Читать книгу Цветок на лезвии катаны. Книга 1 - - Страница 15

Мягкие лапки подросшего котенка аккуратно ступали по деревянному полу, пока серо-голубые глаза с любопытством заглядывали в гостиную, где толпились люди. Химэ не могла отыскать свою хозяйку среди облаченных в серо-белые кимоно гостей, которые совершенно внезапно нагрянули в дом, словно случилось что-то плохое. Однако никто из присутствующих не плакал, лишь смотрели с поджатыми губами на урну, что стояла в токонома. У некоторых на лице проскальзывала улыбка, больше напоминающая оскал, отчего котенок поспешил покинуть загадочную комнату. Кошка боялась даже мяукнуть, чтобы не вызвать злость кого-либо из людей в темных одеждах, а потому смиренно и молчаливо бежала по коридору, выискивая взглядом знакомую фигуру.

Обежав на коротких лапах почти весь дом, Химэ громко мяукнула от досады и хотела было бросить поиски, как с разбегу наткнулась на огромные ноги незнакомца. Кошка испуганно запищала, когда мощные руки, способные раздавить животное одним движением, спешно подняли ее на руки, а еще через секунду перед ней возникло суровое мужское лицо, испещренное морщинами. Волосы гостя серебрились в тусклом свете масляных ламп, а черные глаза с прищуром изучали котенка, призывающего на помощь кого-нибудь из жителей дома. Мужчина уложил Химэ на предплечье и двинулся дальше, уверенно продвигаясь вглубь дома в сопровождении прислуги и собственных родственников, которые непозволительно громко хохотали в скорбящем доме.

Черный котенок уже собирался выпустить длинные и острые когти, чтобы высвободиться из чужой хватки, но вдруг заметил в нескольких метрах от себя хозяйку, которая стояла, не двигаясь, рядом с мужем. Химэ облегченно заурчала, понимая, что вот-вот она вернется к той доброй девушке, подобравшей ее недавно в саду. Однако все надежды пошатнулись, когда грозный мужчина, подошедший к паре, застыл на месте, не торопясь возвращать найденыша хозяевам. Она вопросительно мяукнула и встретилась взглядом с молодой женой, почти сразу почувствовав неуверенность и чувство страха, сидевшие в ее груди.

– Такое красивое существо, несомненно, принадлежит самому прекрасному цветку в доме, не так ли? – Неожиданно голос мужчины, который крепко прижимал к себе котенка, оказался вовсе не таким строгим, а, наоборот, был пропитан доброжелательностью. – Юи, я очень рад видеть тебя. Ты стала еще красивее, чем в день нашей последней встречи.

Юная девушка скромно улыбнулась и благодарно поклонилась Комацу Сэйджи, который поспешил передать ей Химэ. Кошка уютно устроилась на руках хозяйки и заурчала, стараясь своей мягкостью уменьшить негативные эмоции, которые та испытывала. Она слышала, как часто бьется сердце в груди Юи, и замечала, что присутствие мужа отнюдь не делает ее спокойнее. Странно. Новый глава семьи застыл, как вкопанный, когда услышал комплименты в адрес жены и еле заметно сжал челюсти.

– Благодарю вас за столь приятные приятные слова, Комацу-сан, но вы явно преувеличиваете. – Неуверенно пробормотала девушка и почесала за ухом найденыша, чтобы успокоиться. – Надеюсь, что пребывание в нашем доме не разочарует вас.

Сэйджи усмехнулся и кивнул в ответ на ее слова, не преминув возможностью оценить подросшую девочку, которую он знал с самого рождения. Дочь Акиры всегда была красивым ребенком, но сейчас перед самураем стояла настоящая красавица, которая возбуждала интерес у каждого мужчины, оказавшегося рядом с ней. Ее бледная кожа напоминала снег, а легкий румянец на щеках придавал вид скромницы, что не мог не отметить Комацу. Взгляд больших глаз в обрамлении длинных ресниц не смел подниматься выше шеи гостя, чтобы не показаться самоуверенной, пока пухлые бледно-розовые губы изгибались в нервной улыбке. Кимоно печального темно-серого цвета из дорогой ткани, надетое на хрупкую дочь самурая, не уменьшало ее красоты, но и не делало красивее: ее изысканной внешности не подходил траур. Выступающий животик, обмотанный черным оби, был, к неожиданности всех присутствующих, почти незаметным, но, тем не менее, сумел прервать неподобающие фантазии гостя.

В деловое русло его мысли вернул и новый глава клана Асакура, стоявший рядом со смущенной вниманием женой, глаза которого недобро сверкнули, когда он заметил излишне любопытный взгляд нового союзника. Ревность Кэтсеро несказанно удивила Сэйджи, который до приезда в дом Асакура думал, что между девушкой и ее мужем нет никаких чувств. Для наследника это был брак по расчету, а Юи, как считал гость, была насильно выдана замуж за человека, убившего ее брата, поэтому единственное чувство, которое двое могли испытывать друг к другу – это неприязнь. Так думал Комацу до этой секунды, когда наткнулся на предупреждающий взгляд Асакуры, говорящий о том, что жена для него – не просто средство политического влияния. «Как интересно…», – успел подумать гость, прежде чем сдержанно поклониться новому хозяину дома.

– Асакура-сан, примите мои соболезнования в связи со смертью вашего дедушки. Он был достойным воином и прекрасным стратегом. – Глава семьи Комацу выпрямился, проследив краем глаза, чтобы и остальные его родственники высказали свое почтение. – Однако смею надеяться на то, что вместе мы сможем повести наши кланы к достойному будущему.

Молодой самурай поклонился в ответ, выступая вперед и оставляя робкую жену позади себя. В отличие от множества гостей, присутствующих в доме, он предпочел облачиться в черные хакама, надетые на столь же мрачное кимоно. Наследник носил траур осознанно и с уважением к почившему старику, а не из вежливости, как делали его братья, прячущие улыбки в гостиной с погребальной урной. Никто из них не пожелал сидеть всю ночь после смерти дедушки рядом с его телом, чтобы читать молитвы вместе с монахом из ближайшего храма, лишь громкий рык старшего брата вынудил их остаться в комнате, где до сих пор пахло смертью.

В ту ночь Кэтсеро в очередной раз убедился в том, что родственные узы сгнили давным-давно. «Здесь все ненавидят друг друга, даже жены втайне молятся о том, чтобы мужья не вернулись с битв», – размышлял темной ночью Асакура-старший, бросая взгляды на уставшую девушку рядом с собой. Юи была единственной, кто беспрекословно помогал ему в организации похорон, стойко перенося бессонные ночи и неприятные процедуры, предшествующие кремированию тела. За все, что она сделала за прошедшие три дня, мужчина был ей бесконечно благодарен.

– Я тоже очень рассчитываю на наше сотрудничество, Комацу-сан. Прошу, располагайтесь в ваших покоях, служанки уже все подготовили. – Самурай наспех подсчитал родственников, которых гость привез с собой, и понял, что, в случае какого-либо конфликта выстоять против такого количества воинов будет сложно. – Чуть позже все, кто пришел почтить память дедушки, покинут дом, так что обсуждение всех формальностей я бы хотел отложить до ужина.

Сэйджи вновь слабо улыбнулся, отмечая про себя, что дерзости в хозяине дома столько же, сколько и смелости. Тем не менее, заверив наследника в том, что они с радостью подождут до вечера, Комацу махнул рукой своей свите, отдавая приказ следовать за служанками, которые должны были отвести всех в свежеприготовленные комнаты. Гость заметил, как сжалась юная Такаяма, когда толпа самураев двинулась дальше, обогнув ее и Кэтсеро, и пришел к убеждению, что девочка почти не изменилась.

– Скажите, Асакура-сан, а Токугава не соизволил посетить дом своего вассала, чтобы выразить свои соболезнования? – Задумчиво протянул мужчина, заранее зная ответ.

Молодой самурай равнодушно пожал плечами и многозначительно посмотрел на союзника, подтверждая его догадку. Естественно, сёгун и не думал приезжать на похороны, отмахнувшись коротким письмецом, прочитав которое Асакура тут же смял и выбросил. С каждым днем его злость на обнаглевшего дурака у власти становилась сильнее, в то время как желание сотрудничать с Комацу Сэйджи, проделавшим долгий путь, росло.

– Токугава-сан предпочел выразить свои соболезнования в письме. Видимо, очень занят государственными делами. В любом случае, я даже рад, что он не приехал, иначе нам бы не удалось обсудить сотрудничество в спокойной обстановке. – Холодно ответил Асакура и нахмурился, услышав позади себя громкое мяуканье.

Из-за бессонных ночей наследник стал раздражительнее, а потому любой звук действовал ему на нервы. Однако короткого взгляда на юную девушку, которая стояла позади и с любовью гладила черную шерсть подросшей кошки, ему хватило, чтобы подавить в себе злость. Юи же виновато взглянула на мрачного мужа и прикусила губу, безмолвно извиняясь за шум.

– Я бы с радостью посидел с ним за одним столом, чтобы иметь возможность высказать в лицо все, что думаю о его «правлении». – Бесстрашно заявил Сэйджи, пока Кэтсеро обеспокоенно оглядывался вокруг, чтобы убедиться в том, что никто из гостей не подслушивает. – Впрочем, такая возможность мне еще выпадет на поле боя, а до тех пор я с удовольствием разделю сакэ с нашими новыми друзьями – Асакура.

Новый глава клана улыбнулся и низко поклонился Комацу, с удовлетворением отмечая, что тот сделал то же самое. Спустя несколько секунд мужчины выпрямились, а девушка, стоящая рядом покраснела от ухмылки, которую ей подарил старый знакомый. Она с облегчением выдохнула, когда гость изъявил желание отдохнуть после долгой дороги, и выпустила из рук кошку, которая вопросительно мяукнула и осталась сидеть рядом с взволнованной хозяйкой. Юи не знала, как относиться к такому великодушию со стороны Сэйджи, но про себя решила быть осторожнее с ним и его свитой.

– Господин, не хотели бы и вы отдохнуть перед ужином? – Тихо спросила молодая жена, чувствуя легкое головокружение. Три бессонные ночи не прошли бесследно. – Гости, пришедшие почтить память Тэцуо-сан, уже расходятся по домам, поэтому вы можете немного поспать.

– Некогда отдыхать, надо проследить, чтобы ни один любопытный нос не остался в доме. – Проворчал Кэтсеро, поворачиваясь к ней и протягивая вперед руку, чтобы погладить по шелковистым волосам. – Иди к себе, отдохни и подготовься к ужину, Реико тебе поможет.

Такаяма тяжело вздохнула, но не нашла в себе сил, чтобы спорить. Она прикрыла глаза, когда ее лба коснулись едва теплые губы, и слабо улыбнулась. Мягкая постель в спальне манила ее, поэтому, попрощавшись с мужем, Юи поспешила отправиться в комнату, чтобы забыться сном хотя бы на пару часов. Тем не менее, ни осознание того, что никто не потревожит ее, ни долгожданный отдых не избавили от переживаний. «Интересно, встречался ли отец с Комацу-сан после того, как я покинула дом?» – Размышляла молодая жена, положив голову на небольшую подушку и отвернувшись к закрытым сёдзи, которые вели в сад, где царствовала осень. Ледяной ветер завывал снаружи, вынуждая ее укутаться в одеяло по самый нос, пока теплый пушистый комочек, свернувшийся рядом с ее животом, уютно урчал и позволял себя гладить. Химэ высунула голову из-под одеяла, приглядывая за юной девушкой одним глазом до тех пор, пока та не провалилась в крепкий сон, зарывшись рукой в ее мягкую шерсть. Котенок тихо мяукнул, словно желая хозяйке спокойной ночи, и устало зевнул, после чего со спокойной совестью отдался в объятия сна.

***

Коренастый мужчина, стоявший перед погребальной урной, задумчиво переводил взгляд с нее на людей, фальшиво скорбящих рядом. Естественно, никто из других кланов не был опечален смертью Асакуры Тэцуо, но пришли проститься с ним и высказать уважение семье, чтобы соблюсти правила. Большинство мужчин заливались теплым сакэ, предчувствуя долгую дорогу домой по промозглой погоде, в то время как их женщины выдавливали из себя ничего не значащие слезы. «Женщинам только дай повод пустить слезу – не будут медлить ни секунды», – с ухмылкой на губах подумал Иошито, однако тотчас же ее стер, заметив, как в комнату вошел старший брат.

Наследник. Глава клана. Эти титулы, подчеркивающие тот факт, что Кэтсеро имеет над ним власть, раздражали его. Каждую ночь младший брат грезил о том, как начнется их бой, он верил, что одолеет старшего, не прикладывая особых усилий, однако грезы сильно отличались от реальности. Иошито знал лучше многих, что Кэтсеро прекрасно владеет искусством боя: он способен пуститься в битву и орудовать сразу двумя мечами, двигаясь быстро и точно. «Впрочем, и у великих мастеров были свои слабые места. Не бывает непобедимых людей», – напоминал себе младший брат каждый раз, когда осознание суровой действительности обрушивалось на него. Скрипя зубами, мужчина смерил подошедшего брата презрительным взглядом и вновь повернулся к урне.

– Когда этот спектакль, наконец, закончится? Им давно пора расходиться по домам. – Недовольно протянул Иошито, изучая взглядом глиняное вместилище пепла деда. – Пришли опустошить наши запасы сакэ, да поплакать, пряча улыбки.

Асакура-старший устало растянул губы в ухмылке и кивнул, впервые за долгие годы соглашаясь в чем-то с братом.

– Любопытно, что никто в этом доме не скорбит по-настоящему, так что не тебе говорить про спектакль. Ты и ночь возле его тела не пожелал просидеть. – Упрекнул его наследник, слыша перешептывания за спиной. Всем было интересно, как изменится презренный клан после прихода к власти нового главы. – Хороший бы из тебя вышел глава семьи.

Молодой самурай ударил по больному и потому почти не удивился, когда Иошито резко повернулся и сделал угрожающий шаг по направлению к нему. Не желая устраивать сцену на глазах гостей, Кэтсеро отступил на пару шагов и поднял ладони, охлаждая пыл брата.

– Не будем ссориться, пока в нашем доме важные лица. К нам приехал Комацу Сэйджи с семьей, так что попридержи свое желание меня прикончить до его отъезда. – С отсутствующим выражением лица попросил Асакура-старший. Он понимал, что столкновения не избежать: Иошито слишком горд, чтобы беспрекословно выполнять его приказы. – Я хочу, чтобы на сегодняшний ужин собралась вся семья, поэтому не вздумай делать вид, что ты ничего не слышал.

– Зачем ты пригласил его в наш дом? Он же враг Токугавы, чего ты добиваешься? Надеешься, что случится чудо, и он согласится присягнуть сёгуну? – Принялся гадать младший брат, с подозрением смотря на наследника и краем глаза замечая, как гости, действительно, постепенно покидают гостиную. – Ты далеко не настолько глуп, чтобы в это поверить. Или же это твоя сердобольная женушка заразила тебя наивностью?

Молодой самурай поморщился и в два шага оказался в нескольких сантиметрах от брата, угрожающе сверля его взглядом.

– Ты задаешь слишком много вопросов. У меня свои причины, я хочу иметь хорошие отношения с его семьей, поэтому постарайся не опозорить меня во время ужина. – Предупреждающе прошипел Кэтсеро. – Свою жену тоже приводи, никто не должен оставаться в спальнях.

– Если ее не сразит недомогание, приведу. Не могу ничего обещать, – с кривой улыбкой заявил Иошито, обходя Асакуру-старшего по направлению к распахнутым сёдзи.

Наследник закатил глаза, ощущая усталость во всем теле, и позволил тому уйти. Слишком мало у него осталось сил, чтобы с кем-либо спорить. «Юи права, несколько часов сна мне не повредят. В противном случае рискую уснуть прямо во время ужина, вряд ли Комацу сочтет это признаком заинтересованности в нашем союзе». – Рассуждал утомленный самурай, медленно двигающийся по темному коридору. Он слышал, как двери то открываются, то закрываются, выпуская гостей в холодную ночь, и внутренне радовался тому, что они покидают дом. Похороны казались бесконечными, а траур пожизненным, поэтому, попрощавшись с дедушкой как того требуют традиции, Кэтсеро облегченно вздохнул. Он выполнил свои обязанности как следует, теперь ему остается вступить в права наследования и превратить клан в войско, которому он сможет беспрекословно доверять.

Однако, знают ли его братья это слово? И знаком ли он с ним сам, если осмеливается на предательство, клеймя себя клятвопреступником. «Я старался долгие годы очистить имя своей семьи, и все напрасно. Как бы не запятнать его еще сильнее». – Асакура отодвинул сёдзи, пересекая порог своей спальни. Темная и холодная, как и душа владельца. По крайней мере, так молодой самурай считал раньше, до того, как невинная девочка с длинными волосами и большими глазами предстала перед ним. Она была словно луна, что разгоняет ночную тьму, словно солнце, что согревает своими лучами в холодную погоду.

Со слабой улыбкой на губах наследник вошел в комнату и плотно закрыл за собой сёдзи, подперев их для надежности палкой. Мысли в голове беспорядочно метались из-за недосыпания, поэтому, когда мужчина лег на разложенный мягкий футон, глубокий и тяжелый сон не заставил себя ждать. Он спал без сновидений, не двигаясь: слишком устали тело и голова, чтобы размышлять о проблемах во время сна.

Тишина комнаты нарушалась лишь спокойным дыханием самурая и шумом ветра на улице, который разгонял опавшие на крыльцо листья, представляя себя маленьким ураганом, сносящим со своего пути деревни. Несмотря на отдаленность от Эдо, родовое гнездо Асакура располагалось в очень удачном месте: зимы здесь были снежные, но не настолько холодные, чтобы причинять неудобства жителям; весна была необычайно ароматной, бурлящей и радостной, благодаря буйному цветению сакуры и близости зеленого леса; лето же, хоть и не щадило никого, вынуждая людей стонать от жары, но дарило освежающие ливни гораздо чаще, чем в других деревнях, находившихся в двух днях езды; осень не оставляла равнодушным никого, когда густые деревья окрашивались в ярко-красные и оранжевые цвета, а затем сбрасывали с себя разноцветные наряды под переменчивым, но радостно сияющим солнцем.

Кэтсеро ненавидел свой дом, но одновременно с этим относился к нему с теплотой, которая может встречаться у человека по отношению к месту, в котором он вырос. Да, в этом доме жили и продолжают жить жестокие, беспринципные люди, один из которых забрал жизнь его матери и многих-многих ни в чем неповинных слуг, но это – его родной дом, и отныне все здесь будет так, как решит он. Молодой мужчина глубоко вздохнул, не прерывая сон, и перевернулся на бок, в то время как короткая вспышка сознания напомнила ему, где находится катана, чтобы в случае внезапного нападения, самурай мог быстро отразить его.

Асакура-старший всегда был готов к войне и не боялся погибнуть, но при условии, что было за что погибать. Сейчас же, стоя на распутье, он видел, что в прошлых битвах рисковал умереть ни за что, а точнее за глупого правителя, который дальше носа ничего не видел. Это задевало. Вассал почувствовал себя обманутым, а названный враг, встретившийся на пути и сказавший ему то, о чем он давно догадывался, усилил желание изменить все собственными руками. Однако гораздо проще Кэтсеро было бы принять решение, если бы он боролся только за свою жизнь и свободу, не рискуя при этом родными. Судьба младших братьев, Тэкео и Акихиро, волновала его ничуть не меньше, чем безопасность еще нерожденного ребенка. Они легко поддавались влиянию Иошито, который с самого детства подначивал их на шалости и глупые развлечения, за что Шиджеру сурово наказывал всех без исключения.

Если наследник оступится сейчас, если правда выйдет наружу раньше, чем он будет к этому готов, еще более строгое наказание из столицы не заставит себя ждать. Головы отрубят всем. Сначала заставят вспороть себе живот, словно животным, а затем, если повезет, острой катаной отделят тело от головы, прекращая агонию. Кэтсеро часто видел во сне, как умирает: на поле боя, раненный в честной битве; в темном лесу после нападения озверевших от голода ронинов; в собственной комнате от тяжелой болезни или отравленный кем-то из близких. Последнее было самым страшным. Понять перед смертью, что ты не просто умираешь, а умираешь преданным тем, кому доверял.

Внезапно сильный порыв ветра толкнул толстую ветку дуба на запертые сёдзи, ведущие на улицу, разрывая тонкую бумагу васи, отчего Асакура быстро открыл глаза и резко сел на футоне, хватаясь за рукоятку меча. Лишь спустя минуту мужчина, потревоженный неожиданным шумом, выдохнул и проклял разбудивший его ветер. Впрочем, половинчатая луна на небе говорила о том, что проснулся он вовремя, поэтому самурай зевнул, не чувствуя какого-либо облегчения от короткого отдыха. Наследник поднялся с пола и подошел к перегородке, осматривая повреждения. Тяжелая ветка с тонкими расставленными прутьями свисала прямо за сёдзи и виднелась сквозь порванную бумагу, которая шелестела от сильного ветра.

«Надеюсь, что этот ураган – вестник удачи», – поджал губы Кэтсеро и потер переносицу пальцами, ощущая холодный воздух на своем лице. Служанки за его дверьми уже бегали по дому, подготавливая все для приема гостей, но мужчина стоял перед поврежденной перегородкой, сверля ее взглядом. Его жизнь может оборваться так же легко, как рвется тонкая бумага, так стоит ли задуманное этого? Он резко обернулся и направился к выходу, чтобы отправиться на ужин и заодно отдать распоряжение о ремонте. – «Стоит. Уж лучше умереть, чем быть живым щитом для идиота».

***

Крепкие деревянные столы на кухне ломились от яств, чей аромат разносился по всему дому, пробуждая аппетит у каждого жителя. Несколько служанок взволнованно бегали по комнате, снимая с огня кастрюли, в которых кипели супы, раскладывали по изящным расписным тарелкам толстые кусочки поджаренной рыбы, мягкий рис и маринованные овощи, а также наполняли глиняные сосуды теплым сакэ. Работа кипела уже несколько дней, с момента смерти Тэцуо прислуга не ложилась спать, стремясь помочь хозяевам дома организовать церемонию прощания, а потому теперь, хоть и пытались делать все быстро, но то и дело ошибались: еда казалась пересоленной, суп перекипевшим, и не проходило ни минуты без чьего-либо вскрика от опрокинутой тарелки или ожога.

В стороне от всей суеты стояла Асами, переодевшаяся из грязной и серой рабочей одежды в светло-желтое кимоно, что так выгодно подчеркивало ее бледную кожу и яркие черные глаза. Девушка с ухмылкой наблюдала за страдающими служанками, опираясь на дверной косяк, и пропускала мимо ушей их возмущенные возгласы. Она не считала себя обязанной делать такую грязную, по ее мнению, работу. Особенно после того, как провела долгожданную ночь с новым хозяином дома. Отныне все здесь принадлежало Кэтсеро, и Асами хитро ухмылялась каждый раз, представляя, как он дарует ей положение любовницы и подарит отдельные покои. Возможно, это казалось напрасными надеждами, но девушка слишком хорошо его знала, чтобы поверить в то, что сердце его принадлежит другой. Сердце, может, и да, но тело нет.

Наигранно вздохнув, она отделилась от косяка и вышла в коридор, спасаясь от духоты кухни. Асами элегантно перекинула длинные волосы за спину и поправила наряд, после чего короткими шажками направилась в сторону хорошо знакомых ей покоев. Девушка пыталась подавить в себе волнение, вспоминая, какими дикими и страстными были поцелуи четыре дня назад, как сильно она впивалась пальцами в спину Асакуры, когда он, не церемонясь, взял ее, забыв обо всем. Момент их любви казался бесконечным и прекрасным, однако то, каким образом мужчина выставил ее за дверь, пробудило обиду, которая не утихала вплоть до сегодняшнего дня. Конечно, она почувствовала удовлетворение, когда Юи застала их вместе, но только на короткий миг. К этой девчонке он относится совершенно иначе, не так, как к ней.

Асами замечала каждое мягкое прикосновение его пальцев к волосам и подбородку жены, ощущала ту нежность, с которой наследник это делает, и злилась. Злилась оттого, что к ней он так никогда не прикасался. «Чем я хуже этой неумехи?!»– Задавала служанка себе этот вопрос каждый раз, когда становилась свидетельницей того, как вся ласка, которой так не хватало самой Асами, доставалась другой. Девушка погрузилась в мрачные мысли и даже громко прорычала, сжимая кулаки и ускоряя шаг, и сама не заметила как перед ней вырос высокий мужчина, шедший, очевидно, в противоположную сторону.

– О, простите, чуть не сбил с ног такую прелестницу! – Раздался над ухом Асами низкий голос, заставивший ее испуганно поднять глаза, чтобы рассмотреть гостя.

Седовласый, но полный энергии мужчина стоял в нескольких сантиметрах от служанки и придерживал ее за плечи, словно опасался, что она сбежит. Однако она была не из тех, кто просто так убегает, поэтому девушка вопросительно приподняла брови, оценивая и дорогие одежды самурая.

– Вы, наверное, жена одного из братьев Кэтсеро?

Асами поморщилась, не скрывая своего отвращения к каждому из братьев возлюбленного, и замотала головой, вырываясь из хватки гостя.

– Нет уж, не надо мне такой печальной участи. Я любовница Кэтсеро, меня зовут Асами. – Выпалила ровным и уверенным голосом она, низко кланяясь перед мужчиной. – И простите, это я виновата, что налетела на вас, совсем не смотрела по сторонам. Надеюсь, вы извините мне мою грубость.

Девушка заметила, как недоверчиво сощурились глаза самурая, когда он услышал представление служанки, и почувствовала обиду. Почему он сомневается?

– Ничего-ничего… Я, признаться, и не догадывался, что у Асакуры-сан есть… любовница. – Прерывисто произнес мужчина и почесал затылок, недоумевая.

На первой встрече с Юи и ее мужем гостю показалось, что наследник души не чает в хрупкой девушке рядом с собой.

– Что же, Асами-сан, рад с вами познакомиться. Я – Комацу Сэйджи.

Прислуга в желтом кимоно приоткрыла рот от удивления и вновь низко поклонилась главе семьи, недоумевая про себя, зачем Кэтсеро пригласил его в дом. Связано ли это с его хмурым настроением, с которым он вернулся из столицы в родное гнездо? Что будет, когда Токугава прознает о таком своеволии вассала? Асами прикусила губу и выпрямилась, не сводя напряженного взгляда с Сэйджи.

– Вы приехали так далеко, чтобы посетить похороны, это похвально. – Служанка попыталась выровнять голос, смотря на статную фигуру самурая, пока тот с тем же любопытством наблюдал за ней и кивал. – Тэцуо-сама был вашим другом?

Промахнулась. Асами поняла это, как только из груди мужчины раздался сдавленный хохот, и почувствовала, как лицо начинает гореть.

«Идиотка, да разве могли они быть друзьями? Комацу же с давних пор поддерживал Такаяма Акиру, то есть он был почти что врагом для семьи Асакура», – ругала себя прислуга, с содроганием слыша шаги впереди, которые становились все громче. Девушка почти не сомневалась в том, что идет Кэтсеро: его уверенный шаг она не спутала бы ни с каким другим.

– Нет, мой клан и Асакура никогда не дружили. До сегодняшнего дня. Я приехал, чтобы выразить сочувствие Кэтсеро. Было бы неплохо, если бы наши семьи стали друзьями теперь, в такие неспокойные времена, не находите? – Разумеется, вопрос, заданный Комацу, был риторическим: его не интересовало мнение легкомысленной девушки перед собой. – А, вот и Асакура-сан.

Асами нервно сглотнула, когда увидела, каким суровым взглядом ее сверлит возлюбленный, и сделала пару шагов назад. Наследник не стал переодевать траурное кимоно на нечто более цветное, но посеревшее лицо немного просветлело ото сна. Тем не менее, он по-прежнему выглядел утомленным. Мужчина скользнул неодобрительным взглядом по одежде прислуги и отрицательно замотал головой, концентрируя внимание на ней, а не на важном госте.

– Почему ты не на кухне и кто позволил тебе наряжаться? – Ледяным тоном поинтересовался у девушки Кэтсеро, после того как остановился рядом с Комацу и коротко ему кивнул. – Остальные служанки так хорошо справляются с работой, что ты решила отдохнуть?

Молодой самурай наблюдал за тем, как бывшая любовница оскорбленно нахмурилась, но не отступила, прищуриваясь. Он до сих пор жалел, что позволил желанию взять верх над разумом и дал Асами повод полагать, что их связь вновь такая же крепкая, как и раньше. Нет, это давно в прошлом.

– Переоденься и помоги другим, иначе я вышвырну тебя из дома на собачий холод! – Каждое грубое слово, произнесенное возлюбленным, ранило ее давно заледеневшее сердце, однако Асакура не хотел с ней церемониться. Слишком хорошо он ее знал. – Отправляйся на кухню. И скажи Реико, чтобы помогла собраться Юи. Немедленно.

Кэтсеро услышал оскорбленный вздох и указал рукой в глубину дома. Туда, где и было ее место. Прислуга нехотя поклонилась мужчинам и резко развернулась, давая возможность обоим полюбоваться на блестящие черные волосы и красивые формы, скрытые под нарядом, который она так долго выбирала. «Вечно он ко мне придирается и ведет себя так, будто мы – чужие», – злилась на ходу девушка, развязывая широкий оби и поджимая красивые губы.

Вновь оказавшись в ненавистной комнате для прислуги, Асами не торопясь сменила красивое кимоно на бесцветную рабочую одежду. В ее груди заклокотала обида, и не успела она взять себя в руки, как уже через пару мгновений обнаружила себя всхлипывающей на полу дурно пахнущей комнаты. «Ненавижу его, ненавижу! Почему все со мной обращаются, как с мусором?!» – Злилась девушка, пряча лицо в ладонях. – «Как же мне все осточертело здесь…»

– Асами-сан, вы в порядке? – Неожиданно услышала служанка тонкий голосок подле себя и тут же отвернулась от нежданной гостьи, пряча слезы. Она не позволит никому видеть себя слабой. – Что-то случилось?

– Это тебя не касается, уходи. Я хочу побыть одна. – Прошептала в стену Асами, узнавая этот голос. – Иди лучше помоги своей безмозглой хозяйке одеться.

Реико слегка нахмурилась и хотела было начать спорить с ней, однако вовремя остановилась, понимая, что не стоит портить ей настроение еще больше. Тем не менее, девочке стало обидно за Юи, которую она начала воспринимать не только госпожой, но и близким другом, а потому в ней начали бороться чувство долга и чувство такта.

– Простите меня за грубость, Асами-сан, но госпожа Асакура не сделала вам ничего плохого. Она живет жизнью, которую ей выбрали родители, от нее ничего не зависело, поэтому злиться на нее за то, что она вышла замуж за господина – глупо. – Чувство долга победило, и Реико, сжав в кулаках дешевую серую ткань рабочего одеяния, принялась защищать ту, что так много для нее сделала.

Старшая служанка медленно поднялась на ноги и повернулась к младшей, пронзая ее ненавистным взглядом. Девочка ощутила, как по спине пробежали мелкие мурашки, а волосы на затылке встали дыбом и поспешила отступить к выходу. Она никогда не встречала столь разъяренных людей.

– Ты лезешь не в свое дело, Реико. Твоя дорогая госпожа – самая обычная избалованная девчонка, и она выбросит тебя из дома, едва ты посмеешь ошибиться. Все они такие, сначала благоволят жалким рабам, а потом выбрасывают. – Асами подошла к девочке, которая была на три головы ниже ее, и толкнула в коридор, освобождая проход. – Так что беги, прислуживай ей, но будь готова к тому, что завтра от тебя могут избавиться, как от ненужной вещи.

Реико обняла себя руками, словно спасаясь от холода, исходящего от обиженной женщины, и посмотрела ей вслед. Она могла поспорить, что по щекам некогда сильной Асами вновь потекли слезы, которые та попыталась скрыть. Впрочем, девочка не нашла в себе силы, чтобы пожалеть ее.

«Каждый получает по заслугам», – напомнила она себе и охнула, вспомнив про Юи, которой надо помочь.

Служанка поспешила в другое крыло дома, шурша босыми ногами по вычищенным до блеска деревянным полам, но добравшись до покоев госпожи обнаружила, что та давно бодрствует и даже ухитрилась самостоятельно надеть двухслойное кимоно из тяжелой ткани.

Такаяма Юи сидела на коленях на полу и расчесывала запутавшиеся волосы перед зеркалом, поэтому когда Реико зашла в комнату и хихикнула над неряшливо завязанным оби, смущенно обернулась и состроила страдальческую гримасу.

– Совсем плохо, да? Я одевалась больше часа, но с животом стало так неудобно, что я сдалась. – Пожаловалась девочке госпожа и привстала с татами, чтобы покрутиться перед ней. – Оно такое красивое, правда?

Прислуга не могла не согласиться. Роскошный наряд из дорогой ткани теплого персикового цвета очень подходил ее бледной коже и темным волосам, отражая здоровый румянец на щеках. Реико двумя осторожными движениями запахнула кимоно и правильно надела оби на хрупкую фигуру, пока девушка стояла неподвижно, придерживая рукой животик.

– Этот цвет идет вам гораздо больше, чем черный. Надеюсь, у вас больше не будет повода носить траур. – Доброжелательно произнесла девочка, чем заслужила широкую улыбку Юи, которая мгновенно подняла ей настроение и заставила забыть о выходке Асами. – Как вы себя чувствуете? Отдохнули хоть чуть-чуть?

Дочь самурая утвердительно кивнула и принялась вновь укладывать непокорные волосы, так некстати закрутившиеся на кончиках. Она задумчиво посмотрела на украшения, лежащие в деревянной шкатулке, и вытащила оттуда скромную и хрупкую заколку в виде белой лилии. Цветок гармонично смотрелся с не по-осеннему светлым нарядом, поэтому Юи заколола им тонкие пряди у лица, убирая их назад. «Лицо у девушки всегда должно быть открыто», – не уставала повторять ее мать с самого детства, делая из волос дочери разнообразные прически.

– Меня по-прежнему мутит, а голова кружится, но я неплохо выспалась и надеюсь просидеть весь ужин, чтобы не обидеть Комацу-сан. – Улыбнулась Такаяма и поклонилась Реико в благодарность, чем вызвала у той приступ смущения. – Ты не видела Кэтсеро? Как он?

– Я встретилась с ним в коридоре перед тем, как пойти к вам, но он был очень занят общением с господином Комацу, и не сказал мне ни слова. – Про ссору с Асами девочка решила умолчать, чтобы не тревожить хорошее настроение Такаямы. – Я думаю, нам лучше поторопиться, потому что это было достаточно давно. Не стоит заставлять их ждать.

Юи согласно кивнула и вышла из комнаты в сопровождении служанки, придерживая полы кимоно, которое волшебным образом исцелило ее усталость. Внезапно даже переживания о правильности поступков мужа отступили, отчего девушка почувствовала себя лучше: она доверила ему свою жизнь и жизнь малыша внутри, и Кэтсеро, была уверена жена, не обманет ее доверия. По крайней мере, ее.

Едва Такаяма ступила на порог гостиной, посреди которой стоял широкий столик, как встретилась взглядом с седовласым гостем, с таким интересом рассматривающим ее. Она вежливо поклонилась и огляделась вокруг, пытаясь найти наследника, однако его и след простыл. В комнате, помимо них двоих, бегали служанки, торопливо раскладывая блюда, а по углам сидели Тэкео и Акихиро, волком смотревшие на гостя, которого никто из них не ожидал. Остальные же члены семьи Асакура отсутствовали, равно как и вся свита Комацу.

– Юи, присаживайся, Асакура-сан очень скоро присоединится к нам. – Радостным голосом пригласил Сэйджи за стол юную девушку, которая с опаской покосилась на младших братьев. Впрочем, те сделали вид, будто ее и нет, и продолжили сверлить взглядом мужчину. – Наконец, спустя долгое время, я имею счастье вновь видеть тебя. Как ты здесь поживаешь?

Такаяма послушно села за стол и ощутила тошноту, поступившую к горлу от ярких запахов вокруг, но стакан воды, внезапно протянутый гостем, лишил ее еще и дара речи. «Отчего он так добр? Неужели это из-за того, что ему удалось о чем-то договориться с Кэтсеро? Или же он просто притворяется?» – Юи больше верила в последнее, однако дрожащей рукой приняла воду и сделала маленький глоток. В этот же миг в ее голове пронеслась мысль, что она не ела почти трое суток, изредка перекусывая пресным рисом или похлебкой, и ребенок, наверняка, был очень голоден, хотя сама мать не могла заставить себя взять в рот даже кусочек рыбы.

– Хорошо, спасибо. Я долгое время не могла привыкнуть к новому дому, но сейчас мне сложно представить себя где-либо еще. У меня здесь даже появились друзья. – Дочь самурая поправила рукава кимоно, чтобы из-под них не выглядывали запястья, и посмотрела на дверь, надеясь, что муж вот-вот вернется. – Природа здесь чудесная, да и Асакура-сан очень добр ко мне, поэтому мне не на что жаловаться.

– Хм, настолько добр, что убил твоего отца? – Вопрос, заданный в лоб, заставил девушку застыть и испуганно поднять глаза на Комацу, однако его лицо продолжало светиться добротой. Тем не менее, где-то в глубине его темных глаз она разглядела любопытство и недоверие. – Я не могу упрекнуть его, так как Акира, как мне известно, пришел в ваш дом и провоцировал твоего мужа. Однако твое поведение меня удивляет, Юи. Ты всегда была очень… чувствительной девочкой и расстраивалась, когда кто-то наносил оскорбления Джуичи. Я хорошо помню это. Как-то раз я, перебрав лишнего с твоим отцом, обозвал твоего брата сопляком, который не умеет держать меч. Помнишь, что сделала ты?

Такаяма поджала губы и опустила глаза в пол, понимая, к чему он ведет. Очень смутно, но она помнила тот вечер и до сих пор могла ощутить боль от пощечины, которую ей дал отец за непозволительную выходку.

– Я перевернула на вас тарелку с едой и крикнула, чтобы вы никогда не обижали моего старшего брата. – Пробормотала Юи и услышала усмешку гостя.

– Да, это был очень смелый поступок маленькой девочки. Я все еще вспоминаю тот случай, когда мне хочется повеселиться. – Седовласый самурай без спроса взял с подноса глиняную чашку и налил себе теплое сакэ, не обращая внимания на цокнувшего языком Акихиро. – Скажи, а своего мужа ты тоже забросала едой? Хотя нет, там должно было быть что-то похуже, ведь я – оскорбил твоего брата, а он – убил его. Не думай, что я упрекаю тебя, но твой отец был моим другом, и когда он приезжал ко мне в последний раз, он сетовал на то, что отдал тебя, свою красавицу, этим… кхм, этой семье. Акира хотел верить в то, что ты ненавидишь человека, убившего Джуичи, но, видимо, он разочаровался перед смертью.

Молодая жена оглянулась на двух братьев, уже громко скрипевших зубами и стыдливо закрыла глаза, понимая, что они внимают каждому слову, и то, что они слышат, им не нравится.

– Я не понимаю, зачем мы об этом говорим. – Прошептала Юи, слыша шаги людей в коридоре, но глаза не открыла. – Вы же приехали сюда, чтобы подружиться с кланом Асакура, разве нет? Так зачем вы мучаете меня этими воспоминаниями?

– Мне не хочется мучить тебя, Юи, но я не могу понять, как ты можешь прятаться за спиной человека, на чьих руках кровь твоих родных? – Холодным тоном ответил Комацу, вставая с татами, чтобы встретить прибывающих. – Если бы не твое желание отгородиться от семьи, что тебя вырастила, Акира был бы жив, а твоя мать не была бы проституткой, пусть даже и при дворе сёгуна.

Девушка прижала ладонь ко рту и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от того, что все сказанное было правдой. Она слышала, как несколько мужчин зашли в гостиную и знала, что один из них – ее муж. Голос Сэйджи рядом с ней затих, теперь он активно разговаривал с другими гостями, пока Юи осмысляла сказанное, стараясь сдержать рыдания.

– Юи, почему ты плачешь? – Раздался над ее ухом обеспокоенный голос, а подбородка коснулись теплые пальцы. В следующую секунду она увидела перед собой размытое из-за слез лицо Кэтсеро, который хмуро смотрел на жену, пряча ее расстроенное лицо от стоявших позади.

– Можно я пойду к себе, пожалуйста? – Сдавленно пробормотала Такаяма, отворачивая лицо и вытирая капли со щек. Отрицательный ответ заставил ее громко всхлипнуть, но ей было все равно, даже если вся толпа гостей обернется на ее плач. – Я не могу… мне очень плохо, я хочу уйти, отпустите меня, прошу!

Позади нее раздалось шуршание, говорившее о том, что в дело решили вмешаться младшие братья, наблюдавшие за сценой со стороны. Асакура-старший поднялся на ноги, чтобы внимательно выслушать донесение Тэкео и Акихиро, и, по его сжавшимся кулакам, Юи поняла, что он разозлился. До нее доносились лишь обрывки фраз, в основном оскорбления, а подняв глаза на Комацу, общающегося в стороне со своими родственниками, она поняла, что разбирательства Кэтсеро его мало волнуют. «На чьей же он стороне? Зачем решил поговорить о моей семье и упрекать меня, если для него важно сотрудничество с Асакура?»

В конце концов, девушка не выдержала шума вокруг и проскользнула мимо мужа, не успевшего схватить ее за руку, в коридор. Однако далеко уйти она не успела: уже на углу грубая рука бесцеремонно обхватила ее талию, останавливая и разворачивая к себе. Черные глаза самурая с подозрением смотрели на жену, еще недавно широко улыбавшуюся.

– Ты должна вернуться туда, ты – член моей семьи, а на этом ужине должны быть все. – Хриплый голос не терпел возражений, но взгляд чуть смягчился, когда губы Такаямы задрожали.

– Зачем он это сделал? Почему он начал меня упрекать? – Принялась вопрошать она, словно не слыша убеждений наследника в том, что она нужна ему там. – Я устала быть везде разменной монетой, мое присутствие не меняет ничего, кроме того, что меня начинают унижать. Я не хочу туда идти…

Кэтсеро вдохнул воздух сквозь сжатые зубы и сурово нахмурился, беря девушку за локоть.

– Ты пойдешь туда, причем немедленно, а в причинах того, зачем Комацу начал совать свой нос в чужое дело, я разберусь позже. – Он принялся тащить ее за собой, но видя, что она упирается, остановился и глубоко вздохнул, чтобы не выйти из себя окончательно. – Юи, ты будешь там со мной, никто не посмеет тебе даже слова сказать, а если и попробуют, я пресеку это. Не заставляй меня вести тебя силой.

– Вы не понимаете! Он сказал, что я ужасная дочь, и что это я виновата во всем, что случилось с папой и мамой. Я не могу просто так вернуться туда и делать вид, будто ничего не слышала, потому что он прав. – Юи захлебнулась слезами и вырвала свою руку из крепкой хватки. – Все говорят одно и то же: что Джуичи и отец бы презирали меня за то, с какой легкостью я забыла о тех, кто меня вырастил, и полюбила того, кто почти уничтожил остатки моей семьи. Возможно, вы и привыкли к оскорблениям в свой адрес, к обвинениям в отсутствии чести, потому что жили среди этого всю жизнь, но я – нет. Я выросла, зная значение слова «верность», и совсем позабыла его здесь. Я не пойду туда, даже если вы меня силком потащите.

Дочь самурая заметила, как скривилось лицо мужчины и почти сразу испытала укол совести. По видимому, высказанное задело Асакуру, но, не успела она извиниться, как он развернулся и направился обратно в гостиную.

– Можешь отправляться к себе и сидеть там, сколько вздумается. Мне жаль, что ты предпочла манипулятора-отца мне, бесчестному выродку. – Бесцветным голосом сказал Кэтсеро, не поворачиваясь и останавливаясь в нескольких шагах от гостиной. – Надо было отказаться от тебя в тот день, чтобы понаблюдать, как Токугава станет следующим человеком, под которого попытается подложить тебя твой высокодуховный и честный отец.

Сказав последнее, наследник скрылся в шумной комнате, а Юи осталась стоять в коридоре одна, прижимая руку к груди. Что-то нестерпимо болело внутри, причем боль, которую причинил ей Комацу Сэйджи своей беседой, не могла сравниться с той, что терзала ее теперь. Ей захотелось побежать за мужем, ворваться в гостиную, полную недоброжелателей, и попросить прощения, однако ноги не двигались. Все, что ей оставалось – это смотреть перед собой и жалеть о словах, сорвавшихся с языка в порыве обиды.