Читать книгу Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде - - Страница 10

Утром родители неуверенно зашли в мою комнату. Маму папа выдернул с кухни, где она пекла блины, защищаясь от брызг зелёным передником. А теперь стояла у стола. Папа в спортивном костюме сел ко мне поближе, на кровать.

– Юна, сколько ты сейчас получаешь денег на карманные расходы? – он сразу перешёл к делу.

– Сто рублей в неделю. Чего ты спрашиваешь, ты же сам их даёшь, – буркнула я, показывая всем своим видом: если они опять заведут старую песню про тренировки, то я не в настроении это обсуждать.

– Хорошо, а если я предложу тебе двести пятьдесят рублей в неделю?

Папа достал из кармана червонцы, полтинники и демонстративно пересчитал.

– Что я должна делать?

Мне нужны были детали сделки.

Папа говорил сдержанно, пытаясь не давить:

– Пять недель, всего пять недель осталось до твоего первого главного старта.Россия пройдёт через пять недель. Это твоя возрастная группа, выступишь на ней и можешь быть свободна, гуляй на все четыре стороны, – говорил он без лукавства.

Я прочитала по его лицу: отец устал со мной бороться, устал тащить меня на тренировки и поддерживать интерес к бегу. Мама с томлением ждала конца разговора, чтобы вернуться к своим делам.

– Хорошо. Я согласна. Могу сегодня начать?

Стоя у стула со школьной одеждой, я пересчитывала остатки карманных денег.

Он подпрыгнул от радости – окрылённый моим ответом и тем, что впервые переговоры со мной прошли легко. Мама выпорхнула на кухню. И папа уже встал и собрался уходить, как я крикнула ему в спину:

– Только у меня есть одно условие.

– Слушаю. – он остановился в дверях.

– Я не буду тренироваться каждый день, только три раза в неделю. Если ты не согласен, уговора не будет. – Я увидела ярость на папином лице, но мой взгляд остался таким же решительным, как и его.

После некоторого колебания он принял уговор:

– Я буду считать прыжки, пошли.

Наш бревенчатый дом, который бабушка подарила маме, испытывался на прочность. На каждый прыжок половицы отзывались скрипом. Под полом гостиной поднималась пыль, сыпалась паутина, ходуном ходил песок, лежавший там годами. Но прыжки не прекращались. Бывали остановки, небольшие паузы. И по новой.

– Девятьсот девяносто семь, девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять, хорошо – тысяча! Теперь верю, что можешь!

Папа отсчитывал вслух и записывал в тетрадь каждую сотню прыжков, которую я преодолевала на пути к тысяче.

☝️ Стопа в беге, соприкасаясь с опорой, смягчает удар и приспосабливается к неровностям поверхности, а в момент отталкивания выполняет роль рычага, выбрасывающего тело вперёд. Сильная стопа позволяет спортсменам улучшать результаты.

Тысяча прыжков – такой был у нас уговор. Тысяча прыжков равнялась пятидесяти рублям, которые я получу. Прыгать по тысяче я должна была не меньше трёх раз в неделю, остальное – по желанию. Меня купили за «Марс», «Твикс», «Сникерс» и любимую булочку с маком за 14 рублей 50 копеек.

Пять недель перед Россией были ужасно долгими и невероятно прибыльными. Прыгала я каждый день. Снег давно растаял, и мы выходили тренироваться на сельский стадион. Его построили в послевоенное время, тогда он был лучшим из лучших в Новгородской области. Конечно, после строительства за ним никто не следил. А в 90-е годы никому дела не было до спорта. Трибуны давно потеряли болельщиков и рушились на глазах. В относительно неплохом состоянии оставались только резиновые дорожки.

Вечерние тренировки на стадионе я не любила. Если утром здесь никого не было, то под вечер, разбившись на группы по интересам, тусовалась молодёжь. Иногда я встречала знакомых со школы, но чаще всего подростки были старше меня. И нет, никто из них не приходил тренироваться. Парадокс, но старый заросший сорняками стадион со сломанными лавками был популярнее городской дискотеки. После выходных на беговых дорожках и трибунах меня ждали десятки пустых бутылок, пачек от сигарет, презервативов и упаковок от чипсов. Я брала пакет и перед тренировкой освобождала от мусора нижние ряды трибун, две единственные беговые дорожки и финиш.

Стадион был набит под завязку, я разминалась по кругу. Колкие реплики и смех активно вмешивались в мою тренировку. Пробегая мимо подростков, услышала в свой адрес:

– Эй, овца! Задолбала уже тут бегать! Сядь покури! – ипарни заржали.

Они были правы: бегала там только я. Это сейчас никого не удивишь бегом, а в конце 90-х мои тренировки казались унизительными, бессмысленными, позорными, смешными.

– Пивка бахни! Расслабишься… – добавил кто-то из толпы. И снова раскатистый смех по трибуне.

– Нет, не хочу! – замедлив разминочный бег, я высматривала в толпе сильного соперника.

Почти всегда я тренировалась одна. Ребята и девчонки, которые приходили к нам в секцию, не задерживались. У них быстро появлялись другие интересы, хобби, личная жизнь. И только мы с папой мечтали выбраться из маленьких Боровиче́й и выиграть Олимпиаду по лёгкой атлетике. Остальные же не верили ни в себя, ни в тренера, ни в удачу.

До России оставалось три недели. Результаты на тренировках улучшались медленно. Мне нужна была компания. Бороться с невидимыми соперниками – самое трудное в спорте. У меня не было команды спортсменов, зато была борови́чская шпана: на слабо и за деньги эти молодые люди были согласны на всё.

Выбрала я самого громкого. Того, кто каждый вечер орал мне: овца, лошадь, страусиха. Он единственный, кто был одет по «спортивной моде»: в тёмно-синих трениках с потёртыми коленками, олимпийке с тремя белыми полосками на руке и в кедах, которые, по всей видимости, донашивал за кем-то.

– Чо? Эт я вот тут, значит, буду начинать, а ты позади меня? – Антон остановился у стартовой черты на сто метров, заправляя футболку не первой свежести в штаны. – И чо? Мой кореш скомандует, и я должен добежать вон туда первым, так, чтобы ты меня не догнала? И тогда твой батя даст мне двести рэ? – он нервно топтался на месте. – Давай ещё раз, я чёт не врубаю. Я стою впереди тебя, бегу меньше тебя по прямой и, если прибегу первым, лаве мои?

– Да-да, всё верно. У тебя будет фора. Кто прибежит первым на финиш – тот и молодец, – разминая стопу, ответила я.

– Погоди, погоди, а в чём подвох-то? Ты же не впереди меня, а позади стоять будешь. Ты уже проиграла, ты же понимаешь? Или ты кидать в меня что-то будешь, пока я бегу, типа «догони меня, кирпич»? – Антон не понимал, зачем мне это было нужно. И искренне верил, что он, крутой парень семнадцати лет с сигареткой в зубах, спокойно обгонит малолетку, даже если её рядом поставить, а уж с форой в пятьдесят метров – тут и говорить не о чем.

Группа зевак, требуя зрелищ, разделилась на два фронта:

– Давай, Антоха!

– Придурок, сядь, не позорься!

– Юна, Юна, сделай его!

Они знали моё имя?!

– Чо орёте?! Не мешайте им.

Независимый судья «трёхбалтиковой» категории, выплёвывая жёваные семечки под ноги, направился к месту старта:

– Юна, я так руку держу? – кореш Антона поднял руку вверх. – Чо говорить-то надо? Я опять забыл. А, «побежали» – руку вниз?

Парень то поднимал, то опускал руки.

– Не надо говорить «побежали». Всё просто: на старт, внимание, оп. Коротко и быстро – оп! – повторила я и отправилась к папе, который только зашёл на стадион.

Идея найти спарринг-партнёра среди подростков, которые меня обзывали, пришла в голову, конечно же, моему дорогому отцу.

☝️ Спарринг-партнёр – это спортсмен, который играет ключевую роль в подготовке к соревнованиям. Он помогает напарнику отработать стартовый разгон и пробежать дистанцию на максимальных скоростях, что значительно повышает эффективность тренировок. Элемент соперничества играет важную роль в подготовке спортсменов. Одному, без команды, с которой можно тренировать необходимые качества, сложно вывести себя на хороший результат.

– Пап, обязательно мне бежать с ним?

Я показала на Антона, который с пацанами, заливаясь хохотом, «тренировал» низкий старт.

– Ты же сама его выбрала. На него ты жаловалась? Он тебя обзывает? – отец не спускал глаз с главаря.

– Да, он. Поэтому и выбрала. Но сейчас понимаю, что он слишком взрослый. Он в ПТУ учится!

Взглядом я умоляла папу что-нибудь придумать, чтобы поменять соперника.

– Ну и отлично. Теперь у тебя нет вариантов. Только победа, Юна! Другого стадиона в Боровича́х нет. Или ты затыкаешь им рот, или даёшь повод смеяться над тобой и дальше. – я посмотрела на Антона. Потом на папу – оба меня пугали.

Солнце садилось, заливая в чашу стадиона остатки розового света. Дул тёплый ветер. Откуда-то пахло костром и шашлыками. Май был исключительным в том году: мало дождей, много солнца и жарких дней. Я пыталась потрогать порывы ветра, вдохнуть его в себя и выдохнуть обратно, чувствуя, как природа наполняет клетки моего тела энергией, остаётся жить внутри. Я понимала, что бежать придётся не быстро, а очень быстро. Если я не обгоню Антона на финише, стану посмешищем.

Антон, на две головы выше и на четыре года старше меня, с усмешкой оглянулся. Лидер молодёжной тусовки, он наверняка понимал, что не имеет права проиграть малолетке, иначе его засмеют. Но если и нервничал, вида не показывал: сжимая и разжимая кулаки, косился на финиш.

Я закрыла глаза, настраиваясь на поединок. Мозг просигналил: «Пора!» – и мои глаза открылись. Махнув рукой, я подала знак новоиспечённому стартёру, он отзеркалил в ответ и спросил о готовности спарринг-партнёра – Антона, тот кивнул.

«Судья» повернулся к моему отцу и, подняв руку, ждал от него такого же ответа. Папа ответил сразу. Это означало, что все готовы. Дистанция Антона составляла сто метров, моя – сто пятьдесят. Победителя определит скорость.

– НА-А-А-АСТА-АРТ! – прокричал «судья». – Внимание, марш, давай, марш!

Кореш Антона настолько перенервничал, что забыл мой урок. Но тренировки для того и нужны, чтобы быть готовым к любым сюрпризам, а слово «марш» вполне подходило для такого уровня соревнований.

Выбежала легко и быстро, старт был моим козырем. Я любила физический «взрыв». Отдаёшь тело внутренней животной интуиции, не думая о технике. Как бы наблюдаешь за процессом со стороны, получая окрыляющее удовольствие от происходящего.

Для стремительного рывка, резкого и мощного набора скорости надо уметь довериться натренированным до автоматизма беговым рефлексам и не пускать в этот процесс голову. Мозг всё портит, пытаясь следить за каждой рукой, ногой, положением головы и положением в обществе одновременно. Он как 80-летняя бабуля при разговоре с внуком:

– Внучок, ты куда так бежишь?

– Ба, да опаздываю я!

– Меня подожди, трость подай!

– Тебя с собой не беру…

– Как это? В семьдесят девять брал, а в восемьдесят нет? Думаешь, постарела?

– Некогда мне! Я бегу, причём очень быстро.

– А это не опасно? А куда бежишь? А зачем? А как быстро бежишь? А если догонят?

Ну вы поняли: чем больше мыслей, тем хуже результат…

После громкой команды «марш» побежали все: мы с Антоном по стадиону, а шпана на своих местах. Чем меньше оставалось до финиша, тем громче гудели зрители. Антон преодолел отметку в 70 метров первым, я была позади.

Ему оставалось всего 15 метров до финиша, но мы сравнялись. Почувствовав меня рядом, задыхаясь от непривычной нагрузки, Антон старался не сбавлять скорость. Предполагал ли он, что бег на сто метров может так выматывать?

– Тоха! Тоха, мочи её! – оглушило меня, когда мы приблизились к отметке 90 метров.

Я бежала на пределе! В ногах появилась тяжесть, плечи, лицо сковало от напряжения. С каждым шагом я пыталась убежать от парня, но он не сдавал, держался рядом.

– Юна, бежать! Бежать до конца! – кричал уже папа.

– Что?! Куда? Не-ет!! – Антон терял двести рублей и уважение товарищей. Я вырывалась вперёд, с каждым шагом увеличивая разрыв между нами. Оставалось два метра до финиша, как с трибун стали кричать моё имя. Мы финишировали. Юна – первое место, Антон – второе.

Он сплюнул. Рухнул на дорожку – дыхание не успокаивалось. Стонал, держась за живот, жадно глотал воздух, но настаивал на своём:

– Ещё раз, давай ещё раз! Сейчас всё по-другому будет, я не принимал тебя всерьёз, а сейчас покажу, как парни с педколледжа бегают! – Антон косился на трибуну, боясь насмешек.

Конечно, мы дали шанс отыграться, тренировочный план состоял из нескольких серий.

Вы не сможете объяснить «студенту», что его первый раз был самым быстрым, что быстрее он уже не пробежит. Ибо для этого нужна скоростная выносливость. Годами вы тренируетесь бегать долго и быстро, учитесь терпеть боли в животе, мышцах, тошноту, головокружение и массу других «приятных» симптомов. Организм бастует. Но вопреки инстинкту самосохранения, преодолевая боль, профессиональный спортсмен идёт к победе. Победе над собой.

Четыре раза для Антона были кошмаром. Я прибегала первой раз за разом. Зачем он тогда бегал? Потому что не мог поверить, что снова проиграет.

К слову сказать, наша тренировка вложила в него что-то новое. Показала, как девочка, меньше и младше, может выиграть у студента благодаря тренировкам, упорству и вере в себя. Позже он записался в секцию карате и неплохо выступал на уровне области.