержка и этот ребенок сделают его, по крайней мере, не таким болезненным.

Прежде чем Такаяма успела что-либо ответить, Кэтсеро коснулся ее бледных губ: не так уверенно и страстно, как это было накануне свадьбы, но сквозь его усталость сквозила нежность, заставляя сердце девушки радостно подпрыгнуть. Она с волнением прикоснулась к его щеке и привстала на колени, чтобы прижаться всем телом к мужу, но объятия не продлились долго: мгновения спустя, Асакура с неохотой выпустил ее из крепкой хватки. Он тяжело вздохнул и зевнул, а затем поцеловал девушку в висок.

– Ночь выдалась тяжелой, так что мне надо несколько часов поспать, как и тебе. – Наследник погладил жену по волосам и встал с футона, направляясь к выходу из спальни. – Отдыхай, я хочу, чтобы мой сын родился здоровым.

Юи утвердительно кивнула и широко улыбнулась, впервые почувствовав радость от упоминания о том, что совсем скоро станет матерью. Однако улыбка не продержалась долго и, едва Кэтсеро сделал шаг за порог комнаты, Такаяма воскликнула, прося его подождать. Мечтавший о сне самурай заглянул обратно, не пересекая порог, и увидел, как девушка вылезла из-под одеяла и с волнением в глазах и в голосе спросила:

– А как же моя мама? Что вы с ней сделали, Асакура-сан?

Мужчина провел рукой по волосам и оглянулся, чтобы удостовериться, что никто в коридоре не подслушивает. Впрочем, отсутствие шпиона как такового вовсе не говорило о том, что их никто не слышит, – это был один из многих законов дома Асакура.

– Я отдал ее сёгуну, пусть сам решает, как поступить с ней. Не хочу развязывать войну с Акирой еще большую, чем есть сейчас, поэтому так разумнее. – Кэтсеро поджал губы, увидев, как Юи растерянно рухнула обратно на футон. – Это будет справедливое наказание, Юи. Если ей повезет, ее не заставят совершать самоубийство, а либо отправят на каторгу, либо приговорят к розгам. Все лучше, чем если бы я самолично обезглавил ее.

Такаяма согласно кивнула и тяжело вздохнула, понимая, что он прав. Аска совершила преступление и должна была ответить за него по закону, но наказания так разнились, что неизвестность убивала.

– Спасибо вам за это, я очень ценю ваше стремление поступить по справедливости. – Пробормотала девушка, улыбаясь глазами утомленному наследнику. – Надеюсь, что сёгун помилует ее, если же нет…

– Если нет, то это не твоя вина. Как только он вынесет вердикт, я сообщу тебе об этом, а сейчас отдыхай. – Кэтсеро вышел из спальни и закрыл за собой сёдзи, оставляя жену наедине с новостью.

Она послушно забралась обратно под одеяло, убрала тарелку и чашку на поднос и отодвинула его подальше от постели. Опустив голову на жестковатую подушку, Юи постаралась спрятаться от лучей солнца и повернулась к нему спиной, прикрывая глаза. Она вспомнила, как мама каждый вечер после встречи с союзниками отца укладывала ее в постель и говорила, что завтра все обязательно станет хорошо, поскольку наступит новый день, а нынешний уйдет навсегда, унеся с собой боль и печали.

«Но боль оставалась, даже если проходили недели. Не хочу быть такой матерью, как она, не хочу врать своим детям». – Девушка опустила руку вниз живота и постаралась прислушаться к самой себе, смиряясь с мыслью о том, что там отныне растет, возможно, главный человек в ее жизни. Однако сколько бы она ни пыталась, не могла осознать свое нынешнее положение. Нужно было гораздо больше времени. – «Я обещаю тебе, что буду лучше, чем моя мама. Ничего не бойся, пожалуйста».

Дав клятву самой себе и еще не рожденному ребенку, Асакура Юи глубоко вдохнула и отдалась в объятия столь долгожданного сна, впервые за несколько месяцев расслабляясь. Беспокойство о замужестве, ненависть к убийце Джуичи, упреки жителей этого дома – все теперь было неважно. У нее появился тот, кто будет ее защищать и тот, кого защищать будет она. Жизнь начинала потихоньку обретать смысл.

_____________________________________________________

*Цую – сезон дождей. Начинается он в конце мая, а длится примерно полтора месяца. Дословно цую означает сливовые дожди, потому что его период приходится на то время, как отцветает слива и начинают формироваться плоды.