Читать книгу В списках не значились: «1961» - - Страница 11

Большой зал заседаний Совета Министров поразил их не столько помпезностью, сколько мощью. Не золото и хрусталь, а тёмный, полированный дуб, алые бархатные драпировки и гигантский стол под зелёным сукном, за которым могло бы разместиться полсотни человек. Воздух гудел от приглушённых разговоров и скрипа кресел. Сергей и Кирилл, найдя свои таблички с именами где-то в середине стола, скромно устроились, стараясь не привлекать внимания.

Ровно в одиннадцать дверь распахнулась, и в зал вошёл Леонид Ильич Брежнев. Он был серьёзен и величав. Зал мгновенно затих.

– Товарищи! – начал Брежнев своим неторопливым, густым баритоном, в котором слышались степь и заводские гудки. – Разрешите открыть заседание, посвящённое вопросам братского сотрудничества между Союзом Советских Социалистических Республик и Республикой Кубой в области культуры, экономики… и спорта. – Он сделал многозначительную паузу, кивнув в сторону Сергея и Кирилла. Его речь текла плавно, размеренно, как мёд. Он говорил о дружбе народов, об общих целях, о светлом будущем, которое непременно настанет, если работать сообща. Говорил красиво, но без особого огня, словно читал по давно заученному тексту. Сергей ловил себя на том, что начинает поддакивать в такт его плавным, убаюкивающим интонациям.

И тут дверь снова распахнулась. И в зал, словно ураган, ворвался он – Фидель Кастро. Не в костюме, а в своей привычной военной форме цвета «олива», с пышной бородой и сигарой в руке, которую он, однако, тут же потушил о поднос с пеплом у входа. Зал взорвался овациями. Делегации вскочили с мест. Кастро шёл к трибуне уверенной, размашистой походкой победителя, улыбаясь своей ослепительной улыбкой и раздавая направо и налево крепкие рукопожатия.

Фидель на трибуне

Он встал за трибуну, откашлялся, и полилась речь. Она была совсем не похожа на речь Брежнева. Это был огненный, страстный, почти поэтический поток испанского языка, который переводчик едва успевал переводить, срывая голос.

– Товарищи! Братья! – гремел Фидель, и его кулак сжимал воздух. – Империализм – это гиена, которая хочет растерзать нашу свободу! Но мы, как Давид, победим этого Голиафа! И в этой борьбе наш самый верный друг, наш щит и наш меч – это великий Советский Союз! Он говорил о Кубе, о революции, о сахарном тростнике и о том, что кубинские спортсмены обязательно будут бороться за золотые медали плечом к плечу с советскими братьями. Его речь длилась минут пятнадцать, но энергии в ней было на три часа. Зал аплодировал, неистовствуя. Сергей и Кирилл вскочили с мест, хлопая до онемения ладоней.

Едва стихли аплодисменты, как к трибуне, под ободряющие возгласы, подбежал сам Никита Сергеевич Хрущёв. Он выглядел возбуждённым, как мальчишка, его лицо сияло.

– Ну что, товарищи! – начал он без преамбулы, перекрывая последние шумы. – Слышали? Наш Фидель – это не человек, это – вулкан! – Он хлопнул Кастро по плечу, и тот раскатисто рассмеялся. – А теперь слушайте меня! – Хрущёв начал свою знаменитую скороговорку. Он хвалился всем подряд: и ракетами, которых Америка «как вшивая собака дрожит», и кукурузой, которая «уже до самого Северного полюса доросла», и заводами, которые строятся «быстрее, чем любовницы у капиталистов меняются!». Он не забыл и про спорт: – А у нас новый министр! Молодой, зубастый! И заместитель у него – экономист-гений! Скоро мы всех на Олимпиадах заткнём за пояс! И ваших американцев тоже! – Он указал пальцем в сторону Сергея и Кирилла, и те снова были вынуждены вскочить под взрывы аплодисментов.

Заседание длилось около часа. Сергей сбился со счёта, сколько раз ему пришлось подниматься с места – то за успехи кубинских сахароваров, то за советское машиностроение, то просто за «мир во всём мире». Кирилл, сидевший рядом, к концу уже просто механически вскакивал, как заведённая пружинка, с абсолютно каменным лицом.

Наконец, Хрущёв, довольный и раскрасневшийся, объявил:

– Ну, а теперь, товарищи, все в Георгиевский зал! Фуршет ждёт! Выпьем за дружбу! За Кубу! За Гагарина! И за то, чтобы у Джона Кеннеди штаны от страха сползали!

Зал взревел от восторга. Все начали двигаться к выходу. Сергей, протискиваясь к Кириллу, схватил его за локоть.

– Ну что, экономист, как ощущения? – спросил он, едва сдерживая смех.

Кирилл Валерьевич медленно повернул к нему своё бледное, истощённое лицо.

– Сергей Викторович, – произнёс он хрипло. – Я аплодировал успехам в области производства минеральных удобрений. Я аплодировал плану по увеличению поголовья северных оленей. Я, кажется, аплодировал лично Никите Сергеевичу за то, что он сегодня позавтракал. Если сейчас ко мне подойдёт официант с икрой, я, наверное, встану и начну ему аплодировать.

Сергей расхохотался.

– Держись, зам! Это только начало! Теперь нас ждёт фуршет. Там надо будет есть, пить и одновременно улыбаться Фиделю. Главное – не перепутай вилку для омара с лопатой для сахара.

И он потащил своего оглушённого заместителя навстречу новому витку кремлёвского безумия.