Читать книгу «Три кашалота». Пернач психотерапевта. Детектив-фэнтези. Книга 15 - - Страница 4

I

V

«Пьеса так пьеса!» – сказал себе Вьегожев и наконец, без колебаний нажал на нужную клавишу. Он увидел, что система вернула его ко времени сватовства Грозного к английской королеве Елизавете. Кое-какие сведения об этом ранее уже обрабатывались другими операторами ведомства, но теперь картину разворачивал новый виток событий…»

«Изыди! – громко воскликнул Вьегожев и, подняв голову, увидел обращенные на себе взоры своих операторов лейтенанта Лисавину, сидевшую ближе, и старшего лейтенанта Бирюкова, занимавшего угол у входной двери бюро.

– Приснилось что-то худое, Олег Дмитриевич? – спросил язвительно Бирюков.

– Вам бы взять отпуск! Отоспались бы наконец! – пожалела Лисавина.

«Не дождетесь!» – слегка психанул Вьегожев и вежливо ответил:

– Спасибо, друзья! Но работа не ждет. Дружно движемся дальше и не отвлекаемся!..

«Кит-Акробат», открыв страницы рукописи о жизни Ивана Протасова, прежде всего вдруг выдал факты, свидетельствующие о деятельности помощника протоинквизитора графа Широкова. «…Василь Павлович, – читал Вьегожев, – все же приступил к осуществлению плана по очернительству барона Гаврилы Осетрова. Тот ранее был направлен в новые восточные российские земли для закупки «китайского золота» и налаживания добрых связей с местными старшинами, поддержавшими акт подданства их султанов и ханов Российской империи. В донесениях его шпионов значилось, что, бывая в башкирских землях по посольским делам, встречался он-де с раскольниками, и под их влиянием распространял-де хулу на волю Петра жениться на немке и передать ей свои скипетр и корону. И что донесения эти, мол, ваше величество, – писал от имени инквизиции граф, – не являются гнусным доносом, а все как есть кристально чистая правда. И императрица поверила. Поскольку, кто бы мог ведать о том, что Широков к своей хуле также прибавлял, что в бытность Осетрова с царем Петром в Белеве городе в их молодые лета, Петр-де и там имел пристрастие к одной повенчанной женщине и также хотел сделать ее своею царицей.

Широков после тяжких размышлений, все же решился вставить в донос и фамилию бывшего в те далекие годы лейтенантом, мужем красавицы, майора Рюрикова. Рюриков был гнусно описан как человек, бежавший с поля боя, скрывавшийся, но обеленный-де с помощью Осетрова, который дал ему денег, выправил документ и отправил обратно в Белев-город доживать свой век.

Широков не написал о том, что этот майор Рюриков приходил к нему, Широкову, для свидетельских показаний и поведал обо всем, что знал. И все же, Широков попросту бросил его в топку своих интриг…

Екатерина не сразу вняла сим донесениям. Однако полный хитрости и коварных интриг Василь Павлович был не только талантливым разведчиком, аналитиком и доносителем, но писателем и политиком. Он нашел, чем заставить царицу озлобить ее доброе сердце. Он сочинил пьесу, и однажды эта пьеса началась.

Василь Павлович долго размышлял накануне о том, кому все же следует отправить первому донесение на Осетрова: Екатерине или же сразу императору? Он знал, что к вопросам – когда и при каких обстоятельствах выбор Петра пал на Екатерину, тогда еще Софью Скавронскую, она была слишком чувствительна.

И вот граф, написав пьесу с разными аналогиями, уговорил жену, чтобы ради Екатерины, пока еще некоронованной императрицы, она поставила спектакль по мотивам страстной любви короля Швеции времен Ивана Грозного Эрика XIV. Как и Иван Грозный, Эрик тоже сватался к той же английской королеве Елизавете I, но ему королева-девственница долго не говорила ни да, ни нет, пока не стало очевидным, несмотря на посольства с дорогими подарками, что все-таки тоже: «Нет»! Но вскоре Эрик влюбился в пятнадцатилетнюю простолюдинку Катерину – дочь крестьянки и солдата, познакомившись с нею то ли в трактире, где она прислуживала, то ли на рынке, где торговала орехами. Но ради царицы Екатерины в спектакле об Эрике графиня Широкова выбрала для невинной девушки Катерины первую роль служанки, поскольку Петр Великий когда-то свою будущую жену именно в таком качестве впервые и встретил, то есть служанкой светлейшего князя Меньшикова Софьей Скавронской.

Не был забыт в пьесе и Иван Грозный, правда, уже не в связи со сватовством к английской королеве, от которой потерпел неудачу, а в связи со сватовством данного помазанника… к замужней жене опального брата короля Эрика.

Этот факт в истории свое место также имел. Замужняя женщина разводиться с мужем ради Ивана Грозного и не подумала, а этот ее муж, Юхан Финляндский, от возмущения на брата короля поднял восстание, посадил его в тюрьму и сам стал править державой.

Далее в пьесе, как это случилось и в жизни, Иван Грозный, то есть «московиты», стали готовить освобождение Эрика в обмен на то, чтобы заполучить к России Финляндию. Тогда Эрика сослали подальше, и в его пищу систематически подмешивали мышьяк, дабы ускорить кончину. Преданные друзья свергнутого короля приносили ему от «московитов» золотой порошок, чтобы он подмешивал себе в еду, нейтрализуя действие ядов на случай, если их подавали заключенному с пищей.

Но все же он умер от отравления, а в последний момент вскинул руку и произнес довольно странную фразу, и ее зачем-то жирно подчеркнула «Идея»: – «Я думал, что умру в сердечных переживаниях от разлуки с любимой. Но, видимо, в порошке было слишком мало русского золота!..» И после этого упал замертво.

– Да-а, в пьесе эта сцена, – тихо согласился Вьегожев, – должна была бы выглядеть очень эффектно!

– Вы что-то сказали, Олег Дмитриевич? – спросила Лисавина.

– Если что, товарищ капитан, не стесняйтесь, поддержим!

– Приказ был – работать!

«…Были достойны лучших подмостков, в том числе и домашнего театра графского дома Широковых, и другие эпизоды из той далекой истории. Оставшегося в живых одного из трех сыновей Эрика и Катерины, чтобы исключить возможность его претензий на престол, постригли в монахи и передали на воспитание иезуитам…»

Вьегожев уже не сильно удивился, когда почерпнул из получаемых сведений и то, что этот третий сын Катерины был рожден ею от любовной связи с Иваном Грозным.

«Ты все шутишь! И шутки твои какие-то плоские!» – сказал Вьегожев. «Какие уж тут шутки, – услышал он в своей голове, – если Грозный велел выкрасть данного воспитанника у иезуитов и привезти в Белокаменную, чтобы сделать своим наследником: царем Руси! Да-а, видно, именно за такие идеи Грозный сам вскоре тоже был отравлен мышьяком!..» Выслушав это, Вьегожев был вынужден поверить. Тем более что все это также обыгрывалось в спектакле, устроенном для Екатерины женой помощника протоинквизитора Марфой Кирилловной.