Читать книгу Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде - - Страница 7

Когда папа был в отъезде, я тренировалась одна: открывала своим ключом школу, поднимала рубильник – загорался свет. Начинала с разминки – не спеша, готовила тело к работе. Учащиеся, узнав, что я тренируюсь по вечерам в школьном коридоре, подходили к окнам и развлекались. Фразы «Хорош бегать, пойдём покурим!», «Тебе пивка принести?» «Жирной боишься стать?», «Ты заболела – бегаешь взад-вперёд?» вызывали смех у всех, кроме меня. Их издёвки мне не мешали. Уличная шпана помогла поверить, что я особенная, – раз ради они меня перелезали через высокое железное ограждение, чтобы выкрикнуть колкости. Мне это льстило и заряжало эмоционально. Когда папа присутствовал, я видела их за окнами, но подходить они боялись.

Скорее всего, воспоминания отличников о школе будут отличаться от моих. Для меня школьная пора – жестокое, тяжёлое, несправедливое время. Школа проверяла меня на прочность. До шестого класса я была отличницей, знания мне давались легко. Но потом начались постоянные отъезды на сборы, областные соревнования, и я стала много пропускать. Конечно, все задания я брала с собой, но изучать материал самостоятельно было намного тяжелее, чем проходить его в школе с одноклассниками. Да и учителя мои отлучки не приветствовали.

На физкультуре можно было услышать: «Дети, делаем отжимания: мальчики – двадцать раз, девочки – десять, Юна – тридцать пять». В голосе моей учительницы всегда чувствовалось недоверие, словно бы она говорила: «Докажи мне, что это правда, что ты спортсменка». Если я присутствовала в классе, то на каждом уроке физики, алгебры, геометрии и литературы меня вызывали к доске.

Как бы я ни старалась прославлять честь школы на разных спортивных площадках, педагогическому составу этой самой школы до лампочки были школьные рейтинги и те, кто их поднимает. Учителя требовали доказательств знания предметов, заваливали меня проверочными работами после уроков.

Меня это не останавливало, конечно. Поведение людей – их выбор. У меня же был свой: я продолжала тренироваться, учиться, игнорировать нападки школьников, превратив это во внутреннюю игру, где с каждым новым уровнем испытания усложняются – значит, скоро финальная битва, я встречусь с главным боссом, сражусь с ним и выйду победителем.

Вечер. Школьный коридор. Горят всего два грязно-жёлтых круга, не справляясь с огромным тёмным пространством первого этажа школы. Если убегаю дальше чем на пятьдесят метров, отец теряет меня в темноте. Я бегаю из одного конца коридора в другой, не давая школе отдохнуть от дневных криков, воплей, топота ботинок, первых слёз и поцелуев. Недели, месяцы: мои вечера похожи друг на друга. Даже сейчас не отвечу, что мне было роднее: ночная жизнь школьного коридора с деревянным полом или моя комната с постерами и печкой в доме родителей.

Когда долго тренируешься в школе, к тебе начинают привыкать. В темноте мыши, крысы, тараканы часто вылезали из школьной столовой, не обращая на меня внимания. Имена им щедро раздавал сторож. Самая большая крыса звалась Маман. Старик-охранник её побаивался и обращался с почтением:

– Маман, добрый вечер, что кушали сегодня? Как детки, не хворают? Маман и усом в ответ не вела, продолжая прихрамывать в сторону столовой.

Школьная крыса была настолько огромной, что казалась вечно беременной, причём щенками. Не боялась ни собак, ни людей, ни бейсбольных бит. Её травили, ловили, на неё охотились – ничто её не брало. Ровно в 20:15 она поднимала половицу и неторопливо ковыляла до женского туалета: он был ближе к столовой.

В тот вечер мне понадобилось в туалет. Света в нём не было, но окна помогали ориентироваться. Я забежала в полумрак и онемела. Маман задними лапами стояла на полу, а передними держалась за унитаз. Я чётко слышала лакание: крыса пила воду. Фонарный свет через окно освещал Маман наполовину. Лысый, в свежих царапинах хвост скользил по полу, касаясь соседнего унитаза. Крыса подняла голову и уставилась на меня.

«Занято, иди в другой», – недвусмысленно говорило выражение её морды.

– Я подожду! – в голос, твёрдо ответила я «крёстной матери» крысиной группировки. И приказала себе замереть, борясь с желанием бежать и орать на весь первый, второй, третий этажи школы.

Признаться, я сама ошалела от своей храбрости. Прогнать Маман не хватило духу. Но идти в другую кабинку я не хотела.

Крыса ещё какое-то время плескалась в унитазе, потом выпрямилась в полный рост. Одной лапищей Маман подпирала бачок унитаза, а второй почесала вечно беременный живот. Капли воды падали на кафель, крыса умыла красные глаза, рваное ухо и повела быстрым блестящим чёрным носом в мою сторону. Маман насторожилась. Я забыла, как дышать, и боялась бежать – так была уверена, что она меня догонит и сожрёт. Оставался единственный вариант: переговоры.

– Наконец-то решила рожать? Позвать врача? – я всегда шучу, когда нервничаю, такая защита у моего организма.

Маман опустилась на все четыре лапы и резко прыгнула в мою сторону. Между нами оставался один квадратик кафельной плитки.

– Разве беременным можно так скакать?! Если начнёшь рожать, я не помогу. Я умею только бегать, и то пока не очень получается.

Маман встала на задние лапы и в секунду выросла до середины моих бёдер. Крыса готовилась прыгнуть в любой момент. Я заново забыла, как дышать.

– И? Чего стоим, кого ждём? – прохрипела я пересохшим горлом.

Маман, потрясывая редкими усами, обнюхивала меня блестящим чёрным носом, потом опустилась на все лапы и неторопливо покинула туалет. Я долго стояла, не шевелясь: боялась, что она что-то забыла и вот-вот вернётся.

В тот вечер я справилась со страхом и очень собой гордилась. Благодаря Маман научилась управлять подступающим к горлу криком, паникой и отчаянием. Я сдержала эмоции и научилась контролировать себя. Тогда было сложно, но приобретённый опыт помогает в жизни.