Читать книгу Знакомые Незнакомцы - - Страница 5

Глава 5. Круги на воде

Декабрь 1999 года. Последний месяц не просто года, а целого тысячелетия. Весь мир затаил дыхание в ожидании миллениума, с смесью страха и надежды глядя в будущее. Но для Соула будущее уже наступило. Оно жило в его доме, дышало, смеялось и плакало.

Они сидели в гостиной, в свете гирлянд на той же самой елке, что и год назад. Но все было иначе. Мир Соула, некогда состоявший из двух точек – порта и больной матери – раздвинул свои границы до невероятных размеров.

В центре комнаты, на мягком пледе, лежал на животе пухлый карапуз с темными, как у отца, волосами и огромными серыми глазами матери. Стив. Стивен Том Соул. Среднее имя – в честь деда, которого мальчик никогда не увидит, но о котором будет обязательно знать. Десятимесячный Стив упрямо пытался доползти до яркого шара, висевшего на самой нижней ветке, и гудел, как маленький моторчик.

Энн, теперь уже шестилетняя «взрослая» сестра, с важным видом следила за ним, готовая в любой момент подставить ладошки, если он закатится слишком далеко. Она уже ходила в первый класс и считала себя главной помощницей в семье.

Клэр, сидевшая на диване с вязанием в руках, выглядела уставшей, но счастливой. Материнство и относительное спокойствие сделали ее еще прекраснее в его глазах. В ее движениях была мягкая, умиротворенная уверенность.

А напротив нее, в своем кресле, сидела Ребекка.

Это была не та Ребекка, что год назад угасала под одеялом, превратившись в тень. Цвет лица вернулся, в глазах снова горел огонек, пусть и не такой яркий, как прежде. Она прошла несколько курсов экспериментальной терапии в бостонском центре. Болезнь не отступила полностью – врачи говорили о «стойкой ремиссии» и «контроле над процессом». Но для Соула это было чудом. Абсолютным и неоспоримым. Она снова могла ходить, читать, играть с внуками и смотреть на сына с безграничной благодарностью и любовью.

– Смотри-ка, – Ребекка улыбнулась, наблюдая, как Стив наконец дотянулся до шара и потянул его в рот. – Такой же упрямый, как его отец в его возрасте.

– Спасибо, мама, – флегматично парировал Соул, наливая всем по кружке горячего яблочного сидра.

Он выглядел… отдохнувшим. Несколько месяцев назад он, с одобрения и при активной поддержке Клэр, уволился из порта и устроился механиком в небольшой автосервис. Работа была не менее грязной, но платили чуть лучше, а главное – она не выжимала из него все соки, оставляя силы на семью. Он снова начал по вечерам открывать старые учебники по физике. Не для учебы, а для себя. Как хобби. Как возвращение к частичке самого себя.

– А помнишь, в прошлом году, вот за этим столом? – тихо сказала Клэр, глядя на Соула. Ее взгляд был теплым и немного ностальгическим.

Соул кивнул. Он помнил. Телефонный звонок. Поездку к Брауну. Смех матери, когда они объявили о беременности. Ту ночь, когда его жизнь совершила новый, неожиданный вираж.

Их разговор плавно тек, перебирая события года, как старые фотографии. Вспомнили первые улыбки Стива, его первый зуб, как Энн пошла в школу в новой форме. Вспомнили радостную весть о том, что Ребекку выписывают из бостонского центра с оптимистичными прогнозами.

И тогда в праздничной беседе возникла горькая нота.

– Жаль, что доктора Брауна нет с нами, – осторожно произнесла Ребекка, глядя на огоньки гирлянд. – Я бы лично поблагодарила его. Он… он подарил мне эти дни.

В сентябре Тэд Браун был найден мертвым в своей постели. Остановка сердца во сне. Газеты написали короткую заметку о «безвременной кончине талантливого ученого». Для мира это была потеря одного из многих. Для Соула – сложная, противоречивая утрата.

Он чувствовал себя обязанным этому человеку. Браун сдержал слово: он организовал госпитализацию Ребекки, вел переписку с центром, несколько раз звонил Соулу, интересуясь ее состоянием. Их общение не стало дружеским, но переросло в некое подобие уважительного партнерства. Соул видел в нем одержимого, но великодушного гения. И все же… где-то в глубине души сидел тот самый холодный червячок сомнения. Чайка, летящая задом наперед. Слишком гладкие объяснения. Но как можно сомневаться в человеке, который спас твою мать? Соул загнал эти сомнения в самый дальний угол, предпочтя благодарность.

– Да, – тихо согласился Соул. – Жаль.

В комнате повисло короткое, но тяжелое молчание. И тогда Соул, желая сменить тему на что-то светлое, повернулся к Клэр.

– Знаешь, я тут на днях перечитывал твои сказки. Те, что ты писала для Энн.

Клэр смущенно покраснела.

–Соул, не надо…

– Нет, слушай. Они прекрасны. По-настоящему. Там есть одна про облако, которое боялось высоты… Я перечитывал ее и думал: это должно быть опубликовано.

Клэр смотрела на него с широко раскрытыми глазами.

–Ты шутишь? Кто я такая, чтобы…

– Ты – талантливый автор, – твердо сказал Соул. Он встал, подошел к столу и взял оттуда папку с аккуратно перепечатанными на машинке листами. – Я все подготовил. Вот адрес редакции того самого сборника, «Детское чтение». Его же все знают. Я купил конверт с маркой. Осталось только положить туда несколько твоих лучших работ и отправить.

Он протянул папку Клэр. Та смотрела то на него, то на папку, то на мать Соула, которая смотрела на нее с одобрением и улыбкой.

– Но… вдруг это никому не нужно? Вдруг это полная ерунда? – прошептала она, и в ее голосе звучал страх быть отвергнутой, страх, рожденный годами неуверенности и жизни с человеком, который уничтожал ее веру в себя.

– Мама, ты самая лучшая сказочница! – уверенно заявила Энн, подбегая к ней и обнимая ее за шею.

– Внучка права, – поддержала Ребекка. – Твои истории – они живые. В них столько тепла.

Соул присел перед Клэр на корточки, взяв ее руки в свои.

–Клэр. Ты подарила мне семью. Ты подарила моей матери внуков. Подари теперь свои истории другим детям. Позволь себе этот шанс.

Клэр посмотрела на его глаза – серьезные, полные веры в нее. Она посмотрела на сияющее лицо дочери, на одобрительный взгляд свекрови, на маленького Стива, сосущего кулачок и не подозревающего о важности момента.

Она глубоко вздохнула, взяла папку и прижала ее к груди.

–Хорошо. Я… я попробую.

В тот вечер, когда дети уснули, а Ребекка ушла в свою комнату отдыхать, Клэр запечатала конверт. Она долго сидела с ним в руках, глядя на адрес редакции, напечатанный ровным почерком Соула.

– Как думаешь, он бы одобрил? – тихо спросила она, имея в виду Брауна.

Соул обнял ее за плечи.

–Он был ученым. Он верил в потенциал. Думаю, он бы сказал: «Наконец-то вы перестали бояться и начали использовать скрытые резервы».

Они стояли у окна, глядя на падающий заснеженный город. Год подходил к концу. Год, который начался с рождественского чуда и закончился другим чудом – тихим, домашним, но оттого не менее значимым.

Завтра этот конверт уйдет в мир, как послание в бутылке, брошенное в океан надежды. А пока они были здесь, вместе. С живой матерью, спящими детьми и верой в то, что даже после самой темной ночи обязательно наступает рассвет. И что круги от одного брошенного в воду камня – будь то эксперимент, спасшая жизнь или простая детская сказка – могут расходиться гораздо дальше, чем мы можем себе представить.