Читать книгу В списках не значились: «1961» - - Страница 4

Они стояли, прижавшись друг к другу, как два кораблика в бушующем море всеобщего ликования. Гул толпы, музыка, торжественный голос Левитана – всё сливалось в единый, победный симфонический хор. Сергей машинально провёл рукой по новым усам, словно проверяя, на месте ли его новая, официальная маска. Его взгляд скользнул по малиновым стенам Кремля, по Спасской башне с её неустанным циферблатом, и… задержался на Мавзолее.

Он был таким же, гранитным и строгим. Но надпись на нём заставила Сергея на мгновение остановить дыхание. Высеченные в камне буквы складывались в две знакомые, немыслимо громкие фамилии:

ЛЕНИН СТАЛИН

Мавзолей 1961 г.

Они всё ещё были вместе. Эпоха ещё не сделала свой окончательный выбор. Это был 1961-й – самый пик оттепели, но её символы ещё не стёрли прежних богов.

Внезапно массивные ворота Спасской башни, которые обычно были глухими и неприступными, с глухим скрежетом начали раскрываться. Из проёма, ощетинившегося штыками охраны в парадной форме, выплеснулась яркая, шумная делегация.

В центре, похожий на разбушевавшийся вулкан в мешковатом костюме и с сигарой в руке, шел сам Фидель Кастро. Его могучая борода, улыбка до ушей и пламенные глаза гипнотизировали толпу, которая взревела с новой силой. Рядом с ним, сияя лысиной и широкой, хитрой улыбкой, семенил Никита Сергеевич Хрущёв. Он что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками, а переводчик едва успевал переводить его скороговорку на испанский.

Их окружала свита – серьёзные мужчины в плащах и шляпах, офицеры КГБ с каменными лицами, репортёры с фотоаппаратами.

Хрущёв что-то говорил, указывая рукой на ГУМ, как вдруг его взгляд скользнул по толпе и… зацепился за Сергея. Его глаза, маленькие и пронзительные, расширились от удивления, а затем засияли искренней, почти детской радостью.

– Сергей Викторович! – его голос, громкий и немного хриплый, перекрыл на мгновение общий гул. Он откровенно обрадовался, как будто встретил старого друга в самой неожиданной точке планеты. – Да ты как здесь оказался?! Иди к нам, иди!

Все взгляды – и свиты, и Кастро, и охраны – устремились на Сергея. Тот, собрав всю свою волю в кулак, сделал шаг вперёд, мягко подтягивая за собой ошеломлённую Диану.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич! – ответил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он почувствовал, как его новая, министерская осанка сама собой выпрямила спину.

Хрущёв, не обращая внимания на протокол, схватил его за локоть и повернул к Кастро, затараторив переводчику:

– Говори ему, говори! Знакомь! Это наш, советский! Сергей Сыров! С сегодняшнего дня – самый молодой министр в правительстве! Министр спорта! – Хрущёв похлопал Сергея по плечу, сияя от гордости, словно это был его личный проект. – Этот парень в прошлом году, руководя всего-то футболом, сделал наших ребят чемпионами Европы! Представляешь? Выиграли у всех! Англичан, итальянцев! Вот я его и выдвинул! На повышение! Пусть всю страну поднимает! Знай наших!

Переводчик зашептал что-то на ухо Кастро. Тот внимательно посмотрел на Сергея, его лицо озарилось широкой, дружелюбной улыбкой. Он что-то громко и быстро сказал по-испански, протянув руку.

– Команданте говорит, что он тоже любит бейсбол, но уважает народ, который так играет в футбол, – перевёл переводчик. – Он поздравляет вас с назначением.

Сергей пожал могучую, твёрдую руку кубинского лидера, чувствуя себя персонажем из киножурнала «Новости дня».

– Спасибо. Будем стараться, – нашёлся он что сказать.

Затем взгляд Хрущёва упал на Диану, которая пыталась стать незаметной. Его лицо снова расплылось в улыбке.

– Ну здравствуй, здравствуй, Диана Валерьевна! – заговорил он с ней почти по-отечески, но с намёком на придворный флирт. – Хоро́ша! Как картинка! Совсем как та актриса… как её… Ладынина! Товарищ Кастро, а это наш главный секрет по завоеванию мира! – Он снова обратился к Фиделю, жестом представляя Диану. – Наш главный художник-модельер! Она наряды наши будет делать такие, что все парижские кутюрье курить в сторонке будут! Прославит наш советский стиль на весь мир!

Диана, краснея, попыталась сделать реверанс, но Хрущёв уже продолжал, не давая ей и слова вставить:

– А ещё она, представляешь, зоопарк наш московский в лучший в Европе превратила! Бегемоты у неё как на подбор, попугаи разговаривают, а обезьяна одна так и вовсе… – он замялся на секунду, махнул рукой, – …в общем, умная очень! – Он вдруг подмигнул Сергею. – А ещё я ей говорю: может, директором ГУМа станешь? Товары у нас отличные, а подача – хуже не придумаешь! Ладно, ладно, – он рассмеялся, видя её испуганное лицо. – Освоишься в Доме моделей – тогда и поговорим! Вариант рассмотрим!

Он обернулся, поймав взгляд одного из помощников, который почтительно указал на часы.

– Ну, всё, товарищи! – рявкнул Хрущёв, снова становясь официальным. – Работайте! Новые должности – это вам не на курорте отдыхать! Скоро на приёме в Кремле увидимся, доложите о первых успехах! Фидель, пойдём, я тебе мавзолей покажу…

Ф. Кастро и Н. С. Хрущев

Он снова взял под руку изумлённого кубинца и, продолжая что-то громко рассказывать, повёл делегацию вдоль кремлёвской стены. Охрана плотным кольцом двинулась за ними, оттесняя толпу.

Сергей и Диана остались стоять на том же месте, словно их только что переехал каток истории. В ушах ещё стоял громовой голос Хрущёва, в носу щекотал запах дорогой кубинской сигары, а в руке Сергея всё ещё ощущалось твёрдое рукопожатие Фиделя Кастро.

Диана первой пришла в себя. Она выдохнула, и её глаза, широко раскрытые от шока, постепенно начали наполняться знакомым Сергею огнём – смесью ужаса и дикого, неукротимого азарта.

– ГУМом… меня… – она прошептала, бессильно опускаясь на ближайшую скамейку. – Он предложил мне руководить ГУМом… Святая простота…

Сергей грузно опустился рядом, положил драгоценный портфель на колени и провёл рукой по лицу.

– Зато про Семёна он, кажется, всё-таки ничего не знает, – хрипло пошутил он. – А то бы уже министром культуры назначил нашу обезьяну.

Они сидели друг рядом с другом, два случайных путника во времени, в самом центре ликующей Москвы, с новыми паспортами, новыми должностями и новой, совершенно невероятной жизнью, которая только что началась. И над ними, с портрета над Кремлём, им улыбался самый главный герой этого дня – Юрий Гагарин.