Читать книгу «Три кашалота». Пернач психотерапевта. Детектив-фэнтези. Книга 15 - - Страница 7

VI

I

На этом историческом эпизоде, переключившись в режим видеопросмотра, Вьегожев уже хотел отключить это кино. Он вспомнил о своей Макушане, тоже рыжеволосой, но красящейся в черный цвет ради своих родителей Макушандеров, евреев из-под города Шадринска в том же Пермском краю, где они взяли ее в детском доме, удочерив и теперь оберегая ее девичью неприкосновенность с таким рвением, точно больше всего на свете опасались принять на руки и рыжеволосых внучат. И уже довели ее до того, что она теперь, кажется, даже боится притронуться к нему, Вьегожеву, боится вдруг зажечься и забеременеть. И потому теперь дни и ночи пропадает в лаборатории «Фабрики имени 905 года» в Замоскворечье, изучая тела, скелеты и внутренности людей по изготавливаемым там муляжам. С разрезами разных своих полостей вместе с муляжами внутренних органов они шли в медицинские учреждения, в анатомические аудитории, в службы спасения людей в авариях и катастрофах, в полицию и в армейские части, где на них обучали оказанию первой помощи и совершенствовали приемы хирургического вмешательства в каждую область, причем с недавней поры поставляя к тем муляжам и так называемые «расходники», «запасные детали»; их с ее помощью на фабрике научились делать столь натурально и из таких материалов, что все они, когда их поливали специальным «кровавым» составом, казались органами, только что вынутыми из тел погибших людей.

Но и это бы еще полбеды: фабрика заключила договор с фирмой «Региомонтан» по изготовлению роботов. Эта фирма выпускает совершенно голых людей, мужчин и женщин, расхаживающих по аудиториям специально организованных курсов обучения – от терапевтов до хирургов, и читающих лекции о внутренних органах, ранах и переломах, показывая все это на себе, вынимая их, позволяя потрогать, даже резать, а потом вновь в уже починенном виде вставлять в себя как ни в чем ни бывало. Если в свое время первый в истории протестант Монтан бросил вызов официальным доктринам государства и канонам церкви, ставя выше всего личный выбор служения «божеству» напрямую, согласно индивидуальным способностям, значит, в названии «Региомонтан», что, несомненно, состоит из двух понятий, – думал Вьегожев, – «регион» и «монтанизм», заложена идея вызова общепринятым нормам, тем более что медики для оказания помощи человеку и его спасения априори обязаны не церемониться и не стесняться таких вещей, как обнаженные человеческие тела или органы, даже если все это движется рядом в виде роботов, и, разговаривая с медиками, само себя режет, сшивает, пичкает разными травами и пилюлями и демонстрирует, что от этого происходит внутри организма или выступает на коже.

Подумав об этом, Вьегожев вдруг насторожился, услыхав в голове какой-то тонкий призыв, вспомнил что-то и наконец ухватился за важную мысль. Обучение в столь экстремальной ситуации может быть по силам только тем студентам, кто был особо предрасположен к таким операциям, кто, можно сказал, порывал с миром обыкновенных людей, становился фанатом своего дела, чтобы, в конце концов, стать гениальным специалистом, ученым. Но точно такие же цели ставила перед своими студентами и учебная фирма «Диджиталь»!

На совещании у генерала были рассмотрены дела на двух факультетах – «математически-металлургическом», где прививалось парадоксальное мышление, и «экономико-теологическом» – с требованием разработки новых концепций о вере в бога, способных помочь коммерческим фирмам увеличить их выручку. Безусловно, это тоже было парадоксальным, тогда как главным условием обретения рая Иисус Христос назвал отказ от богатства, даже полученного по наследству.

Вьегожев запросил данных у «Сапфира»: имеется ли у фирмы «Региомонтан» связь с «Диджиталью», и с грустью подумал о том, в какие сферы может уйти профессиональный интерес Макушани, разрыв с которой давно мучал его по ночам, однако, получив утвердительный ответ от «Сапфира», он удовлетворенно провалился в навалившуюся усталость, успев надеть шлем-наушники «Аватар», и задремал.

«…Ну, постаралась ли? – спрашивала Екатерина графиню Широкову. И, видя, что та сделала самую мучительную физиономию, исказившую ее красивое лицо, хотя и с чуть более вытянутым, чем следовало бы для красавицы, подбородком, благородно пожалела ее и заключила: – Да-а! Я гляжу, что и впрямь фамилия Осетрова слишком уж часто мелькает в пикантных историях… Но, может, мы простим его.

– Любое ваше решение будет, как всегда, единственно верным, ваше величество. По сути, какое нам дело до проштрафившегося барона!.. А вот знать секреты от бессонницы, чтобы ваше величество были счастливы, это для нашей семьи гораздо важнее!

– Нам важны разные снадобья! И уверенность, что излишнее попустительство не приведет к серьезным заговорам.

– Истинно, матушка наша, царица преславная!.. А то ведь позволишь человеку оступиться и раз, и два, глядишь, – а уж у твоей постели, как призрак, та же шипящая змея-сапа, и не укусит, так и спать не позволит. Без страха худо! Говорят же: потерял всякий страх – так и нарвался!.. Взять, опять же, бунтовщиков запорожских! Так, сказывал Василь Павлович, верный супруг мой, и даже показывал рапорт: пожалели мы одного атамана, оставили в шатре без присмотра у офицера, так он своим посохом-перначом полоснул по затылку защитника, оставил две смертельные раны, вот и вся его благодарность взамен на пощаду!

– Что-то мне говорит, что мне этот случай известен! Ведь, кажется, пострадал и спящий священник?

– Истинно. Как раз этот случай.

– Да, осторожность – залог целой шеи. Уж это мы с супругом наизусть заучили: в годы тяжких баталий!

– Вы правы! Поберечь бы корону! – слишком уж тяжело под конец вздохнула Широкова.

Екатерина вздрогнула и, несколько удивленно искоса взглянув на графиню, больше не произнося ни слова, вышла к своей карете.