Читать книгу Знакомые Незнакомцы - - Страница 4

Глава 4. Рождественское чудо и личный интерес

Декабрь 1998 года выдался на удивление снежным и морозным. Для Соула это время было окрашено в совершенно новые, незнакомые ему цвета. Цвета надежды. Клэр и маленькая Энн постепенно переехали в его скромную квартирку. Процесс был стихийным: сначала появилась зубная щетка Клэр на его полке, потом на столе в прихожей – детские рисунки фломастерами, изображавшие его, Соула, в виде большого доброго великана рядом с мамой-принцессой и маленькой Энн. Затем в углу гостиной выросла горка игрушек, а в шкафу повесилось платье, которое он никогда не видел на Клэр.

Этот бытовой хаос был для него самым дорогим произведением искусства. Он приходил с работы уставший, но теперь его встречал не пустой холод, а запах готовящегося ужина, смех дочки и теплый, согревающий душу поцелуй Клэр. Они были его личным островком спасения в бушующем море безнадежности.

Канун Рождества они решили провести все вместе. Соул нарядил небольшую искусственную елку, купленную на последние деньги, Клэр испекла яблочный пирог, а Энн с серьезным видом развешивала самодельные гирлянды из цветной бумаги. Самым главным событием стало то, что Ребекка, мать Соула, чувствовала себя в этот день на удивление хорошо. Боли отступили, и она смогла ненадолго встать с постели и выйти в гостиную, укутавшись в теплый плед.

Она сила в кресле, бледная, исхудавшая, но с сияющими глазами, и наблюдала, как Энн водит хоровод вокруг елки. В ее взгляде была такая нежность и покой, каких Соул не видел с тех самых пор, как умер отец.

– Соул, – тихо сказала Клэр, накрывая на стол. – Я сегодня сходила к врачу.

Он замер с тарелкой в руках. По ее лицу он все понял. Сердце его заколотилось, сжимаясь между страхом и восторгом.

– Я беременна, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами счастья.

Соул не нашел слов. Он просто подошел, обнял ее и прижал к себе так сильно, как будто боялся, что это сновидение, которое вот-вот рассыплется. Он целовал ее волосы, ее лоб, ее губы, и в его душе что-то перевернулось. Это была не просто новость. Это была точка опоры, новый закон всемирного тяготения, вокруг которого отныне будет вращаться его мир.

За праздничным столом, при свете елочных гирлянд и свечей, Клэр объявила новость всем.

– Бабушка, у тебя будет второй внук или внучка, – сказала она, обращаясь к Ребекке.

На лице пожилой женщины произошло чудо. Медленно, как будто сквозь толщу боли и лекарств, на ее губах расцвела улыбка. Сначала робкая, потом все шире и шире. А потом она рассмеялась. Тихим, хриплым, но абсолютно безудержным смехом, от которого на ее исхудавших щеках выступил румянец. Она протянула руки к Клэр и Соулу, и те взяли ее в свои объятия. Энн, не понимая до конца, но чувствуя всеобщую радость, запрыгала вокруг них.

В этот момент мир Соула был идеален. Он был полным. Он был счастлив.

И тут зазвонил телефон.

Резкий, пронзительный звонок врезался в семейную идиллию, как нож. Соул нахмурился, неохотно подошел к аппарату.

– Алло?

– Мистер Соул? С вами говорит Тэд Браун. Простите, что беспокою в такой праздничный вечер.

Голос доктора был ровным, но Соулу почудилась в нем какая-то напряженность.

– Доктор… Я сейчас немного занят, – попытался вежливо отказаться Соул.

– Я понимаю. Но дело не терпит отлагательств. Это касается вашего участия в эксперименте. Нам нужны контрольные замеры. Всего на час. Я бы не беспокоил, если бы это не было критически важно для чистоты данных. И для вашего же спокойствия, чтобы мы могли на сто процентов исключить любые, даже малейшие, побочные эффекты.

Соул вздохнул. Мысль о том, что с его мозгом что-то не так, и это может повлиять на его будущее, на ребенка, заставила его насторожиться. К тому же, он все еще чувствовал некую ответственность перед человеком, который заплатил ему немалые деньги.

– Хорошо, – нехотя согласился он. – Я приеду.

Он извинился перед семьей, сославшись на срочное дело по работе, и вышел в холодную рождественскую ночь.

Институт был пустынен и мрачен. Только в кабинете Брауна горел свет. Доктор встретил его так же, как и в прошлый раз – в белом халате, безупречный и собранный.

– Благодарю, что приехали, Соул. Можно я буду называть вас так? – начал он, предлагая ему сесть в то же кресло с датчиками. – Не волнуйтесь, сегодня никаких инъекций. Просто снимим фоновую активность. Энцефалограмма, ничего более.

Он прикрепил датчики к голове Соула, и аппарат начал тихо потрескивать, вырисовывая на мониторе причудливые зеленые волны.

Первые минуты прошли в молчании. Потом Браун, делая вид, что изучает графики, завел разговор.

– Вы выглядите… более одухотворенным, Соул. В последний раз вы были похожи на сжатую пружину. А сейчас – словно нашли покой.

Соул, все еще находясь под впечатлением от новости Клэр, не удержался.

–В жизни кое-что изменилось к лучшему. Мы ждем ребенка.

– Поздравляю! – Браун искренне улыбнулся. – Это прекрасная новость. Дети – это смысл всего. Увы, моя собственная семья… не сложилась. Наука стала моей единственной страстью и моей семьей.

Разговор потек неспешно. Браун умел располагать к себе. Он рассказывал о своих исследованиях, о сложностях научного поиска. И в какой-то момент Соул, сам не ожидая того, рассказал ему о матери. О раке. О безнадежной борьбе, которая истощала его морально и физически все эти годы.

Браун слушал внимательно, кивая. Когда Соул закончил, в кабинете повисла тишина.

–Рак… – задумчиво произнес доктор. – Страшный враг. Но медицина не стоит на месте.

Он откашлялся и посмотрел на Соула прямым, открытым взглядом.

–Соул, то вещество, которое вам вводили… Это не просто седативное средство. Это мое личное изобретение. Я называю его «катализатор нейропластичности». Если просто – это своего рода допинг для мозга. Он временно активирует спящие, неиспользуемые нами области, позволяет нейронам устанавливать связи с невероятной скоростью. Именно поэтому ваши сны были такими яркими. Мозг работал на пределе своих возможностей, создавая идеальные симуляции.

Соул замер. Эта информация была ошеломляющей.

–Но… зачем тогда все эти сказки про «просто сны»? И тот пункт в договоре…

– Протоколы, – махнул рукой Браун. – Бюрократия. Официальная наука с подозрением относится к таким смелым проектам. Но я вижу в вас не просто подопытного, Соул. Я вижу человека, попавшего в трудную ситуацию. И я хочу вам помочь.

Он подошел ближе, и его голос стал тихим, доверительным.

–Директором передового онкологического центра в Бостоне является мой старый друг и однокурсник. Мы учились вместе, мы как братья. Если я попрошу его, он возьмет вашу мать на лечение по экспериментальному протоколу. Бесплатно. Это их грант. Они как раз ищут пациентов с определенным профилем. У вашей матери, я уверен, он как раз подходит.

Соул не верил своим ушам. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Второе чудо за один вечер.

–Вы… вы шутите?

–В делах науки и здоровья я не шучу, – серьезно ответил Браун. – Конечно, нужно будет оформить документы, провести дополнительные анализы. Но я ручаюсь, что ваша мать получит шанс. Тот самый шанс, которого у вас не было все эти годы.

Он выключил аппарат и снял с Соула датчики.

–Подумайте. Обсудите с семьей. А я тем временем позвоню своему другу и подготовлю почву.

Соул вышел из кабинета в состоянии, близком к прострации. Холодный воздух не охладил пылавшие щеки. Он смотрел на усыпанное звездами рождественское небо и не знал, верить ли ему в свою невероятную удачу. С одной стороны – беременность Клэр, новая семья. С другой – призрачный, но такой желанный шанс спасти мать.

Он не понимал, чем заслужил такое благоволение судьбы. И совсем не понимал, почему помощь пришла от того самого человека, чей эксперимент оставил в его душе неприятный осадок в виде летящей задом наперед чайки. Но разве можно было упустить такой шанс из-за каких-то сомнений? Ради матери он был готов на все. Даже на сделку с дьяволом. А доктор Браун, похоже, был именно тем дьяволом, который предлагал ему контракт, от которого невозможно отказаться.