Читать книгу «Три кашалота». Пернач психотерапевта. Детектив-фэнтези. Книга 15 - - Страница 3

II

I

– Ей богу, я словно в какой-то пьесе! – сказал себе Вьегожев. Не удивлюсь, если прочитаю в корпоративной стенгазете «Сапфира» «Кашалот», на смех всем сотрудникам, полковнику Халтурину и генералу Брееву, о своей бездарно сыгранной роли в театре, на подмостки сцены которого моя нога никогда не ступала!

Незаметно для самого себя Вьегожев, уже не первые сутки по ночам страдающий бессонницей от безответного чувства его Макушани, чуть задремал. Мысли его, однако, все еще выстраивались в русле главной производственной проблемы. Он собирался покопаться в событиях времен императрицы Екатерины II, поскольку именно к тому времени могущество Ивана Протасова должно было достигнуть своего потолка, но накопившаяся усталость, видимо, сыграла с ним свою шутку, и расстроенная психика вдруг шепнула: «Не волнуйся, к концу дня ты сыграешь свою необходимую роль! Только прошу, не сойти с ума, когда вместо Екатерины Великой встретишься сейчас с другой Екатериной, женой императора Петра I!» – «Сгинь и ты! Ты тоже капаешь мне на мозги?! Я хочу отдохнуть!..» – «Все, все, все! Я удаляюсь! Для того, чтобы принять для тебя самый холодный душ! Но, прости, сначала мне нужно подготовить театральные декорации!» – «Для кого же, несносная?!» – «О! Не так себе! А для высшего общества, для двора!» – «И о чем нынче ставят?» – глухо обронил Вьегожев. «О двух разыгравшихся партиях – сторонников Петра и его тайных противников, которые уже ставят на кон его собственную корону!» – «А сам-то он что, не подозревает об этом?» – «Неважно!.. Он занят мыслями о грандиозных планах России и о покорении Индии и Америки, не зная, что ему осталось жить считанные месяцы, максимум – год. Он думает о своей любимой Екатерине, которая одна только и может склонить его голову себе на колени и успокоить. Он еще не знает, что и она вот-вот предаст его с Монсом – братом той, которую он так любил!.. Он думает об их с Екатериной совместном чаде, сыне Петруше, который должен будет, по его замыслу, занять императорский трон; но бедный отец также не подозревает, что и Петруше жить отмерено считанные месяцы. Он думает и о своем незаконнорожденном сыне Иване Рюрикове, которого также мыслил императором Иваном VII, не подозревая, что того ждут преследования, тюрьма, а под конец побег из тюрьмы и поездка на американский континент – навсегда!.. Но он не знает о другом незаконнорожденном сыне, тоже Иване, отданном на воспитание купцу преданному разведчику и мореходу, жившему под личиной купца и подготовившему «своего сына» для служения России ученым человеком – металлургом, химиком и рудознатцем…»

– «Ты можешь все это заложить для меня прямо в систему, чтобы не тратить попусту время? – спрашивал «Идею» Вьегожев. – Или, вообще, выбросить из головы вон! И огради меня участвовать в столь дешевых банальных пьесах! Полная чушь!.. Пожалела бы и самого Петра! Не вздумай всем этим забивать его голову, если шаришь в чужих мозгах!» – «Ничего не поделаешь! Бывают и Пирровы победы, какие были всю жизнь у Ивана Грозного. Вот он-то точно не ухватил гармонии и жил всегда между совершаемым злом и добром: казнил и каялся беспрестанно! Видел бы ты его психику! Жуткая картина!..» – «Так ее можно увидеть?!» – «Хоть сейчас!» -«И если я получу ее графическое изображение…» – «Можешь получить даже ее точный макет, структуру, сепарировать или разложить на фракции!» – «…а потом заложу данные в систему «Сапфир», то я получу точную картину свойств психики и характера Грозного?!» – «И даже движения его души и причины всех его злоключений! А также, при желании, даже альтернативную судьбу!» – «Послушай! Разбивкой тела, членов, психотипа и чувств человека занята моя Макушаня! Но я хотел бы в ее глазах стать психоанатомом! Это возможно? Ну, чтобы взять ту же эпоху Грозного и разложить ее на операционном столе?!» – «О, да, разумеется! Как и вообще все, что угодно! Например, событие: «Иван Грозный убивает своего сына, метнув в него посохом», где разложен по полочкам каждый миг этой трагедии, вплоть до причины такого поступка, и, опять же, и покаяния, и срыва злости на подвернувшихся под руку! Словом, все целое состоит из своего множества. Посоветуй своей Макушане: «Будь спокойна, любимая: ищи правду в последствии и поймешь первопричину; в ней вся картина событий, в том числе путь от человека к обезьяне! И ты, Макушаня, то есть Софьюшка Макушандер, можешь создать новую карту превращения человека в другое низшее существо, и Нобелевская премия в кармане, то есть в фартуке или в дамской сумочке с ключом от квартиры, неважно!» – «Шутник! Обратись с этой инициативой к мистеру Хайду, не пожелавшему оставаться лишь добропорядочным профессором Джекилом. Как ты знаешь, он изобрел снадобье, превращавшее его в необузданного ночного насильника!» – «О, я бы не знала! Ведь это я была его поврежденным сознанием!» – «Ты?! Прочь! Сгинь с глаз моих!.. Из моего подсознания!» – «Ха-ха-ха! Да не надо быть профессором Джекилом, чтобы дойти до сути! Право на что-то мы определяем своими страстями, и если ты – власть предержащий, ты определяешь право эпохи. Это право Грозного на свой трон, его право на взятие Казани, право на кровавую расправу над непокорными новгородцами, право на опричнину, царское право на многоженство…» – «То же мне, скажешь! Право на многоженство! И это в христианской-то стране?!..» – «Что поделаешь? Политика! Царь должен оставить наследников!.. Вот взять тебя с твоей Макушаней! Ты не можешь жениться даже на ней, а вот был бы царем!..»

Здесь Вьегожеву показалось, что его рука поспешно нащупала и нажала нужную клавишу, и то, что давило на психику, испарилось. «Достали меня эти сущности!..» Однако план по золоту не мог ждать бесконечно; вскоре руки сами потянулись к клавиатуре, и Вьегожев, как опытный оператор, подкорректировал программу запроса данных. В новый ключевой символ вошли слова о Грозном, о его сватовстве, о заговорах, о супружеской измене, о царских наследниках, о придворной клевете, а также, мнилось ему, что им был назван и целый ряд новых имен и фамилий.