Читать книгу Цветок на лезвии катаны. Книга 1 - - Страница 3

Дом клана Асакура отличался от родных стен Юи всем: хоть и старый, но на нем не было ни единой трещины, а внутри было несколько десятков комнат, включая бани и собственный онсэн. Девушка, изучавшая дом неспешными шагами, с любопытством заглядывала за каждый угол, не зная, что же ожидает ее там. После тяжелого прощания с матерью, она, наконец, послушно проследовала за четырьмя мужчинами, приехавшими за ней, среди которых был и жених. Впрочем, он не удостоил невесту особым вниманием, и даже словом, поэтому Такаяма вздохнула с облегчением, когда поняла, что разговаривать с презренными убийцами ей не придется.

Во всем доме царила идеальная тишина, словно его жители не произносили ни слова. Почти так и было: как мужчины, так и женщины разговаривали почтительно тихо, не нарушая умиротворенную атмосферу. Юи, не испытывающая желания общаться с кем-либо, вышла через открытую перегородку коридора в небольшой сад, полный прекрасных деревьев и цветов, которые девушка не видела ни разу за свою не очень длинную жизнь. Улыбнувшись такой изысканности, она присела на деревянную ступеньку и постаралась прогнать негативные мысли от себя. „Теперь мой дом здесь. Надолго ли? Я обещала отцу, что не дам Кэтсеро и его семье повода отказаться от свадьбы…“ – Сглотнула невеста, опуская взгляд на светло-зеленую юкату, украшенную белыми цветами. Последний подарок матери. – „Чувствую себя заложницей“.

– О, ты, все же, приехала? – Раздался позади звонкий девичий голосок, вынудивший испуганную Юи резко обернуться, разметав по спине черные волосы. – Про тебя вчера весь дом говорил. Давно такого скандала здесь не было.

Такаяма поспешила подняться со ступеней и слегка поклонилась стоявшей перед ней девушке с небрежно заколотыми темными волосами в голубой юкате, столь же неаккуратно сидевшей на ней: грудь и плечи не закрывались полностью, словно она одевалась второпях, а пояс был повязан сбоку. Тем не менее, жительница дома была весьма привлекательна своей красивой фигурой, что несложно было определить даже через безразмерную одежду, тонкими чертами лица и томными глазами. „Наверное, жена одного из братьев Кэтсеро“, – решила Юи, поправляя руками свою юкату и убирая с лица волосы.

– Добрый день. Я Такаяма Юи, хотя… вы уже догадались. – Смущенно произнесла девушка, чувствуя, как взгляд собеседницы сменился на недоброжелательный с нотками зависти.

– Еще бы, сложно не догадаться, когда впервые за долгое время в этом доме появилась незнакомка. – Хмыкнула та, выходя из дома, чтобы подойти к невинно смотрящей на нее невесте. – Меня зовут Асами, пишется как „утренняя красота“. Что, семья Такаяма совсем обнищала, раз ты выходишь за Кэтсеро? Не самый лучший выбор, вынуждена отметить.

Невеста бросила быстрый взгляд за спину Асами и, убедившись, что рядом никого нет, сделала шаг ей навстречу.

– Почему вы так говорите, Асами-сан? – С толикой любопытства и бьющимся сердцем спросила девушка, понимая, что сейчас узнает нечто новое о своем будущем муже.

Собеседница ухмыльнулась и взяла Юи за рукав юкаты, вновь садясь уже вместе с ней на ступеньки дома. Эта юная гостья с белоснежной кожей, длинными волосами и большими глазами не вызывала у нее ни капли симпатии. „Глупая, избалованная и самовлюбленная девчонка, наверняка!“ – Вынесла вердикт Асами, представляя ее рядом с наследником. – „Несладко ей придется“.

– Потому что тебе здесь не рады. Никто не желает видеть в доме дочь проигравшего самурая, который был настолько труслив, что даже не покончил с собой, чтобы уйти из жизни достойно. – Она выговорила это сладким голосом, отчего невеста сжала пальцы в кулаки и нахмурилась, готовясь спорить с несправедливыми обвинениями в адрес отца, но была остановлена продолжением: – Как думаешь, почему тебя, все же, забрали из дома, несмотря на то, что клан был против? Они позволят Кэтсеро наиграться с тобой, а затем вернут обратно. Не успеешь и глазом моргнуть, как вернешься в родовое гнездо обесчещенная и использованная!

– Асами! – Уже привычную тишину дома разразил яростный мужской возглас, от которого виновница подпрыгнула на месте и подскочила, поворачиваясь к молодому самураю, чье лицо искривилось от гнева. – Тебе нечем заняться? Уже все полы в доме вымыла?

Такаяма приподняла брови, внезапно понимая, почему девушка выглядела столь небрежно: она была прислугой. Растрепанные волосы, выбивающиеся из-под заколки, постаревшая юката, руки с натертыми мозолями и озлобленный взгляд. Ни одна из женщин, принадлежащих к семье Асакура, не позволила бы себе выйти из своей спальни в подобном виде.

– Господин Асакура, простите, я отвлеклась! – Упала на колени Асами, низко кланяясь перед мужчиной, но тот смотрел лишь на задумчивую Юи, осмысляющую сказанное. – Сейчас же приступлю к работе вновь.

Произнеся извинения, прислуга вбежала обратно в дом и босыми ногами понеслась по коридорам, не желая разгневать одного из хозяев дома. Кэтсеро с хмурым видом вышел в сад и остановился в метре от невесты, тут же сжавшейся от его присутствия.

– Она всегда лжет, не верь ей. – Свысока попытался подбодрить девушку самурай. – Здесь ты не найдешь себе верных друзей, каждый захочет навредить тебе. Навредить мне через тебя. Так что не доверяй никому.

– И как мне тогда быть? – Прошептала Юи и встала со ступенек, упираясь взглядом в грудь Асакуры, который в доме был облачен в темно-синюю юкату, не стесняющую движения. – Ни с кем не разговаривать? Вы отняли у меня даже возможность встречаться с семьей!

Наследник, уставший от вчерашних споров, касающихся семьи Такаяма, громко вздохнул и резко схватил невесту за запястье. Та вздрогнула, но, поняв, что всплеск раздражения не приведет к неприятным для нее последствиям, расслабилась, позволяя тонкой руке покоиться к крепкой мужской хватке.

– Я не запрещал тебе разговаривать с кем-то, но не верь слухам. – Спокойным тоном ответил Кэтсеро, смотря в обеспокоенные глаза. Она боялась. Ей было страшно находиться здесь в полном одиночестве и не иметь хотя бы одного друга. Мужчина внутренне усмехнулся, думая о том, что в этом доме даже он не нашел ни одного человека, которому можно было бы доверять, а у нее для разочарований будет много времени. – Юи, твое будущее уже определено мной, ты не вернешься к родителям. Твой дом здесь, хочешь ты этого или нет.

Девушка сглотнула, опуская глаза и понимая, что в них отражается страх, но с удивлением почувствовала внутри некий покой от присутствия рядом человека, которого она ненавидела всей душой. Пусть он убийца и предатель, но желает обезопасить ее жизнь в своем доме.

– Сегодня я представлю тебя семье, поэтому ты должна выглядеть безупречно. – Он мягко провел пальцами по ее длинным волосам, а затем приподнял лицо за подбородок, сохраняя на своих губах доброжелательную улыбку. „Это обман. От его доброты до ярости лишь один шаг“. – В комнате тебя ждет подарок, надень его.

– Могу я не идти? – Пролепетала Такаяма, умоляюще смотря на самурая, но тот отрицательно покачал головой и нахмурился. – Они ненавидят меня, будут смеяться над моей семьей, унижать меня. Не хочу все это слышать…

Деликатная хватка за запястье тут же сменилась несколько грубой, а сам Кэтсеро повел невесту обратно в дом, не желая выслушивать столь глупые оправдания. „Из могущественной семьи, а такая слабая. Позор“. – Ругнулся мужчина, закрывая сёдзи и давая ей понять, что прогулки окончены.

– Тебе придется выслушать все, что скажут члены моей семьи. – Процедил сквозь зубы самурай, огорченный ее слабохарактерностью, и зашагал вперед, ведя за собой девушку. Та молчаливо следовала по его пятам, но внутренне содрогалась от внезапной перемены настроения жениха. – Да, они ненавидят тебя, твоего отца и мать. Несомненно, кто-нибудь из них посмеется над тем, что я убил твоего брата. Но ты… – Асакура неожиданно застыл посреди коридора и повернулся к несчастной, притягивая ее за руку к себе. – Ты должна будешь молчать. Не перечить, не спорить, не выказывать обиду и злость.

Задержав взгляд, он отвернулся и прошел еще несколько метров, не сворачивая, прежде чем остановился возле спальни Юи и открыл перед ней сёдзи. Та смиренно прошла внутрь, с интересом осматривая свою новую комнату, где уже покоились как ее старые вещи, взятые из родного дома, так и новые, подаренные кланом, к которому она почти принадлежала.

Спальня была в два раза больше той, в которой невеста жила дома, а светло-коричневые татами, лежащие на полу, были идеально новыми и, в отличие от старого дома, не цепляли нежную кожу босых ног. Деревянно-бумажные перегородки покрывали всю противоположную стену, давая возможность хозяйке открыть их в любое время дня и ночи, чтобы принять водные процедуры в горячих источниках, жар от которых проникал сквозь стены. На низком столе покоилась небольшая деревянная коробка, украшенная резными цветами и птицами, а рядом было аккуратно сложено белое кимоно с бледно-розовыми журавлями. Повернув голову направо, девушка приподняла брови вверх, замечая красиво оформленную токонома*, посреди которой стояла икебана из желтых хризантем и белых роз, увидев которую она невольно охнула.

– Ты первая, кто восхитился цветами, а не подарками. – Ухмыльнулся Кэтсеро, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Юи обеспокоенно отступила назад, понимая, что они остались вдвоем, но мужчина прошел мимо нее к сёдзи, отворяя их и соединяя спальню с онсэном. – Мне позвать прислугу, чтобы она помогла тебе подготовиться к знакомству с семьей?

Такаяма на мгновение улыбнулась, обрадованная возможностью расслабиться на горячих источниках, но почти сразу спрятала улыбку. Тем не менее, самураю хватило и этой секундной радости, чтобы понять, что с выбором комнаты для нее он не ошибся. Юная девушка отрицательно покачала головой, отказываясь от предложения мужчины.

– Нет, благодарю, Асакура-сан. Я справлюсь сама, не стоит никого беспокоить. – Вежливо произнесла Юи, склоняя голову перед женихом, удивленным ее решением. – Даже служанки меня недолюбливают, поэтому не стоит звать никого. К тому же, в доме моего отца мы прекрасно обходились без помощников.

– Тебя стоит научить, как обходиться с прислугой, не так ли? – Задумчиво протянул Кэтсеро, вспомнив Асами и ее слишком длинный язык. – Ты пытаешься перечить мне, но боишься приказать обслуге выполнять их работу. Похоже, я могу быть спокоен: даже если мой клан перейдет границы, оскорбляя тебя, ты и слова не скажешь.

Самурай в два шага пересек комнату и взял со стола кимоно, раскрывая богато расшитую белую ткань перед лицом девушки. Та поначалу лишь с любопытством смотрела на подарок, а после осмелилась протянуть руку и притронуться к кимоно. Дорогая плотная ткань с вкраплениями тонких шелковых нитей, создающих рисунок, скользнула между ее пальцев, в очередной раз вызывая непрошенную улыбку.

– Надень его сегодня, уверен, оно тебе подойдет. – Мужчина передал подарок Юи, любуясь ее восхищенным взглядом и порозовевшими щеками. Странное чувство, появлявшееся лишь когда он находился с ней наедине, вновь зародилось в груди, а осознание того, что уже этой ночью она станет целиком и полностью его, пробудило неистовое желание. – Я отправлю к тебе прислугу, моя жена не должна бояться отдавать им приказы.

Девушка, прижимающая к себе потрясающей красоты кимоно, послушно кивнула и осмелилась посмотреть в холодные глаза Кэтсеро, который не допускал возражений. „Он, и правда, делает все это для меня?“ – Вопрошала Такаяма, не понимая, отчего тот так добр.

– Асакура-сан, а вы… – стыдливо поджала губы Юи, проклиная себя за вопрос, который вот-вот сорвется с губ. – Вы будете рядом со мной там?

– Естественно, я же представляю тебя семье. – Усмехнулся мужчина, позабавленный тем, как та, что еще недавно оскорбляла его и ненавидела, пыталась найти убежище рядом с ним. – Но мне казалось, что ты считаешь себя жертвой, а меня ужасным убийцей. Что же изменилось, Юи?

Невеста, разоблаченная за несколько секунд, вновь отвела глаза, впиваясь пальцами в подарок, и пряча порозовевшее еще больше лицо. И правда, что? Почему она цепляется за того, кому ее продали?

– Вы единственный, кто действительно хочет меня видеть здесь. – Прошептала Юи, складывая кимоно и убирая его на столик, не поднимая взгляда. – Даже хотите научить жить с теми, кто будет меня унижать, но я не понимаю, почему? Зачем все эти подарки, такая красивая комната, цветы и обходительное отношение, если вы и так получаете меня? Обеспечение моей семьи уже должно обременять вас.

Кэтсеро задумчиво потер подбородок, но подходящего ответа не нашел, поэтому развел руками и криво улыбнулся, обходя девушку.

– Возможно, я даю все это тебе, чтобы не разочаровать? – Самурай словно спросил сам себя, не обращая внимания на взлетевшие вверх от удивления брови Такаямы. – А может быть, мне нужны твои верность и подчинение. В любом случае, нет смысла устраивать тебе кошмарную жизнь, пока ты еще не вошла в семью. Все самое интересное начнется позже, так что наслаждайся свободой.

Мужчина, бросив прощальный взгляд на Юи, отворил сёдзи и вышел в коридор, оставляя последнюю в одиночестве.

***

Юная девушка в белом кимоно с розоватыми журавлями на ткани смиренно сидела на коленях, ожидая пока прислуга, которую прислал будущий муж, расчешет ее длинные волосы и украсит их золотыми и серебряными украшениями из деревянной коробки. Девочка-служанка была младше Юи, но усердно работала, дабы не подвести ни ее, ни семью Асакура, которая будет придирчиво осматривать невесту.

– Госпожа, все готово. – Учтиво произнесла она, улыбаясь повернувшейся к ней хозяйке и передавая ей маленькое зеркальце. – Могу я для вас еще что-то сделать?

Такаяма, давно отвыкшая от присутствия слуги в доме, отрицательно покачала головой и отпустила девочку, аккуратно трогая необычную прическу. Изысканные заколки блестели в черных волосах, убирая с лица непослушные пряди и перекидывая их за спину. Юи глубоко вздохнула, думая о предстоящей встрече с новой семьей, и медленно поднялась с пола, стараясь не наступить на длинное кимоно. Едва девушка встала, как из-за закрытой двери раздался взволнованный голос девочки-служанки:

– Госпожа, семья уже ждет вас, необходимо поспешить!

Последовав совету, дочь самурая отбросила в сторону зеркало и вышла в коридор, не удосужившись надеть на лицо маску равнодушия, которую мысленно поклялась носить при прислуге.

– Вы так бледны… – не сдержалась помощница, смотря на молодую невесту с беспокойством. – Быть может, вам плохо?

– Да, мне очень плохо, но вряд ли вы можете мне помочь, – пробормотала та, покусывая губу. – Проводите меня к семье Асакура, нельзя заставлять их ждать дольше.

Служанка послушно кивнула и двинулась вперед, ведя за собой госпожу. Она на удивление быстро ориентировалась в огромном доме, даже учитывая тот факт, что была прислугой. „Видимо, она работает здесь уже очень давно“, – сделала вывод Юи, едва поспевая за девочкой, свернувшей на очередном повороте. – „Но на вид ей лишь тринадцать, со скольки же лет ее заставляют работать на Асакура?“

Невысокая хрупкая служанка в сером одеянии обернулась на невесту, чтобы убедиться что та не отстала от нее. Небольшие близко посаженные черные глаза выражали искреннее желание помочь, но поджатые тонкие губы свидетельствовали о ее страхе за новую жительницу дома.

– Госпожа, если вам сегодня ночью что-то будет нужно, я буду в восточном крыле. – Загадочным тоном сказала девочка, останавливаясь перед закрытыми дверями. – Пожалуйста, не стесняйтесь что-нибудь просить.

– Ночью? Зачем же мне тебя будить? – Внезапное осознание нахлынуло на Такаяму, словно ледяная вода, перекрывая дыхание. – О, нет… Значит, этой ночью? ..

Невинные глаза Юи воззрились на молодую прислугу, которая едва заметно кивнула, приоткрывая сёдзи перед невестой. Шокированная тем, что она будет вынуждена провести ночь с женихом сегодня же, девушка на негнущихся ногах вошла в комнату, смотря исключительно в пол, но чувствовала, как недобрые взгляды дюжины представителей клана Асакура пронзили ее. Почти мгновенно рядом появился мужчина, мягко схвативший ее под локоть и проведший в середину комнаты. По знакомому и почти родному запаху девушка поняла, что это был именно Кэтсеро. Как и обещал, он рядом.

– Господа, многие вчера высказывали свое отношение к Такаяма Акире, почти все присутствующие его ненавидят, – высокопарным тоном с насмешкой начал жених свою речь, которая больно полоснула сердце напуганной Юи, – однако, я прошу снисходительно относиться к его дочери. Более Такаяма Юи не принадлежит его семье, а живет в доме Асакура, входит в наш клан и подчиняется нам.

Невеста чуть приподняла голову, чтобы посмотреть на мужчин и женщин, сидевших не просто на татами, а на мягких подушках, ради собственного удобства. Грозные глаза мужчин изучающе смотрели на новую жительницу дома, на чьих-то губах заиграла хитрая улыбка, а жены братьев наследника недобро хмурились, словно были оскорблены слишком привлекательной внешностью невестки. На главном месте в комнате между внуками и их женами сидел утомленный старик, державший свою ослабленную и сморщенную руку на рукоятке катаны, висевшей на поясе. Он словно был готов в любую секунду ринуться в бой, из которого, правда, не выбрался бы живым. Вспомнив, как дед не любит непослушания, Такаяма опустилась на колени перед всем семейством и низко поклонилась, дотрагиваясь пола лбом и разводя локти в стороны. Скрипучий смех пожилого мужчины заставил ее залиться краской и быстро выпрямиться, оставаясь при этом сидеть на коленях.

– Как это она стала воспитаннее всего за один день? – Смеялся дедушка, чье веселье подхватили и остальные присутствующие за исключением Кэтсеро, недовольно скрипнувшего зубами. – Неужели побег из родного дома превратил ее в достойную невесту?

Юи, почти расплакавшаяся от насмешек, готова была закричать на пожилого мужчину, заставить его замолчать, как и всех прочих, но стоило ей открыть рот, как самурай больно впился пальцами в ее локоть, заставляя молчать. Слова застряли в горле, а угрожающе-холодные глаза жениха предупредительно взглянули на нее. „Не перечить, не спорить, не выказывать обиду или злость!“ – Вспомнила девушка наставление наследника, а потому удержала внутри все эмоции, но теперь смотрела на будущих родственников с бушующей внутри яростью. „Кто они такие, чтобы так отзываться о моих родных?“

– Достаточно! – Властно и громко прервал смех Асакура-младший, отчего мгновенно наступила тишина. Хоть они и ненавидели девушку рядом с ним, но наследника уважали и слушались. – Я не потерплю оскорблений в адрес моей жены. Желаете ненавидеть ее родителей? Пожалуйста. Но отныне Юи такая же представительница нашего клана, как и ваши жены.

– Ну, моя-то жена не нищая и с ней не спало пол деревни! – Зашелся хохотом сидевший ближе к выходу молодой самурай с длинными волосами, собранными в высокий хвост. – А вот про твою можно и то и другое сказать!

На этот раз смех не был подхвачен остальными, наоборот, звенящая тишина прерывалась только громким хохотом младшего брата и гневным рычанием Кэтсеро, вскочившим на ноги и возвысившимся над наглым родственником.

– Еще хоть один смешок, и одним членом семьи станет меньше, а уж о твоей овдовевшей жене я „позабочусь“. – Процедил сквозь зубы самурай, поднося к шее замолчавшего мужчины вакидзаси, освобожденный из ножен. – Ты меня понял, Тэкео?

Последний нервно сглотнул, почувствовав ледяной металл на своей коже, и утвердительно кивнул, вопросительно смотря на старика, который с широкой улыбкой наблюдал за происходящим.

– Брось, Кэтсеро, он всего лишь пошутил. – Примирительно произнес глава семьи, переводя взгляд с пылающего внука на расплакавшуюся Юи, кусавшую нижнюю губу так сильно, что на поверхности появилась капелька крови. – Не переживай, девочка, но здесь у многих есть сомнения относительно того, как именно твой обедневший отец выживал эти месяцы после своего падения.

– У нас оставались деньги, скопленные за много лет… – Прошептала девушка, держа глаза закрытыми и слизывая кровь с губы. – И мамины украшения, он продал их, чтобы мы могли жить на что-то. Отец никогда бы не поступил так ужасно, как думаете вы.

Старик поспешно закивал, переглядываясь с внуками, чьи выражения лица показывали недоверие к словам юной невесты. Наследник же, убравший обратно в ножны свою катану, прислонился к стене, обдумывая услышанное. Он и не догадывался, что Такаяма Акира настолько опустился, но вполне поверил бы версии своих родных, если бы не беззащитная Юи. Пусть ее отец был алчен и с охотой отдал ее за больший мешок с деньгами, но его дочь не соответствовала образу продажной девушки.

– К чему этот спор, если я могу сегодня же предоставить доказательства того, что она не ложилась в постель ни с кем? – Устало подметил самурай, приподнимая брови. – Хватит собирать сплетни.

Тихий ропот прошелся среди дюжины человек, сопровождаемый согласием с идеей предоставления доказательств, а Юи сжалась в ту же секунду под обжигающим взглядом жениха. Служанка все знала заранее, значит, где-то подслушала? С кем мог Кэтсеро обсуждать, что проведет ночь с ней?

– Договорились. Докажешь, что она не испорчена – слова больше не скажем в ее адрес. – Выговорил мужчина в темно-коричневом кимоно с выбритой передней частью головы. – А пока нет смысла даже говорить о ней.

Кэтсеро ухмыльнулся, позабавленный наглостью брата, но промолчал, подходя к будущей жене и поднимая ее с пола грубой хваткой. Внутри та порадовалась, что окажется как можно дальше от ужасных представителей семьи, среди которых ей, возможно, придется жить, а потому поспешно прошла к закрытым дверям. Открывая тяжелую сёдзи, мужчина наклонился к ее уху и обжег горячим дыханием, произнося слова, от которых в ее груди похолодало:

– Будь готова, я приду к тебе вечером.

Подарив ей на прощание холодный взгляд, он подтолкнул Юи к выходу, а после того, как девушка оказалась в коридоре, закрыл дверь изнутри, недобро поворачиваясь к клану.

– Забыли о свадьбе, поговорим о делах. – Стальной оттенок в голосе больше пришелся по душе присутствующим, чье внимание вновь было направлено исключительно на будущего наследника клана Асакура.

***

Умиротворяющая тишина онсэна, прерываемая лишь тихими всплесками воды, успокаивала Юи, сидевшую под открытым небом. Горячая вода смягчала ледяной ветер, сквозивший на территории дома, но ничто не могло утихомирить часто бьющееся сердце молодой девушки. Она не имела понятия, когда именно придет ее гость, но знала с какими намерениями, отчего желала убежать из этой тюрьмы прямо сейчас, вернуться в родительский дом… Но зачем? Чтобы подвести семью? Обречь их на позор, а, быть может, и на смерть? Нельзя давать убийцам повода поднять против них оружие. „Однако некоторые из них словно только этого и ждут“, – удрученно подумала Такаяма, сползая еще вниз, из-за чего обжигающая вода достала до подбородка. – „А если я сейчас умру, станет ли всем лучше?“

– Не только глупа, но еще и труслива, да? – Послышался рядом насмехающийся голос, который невеста уже слышала утром. – Давай же, опускай голову еще ниже. Полминуты и все твои проблемы исчезнут!

Юи быстро закрутила головой в поисках завистливой служанки и приподнялась из онсэна, но потратила немало времени, прежде чем заметила между двумя кустами с восхитительно пахнущими цветами симпатичную женщину в черной юкате. Та издевательски ухмыльнулась и вышла из своего укрытия, подходя к горячему источнику.

– За что вы так со мной? – Нахмурилась девушка и громко воскликнула, когда увидела, что прислуга внезапно сняла с себя одежду и осталась стоять напротив нее. – Что… что вы делаете, Асами-сан?

Асами распустила свои длинные и слегка закрученные от заколки волосы и попробовала большим пальцем правой ноги воду. Довольно поежившись, она опустилась в источник, блаженно улыбаясь.

– Как же хорошо здесь, – пропела служанка, смотря на готовую выскочить из онсэна Такаяму. – Ждешь нашего наследничка в своей спальне сегодня, да? Что же, советую тебе быть послушной в его руках. Кэтсеро не слишком-то нежен с женщинами.

Невеста собрала силы в кулак и поспешила выйти из воды, заворачиваясь в свежую белую юкату. Очередной подарок жениха.

– Не считаю нужным обсуждать мои отношения с будущим мужем с прислугой, – огрызнулась Юи, раздраженная тем, что все в этом доме дают ей советы. – Да и откуда вам это знать? Здесь все сплетничают…

– О, дорогая, я же хочу тебе помочь. – Рассмеялась Асами, устраиваясь поудобнее и смотря, как с черных волос девушки капает вода, а тонкая ткань юкаты промокает. – И ты ошибаешься, уж я знаю, на что он способен лучше многих. В конце концов, после того, как он окончил обучение, именно я проводила с ним ночи.

Такаяма, отвернувшаяся было в сторону своей комнаты, резко повернулась, чтобы посмотреть на нахалку вновь. Последняя широко улыбалась и облизывала губы, радуясь, что ей удалось задеть девчонку.

– Ты для него красивая игрушка, не более того. Сегодня ночью он это докажет, когда будет сжимать твои запястья так сильно, что захочется кричать. – Лицо Асами выражало презрение, когда она вспоминала все, чем так жаждала поделиться с невинной девушкой, которую ждет то же самое. – А потом он уйдет, и ты останешься в комнате одна. Униженная, ослабшая и желающая умереть.

Юи отвела взгляд и двинулась к своей спальне, не желая больше слышать ни слова, но подсознание впитывало каждую ужасающую подробность того, что ждет ее. Страх, едва утихший в уединении, проснулся с новой силой, вынуждая хозяйку вбежать в комнату и закрыть сёдзи так резко, что стук эхом отозвался по двору. Без сил она рухнула на пол и опустила лицо в ладони, сотрясаясь от испуга. Приступ страха длился несколько минут, пока, наконец, не послышались шаги за дверью, а тяжелая и решительная мужская рука не отворила ее.

– Что случилось? – Поинтересовался колкий голос вошедшего. – Почему ты так дрожишь?

Уставшая бояться и плакать, Юи подняла взгляд на Кэтсеро, присевшего рядом с ней и внимательно изучавшего ее лицо.

– Сегодня очень холодная ночь. – Соврала она, стараясь взять себя в руки, но любопытные глаза самурая не позволяли этого. – Грелась в онсэне, но ветер такой ледяной, что я продрогла…

Асакура поджал губы и поднялся на ноги, приоткрывая сёдзи за спиной невесты. Его цепкий взгляд скользнул по источнику, но не приметил кого-либо. Тем не менее, легкий прохладный ветерок подхватил рукав его кимоно, однако наследник с еще большим непониманием воззрился на Такаяму:

– Не настолько холодно, чтобы вызвать дрожь. Ты боишься чего-то?

Юи отрицательно замотала головой и встала рядом с мужчиной, пытаясь улыбнуться. Она обещала быть хорошей женой, а значит, не имела права портить ночь, когда он главный.

– Все в порядке, господин. – Девушка поклонилась, поправляя намокшие волосы, вода с которых капала на татами. – Простите за это. Должно быть, я доставляю вам немало хлопот.

Даже в темноте она заметила, как его губы изогнулись в слабой и хитрой улыбке, соглашаясь с ее выводом, да так, что чувство собственной ничтожности вновь овладело ей. Черные глаза скользнули с лица Кэтсеро на его руки, сложенные в замок на уровне живота и выражающие абсолютное спокойствие. Этот мужчина казался непредсказуемым: из состояния ледяного спокойствия он за несколько секунд наполнялся яростью, но столь же быстро остывал. „Что это? Особенность многих воинов? Но отец не бросается из крайности в крайность, а Джуичи… никогда не видела его в гневе“, – вспоминала Такаяма, делая шаг назад и упираясь спиной в сёдзи из-за наступающего самурая.

– Юи, я не люблю, когда мне лгут, особенно те, кто, как ты сказала, доставляют мне неудобства. – Асакура остановился в нескольких сантиметрах от нее, смотря сверху-вниз на сжавшуюся невесту. – Жена должна быть честна с мужем, в конце концов, ближе меня у тебя здесь никого не будет. Я не стану требовать у тебя правду, но только в этот раз. Сегодня есть дела гораздо важнее, не так ли?

Грубая от тренировок и меча рука аккуратно подхватила пояс белоснежной, но промокшей почти насквозь юкаты, и потянула на себя, развязывая его. Наследник с интересом посмотрел на распахнувшуюся ткань, отмечая, как часто вздымается грудь Юи, еле скрытая под одеждой. Она боялась того, что должно произойти, он видел это, но останавливаться не собирался: слишком изнеженна эта девчонка.

– Это будет больно? – Прошептала девушка, вспоминая слова Асами, шокировавшие ее.

Кэтсеро не удостоил ее ответом, лишь с нежностью коснулся светлой кожи, проводя пальцами от шеи все ниже и ниже, пока, наконец, не остановился на тонкой полоске оголенной кожи между двумя частями юкаты. Стоило мужчине с решительностью запустить руку под ткань и дотронуться до небольшой груди, помещавшейся в его ладони, как невеста невольно охнула, вжимаясь еще сильнее в сёдзи. Однако наследник, не обращая внимания на болезненную реакцию Юи, распахнул двумя руками надоевшую ему юкату, желая немедленно увидеть то, что принадлежало теперь ему безвозвратно.

– Я очень надеюсь, что это, – жадный взгляд мужчины скользнул по обнаженному телу, возбуждаясь от каждой родинки на белоснежной коже, от каждого вздоха девушки, поднимавшего упругую и нежную грудь, – не видел никто, кроме меня.

Юи замотала головой, в очередной раз оскорбленная намеками на потерянную девственность, но Кэтсеро, не дожидаясь ответа, притянул ее к себе и грубо впился в пухлые губы невесты, которая на несколько секунд застыла, не зная, что делать. Покоряясь сильным рукам, уложившим ее на футон, она неуверенно ответила на жадный поцелуй, чем распалила молодого самурая еще сильнее. Щеки залились краской, а все тело загорелось, когда Асакура наскоро избавился от мешающего кимоно и вынудил Такаяму обхватить ногами его бедра, отчего та зажмурилась, готовясь испытать ужасную боль.

– Так боишься меня? – Шепнул Кэтсеро ей на ухо, готовый овладеть ей в любую секунду, но отчего-то не способный оторваться от уставших губ. – Успокойся, секундная боль, а потом лишь сладкое наслаждение.

– Асакура-сан… – Еле выговорила Юи его имя, ощущая непонятное, но приятное чувство внизу живота. – Прошу, не делайте мне больно.

Прислушавшись к просьбе невесты, мужчина смягчил горячий поцелуй и посмотрел ей в глаза, тяжело дыша. Ее тонкие длинные руки покоились на его шее, неосознанно притягивая ближе к себе, а губы чуть более уверенно поддавались на нежные поцелуи, пока Кэтсеро обхватывал ее крепче. Резкая боль, зародившаяся между бедрами, заставила Такаяму вскрикнуть, а самурая судорожно выдохнуть. Слезы брызнули из ее глаз, но крепкая хватка не давала отодвинуться, поэтому невеста закусила нижнюю губу, удерживая внутри крик.

– Тише, боль утихнет. – Успокаивающим тоном произнес Асакура, нависая над ней и медленно двигаясь внутри девушки, пока она с закрытыми глазами старалась совладать над собой. – Забудь, что ты Такаяма, с сегодняшней ночи ты лишь моя.

Юи видела перед собой только темноту, боясь открыть глаза и посмотреть на человека, которого ненавидела всей душой, презирала и опасалась. „Мой брат… ему было бы стыдно за меня. Отдалась его убийце…“ – мысленно плакала девушка, чувствуя, что жених прислонил ее запястья к полу, больно сжимая их. Тяжелое мужское дыхание над ухом, жгучая боль внизу живота и чувство вины почти довели невесту до отчаяния, но внезапно легкая волна незнакомого доселе удовольствия, вынудила ее слабо изогнуться под Кэтсеро. Легкий смешок донесся сквозь частые вдохи, когда он еще сильнее прижал к себе напуганную Юи, не останавливаясь и наслаждаясь ее тихими стонами.

– Думаешь о том, как убил его? – С ноткой злорадства в голосе поинтересовался самурай, отчего девушка мгновенно распахнула свои большие глаза, полные боли. Однако набирающий темп наследник не дал ей возможности ответить, заставляя в очередной раз еле слышно вскрикнуть. – Я испытал радость, когда понял, что единственный сын Такаямы Акиры умер от моего меча. Что его семья, годами занимающая лидирующее положение, просто исчезнет, уступив место нам…

Движения мужчины стали быстрыми и глубокими, но Такаяма, шокированная заявлением жениха, попыталась вырваться из цепкой хватки, сжимаясь и отталкивая его от себя. Тот с победной улыбкой, покрыл ее шею нежными поцелуями, не обращая внимания на слабые попытки невесты, и шепнул на ухо:

– Попрощайся с прошлым. Твой дом здесь. Твоя семья – это я.

– Нет! – Рыдающим голосом произнесла Юи, стыдясь того удовольствия, что получает рядом ним. – Отпустите меня, пожалуйста.

Несколько резких движений внутри нее, вызвали очередной стон, слетевший с мягких губ, и громкий выдох Кэтсеро, тут же впившегося в них. Около минуты они лежали в ожидании, пока сердцебиение успокоится, а дыхание выровняется, и когда, наконец, самурай оторвался от губ девушки, он посмотрел на ее лицо, мокрое от слез, и почувствовал, как дрожит под ним нежное тело. Она была напугана, унижена и оскорблена.

Асакура поднялся с футона, не отрывая глаз от лежащей на нем Юи, чья бледная кожа была залита лунным светом, еле проглядывающим сквозь сёдзи, и набросил на себя кимоно, до этого валявшееся в стороне.

– Я скажу семье, что вопрос с твоей невинностью закрыт, и в ближайшее время ты выйдешь за меня. – Его голос звучал отчасти радостно, отчасти… виновато. – После того, как вернусь из похода.

Такаяма взглядом отыскала смятую на полу юкату и, медленно присев, подтянула ее к себе и прикрылась, смотря куда угодно, но не на будущего мужа. Дрожащие руки прижимали к себе все еще мокрую плотную ткань, а растрепанные волосы закрывали оголенные плечи и лицо. Она слышала, как ткань кимоно Кэтсеро шелестела под его настойчивыми и грубыми пальцами, чье прикосновение девушка чувствовала на своей коже до сих пор.

– Он продлится около месяца, тебе придется подождать. Будешь жить здесь спокойно, в окружении слуг. – Асакура сел на пол в своих темных одеяниях и убрал с лица Юи пряди, мешавшие посмотреть на ее заплаканное лицо. – Больно лишь первый раз…

– Мне больно не от этого! – Перебила его невеста, позабыв о всякой покорности самураю. – Вы сказали такие ужасные слова, оскорбили моего отца и брата. Я пообещала быть вам верна и постаралась простить за то, что вы совершили, но… вы все испортили, Асакура-сан.

Мужчина задумчиво провел рукой по волосам, непривычно коротким для военного, и поджал губы. Он не испытывал угрызений совести ни за один поступок в своей жизни, и тем более не желал слышать, как какая-то женщина обвиняет его в том, в чем Кэтсеро сам не считал себя виновным.

– Это война, Юи. За власть, за сюзерена. Никто не виноват, что твой отец выбрал проигравшую сторону, я же добился победы своего господина. – Самурай смотрел прямо в глаза девушке, смаргивающей навернувшиеся слезы. – Я удивлен, что ты такая слабая. Тебя не учили самообороне, выносливости, терпению? В тебе нет ничего от настоящей дочери самурая.

Такаяма сглотнула и тонкими пальцами вытерла со щек влагу, выдавшую ее за несколько секунд. Она слышала подобное не в первый раз: в их старом доме, когда клан процветал под лучами славы своего господина, многие служанки посмеивались над юной девушкой, которая вот-вот должна была войти в возраст, подходящий для замужества. Они перешептывались за спиной дочери хозяина, называя ее чересчур изнеженным цветком, который привлекает лишь своей внешностью.

– Отец был занят воспитанием Джуичи, а мама считала, что мне не нужно ничем заниматься, кроме готовки, рукоделия и музыки. – Юи задрожала от сквозняка, проникшего через щель в сёдзи, и закуталась еще больше в юкату, однако та ничуть не согрела ее. – Поэтому я не знакома с военным делом, лишь пару раз видела битвы, в которых отец побеждал. Мой брат хотел обучить меня хотя бы как правильно оружие, но он… умер.

Асакура, внимательно слушавший девушку, нахмурился, осознавая все прорехи в воспитании невесты. „Сделали из нее красивую куклу, неспособную постоять за себя. Вот отчего она столь пуглива: привыкла быть под защитой семьи“. – Размышлял самурай, а затем медленно взял с футона тонкое покрывало и набросил на плечи замерзшей невесты. Та в ответ благодарно кивнула и даже улыбнулась уголками губ, еще не вернувшись в реальность из воспоминаний о своем беззаботном прошлом, где все было хорошо.

– У меня много врагов, а потому тебе надо стать сильнее. – Произнес Кэтсеро, видя, что ее злость ослабла. – Недоброжелатели есть даже здесь, мои братья и их жены тебе не рады. Если я уеду на месяц, как ты выдержишь их?

– Я боюсь, у меня не хватит сил. – Прошептала Юи, вспоминая мысли о смерти, посетившие ее в онсэне. – Я же лишь товар, Асакура-сан, так какая разница, что со мной станет? По правде говоря, часть слухов, ходивших в городе, были правдой.

Наследник сильно напрягся, что было заметно по приподнятым плечам и сжавшейся челюсти. Девушка опасливо взглянула на охладившееся лицо жениха и неуверенно коснулась его руки, сжатой в кулак. Даже в тишине комнаты Такаяма почти слышала, как кричал самурай внутри себя, требуя правды. В чем его обманули?

– Когда мне исполнилось пятнадцать, отец брал меня на переговоры с военачальниками и даже с сюзереном. Все они соглашались выполнять его просьбы, но взамен просили оставить меня наедине с ними. – Невеста не умолкала, предчувствуя, что Асакура в любой момент может выйти из себя, но он внимал каждому слову, не перебивая ее. – Мне было страшно, когда я оставалась с этими мужчинами одна, а отец и Джуичи считали, что так я помогаю клану. Развлекаю их, общаюсь, веду себя, как гейша, пока они старались лишь раздеть меня. Отец возвращался только тогда, когда я начинала кричать, пугаясь, что меня изнасилуют. Делал вид, что не позволял никому так надо мной издеваться и уводил, не оставляя им иного выбора, кроме как беспрекословно выполнить его желание.

Кэтсеро резко выдохнул, выпуская злость на волю, а Юи закусывала губу, чувствуя небольшое облегчение от того, что поделилась подобным хоть с кем-то. Она с опаской проследила за взглядом наследника и увидела на белом футоне небольшое красное пятно. Подтверждение того, что не все слухи оказались правдивыми, хотя и большей их части хватило бы, чтобы отказаться от такой невесты.

– Если мне попадется на глаза твой отец, я перережу ему глотку. – Процедил сквозь зубы самурай, вспоминая жадность, кипевшую в Акире. – Я запрещаю тебе видеться с родителями и прекращаю выплачивать им деньги. Пусть гниют в нищете.

Такаяма вцепилась пальцами в рукава кимоно жениха, и привстала на колени, то и дело качая головой.

– Нет, пожалуйста! Это же сделка: я выхожу замуж за вас, а вы даете моей семье деньги на достойную жизнь. – Испуганно бормотала она, думая о том, как разгневается отец, когда не получит желаемое. – Асакура-сан, я рассказала это не для того, чтобы оскорбить вас, поверьте.

Мужчина аккуратно усадил ее обратно, стараясь не обрушить гнев на невинную девушку.

– Никакой сделки не будет. Я отказываюсь платить Такаяма Акире за то, что он отдал мне свою дочь, дабы вновь получить то, что он желает. – Ледяным тоном ответил Кэтсеро, вставая и хватая окровавленную простыню. – Это доказательство того, что ты принадлежишь мне. Попытается вернуть тебя, я убью его.

Юи горько пожалела о том, что рассказала правду наследнику, который теперь разъяренно ходил по комнате, сжимая в руках простынь. Девушка была уверена, что отец явится в дом Асакура сразу, если оплата не поступит вовремя, и тогда никто не пожалеет его.

– Выйдешь за меня перед тем, как я уеду, а после не ступишь за пределы дома до моего возвращения. – Самурай плотно закрыл сёдзи и в два шага пересек комнату, останавливаясь у выхода в коридор и оборачиваясь к невесте, потерянно стоявшей посреди спальни. – Я благодарен тебе за правду, не считай это своим наказанием.

Самурай отодвинул легкую дверь и бросил прощальный взгляд на Такаяму, отцу которой только что подписал смертный приговор в своих мыслях.

«Несомненно, он явится сюда до моего отъезда, и тогда я с радостью избавлюсь от “великого” воина, прокладывавшего себе дорогу с помощью шантажа».