Читать книгу Знакомые Незнакомцы - - Страница 6

Глава 6. Слова и формулы

Май 2005 года дышал через распахнутое окно ароматом сирени и свежескошенной травы. В гостиной дома Соула и Клэр царил творческий хаос, но это был плодотворный, счастливый хаос.

На диване, уткнувшись в старый ноутбук, сидела Клэр. Рядом на полу лежала годовалая Эшли, с упоением разрисовывая большой лист бумаги восковыми мелками. Одиннадцатилетний Стив сооружал из конструктора сложную башню, а шестнадцатилетняя Энн, с наушниками в ушах, делала уроки, изредка поглядывая на мать с восхищением.

Клэр была сосредоточена. На столе рядом лежала стопка ее книг – уже не самодельные папки, а настоящие, с яркими обложками и именем «Клэр Соул» на корешке. Сегодня вечером ее ждала встреча с читателями в большом концертном зале города. Не просто чтение для детей в библиотеке, а настоящий творческий вечер с критиками и поклонниками. Ее сказки для детей переиздавались, а сборник рассказов для подростков «Тени в стеклянных городах» стал местной сенсацией, его обсуждали в литературных кругах.

– Мам, ты не волнуешься? – спросила Энн, сняв наушник.

Клэр оторвалась от экрана и улыбнулась, но в уголках ее глаз читалось легкое напряжение.

–Еще как. Но это приятное волнение. Как перед первым свиданием.

– Твое первое свидание было с папой, и вроде неплохо вышло, – с детской непосредственностью заметил Стив, не отрываясь от строительства.

– Очень неплохо, – согласилась Клэр, и ее взгляд невольно устремился к закрытой двери кабинета.

За этой дверью, в маленькой комнате, заваленной детскими рисунками и коробками с игрушками, находился ее муж. Соул.

Он сидел за старым столом, заваленным не игрушками, а стопками исписанных формулами листов, графиками и распечатками научных статей. Воздух здесь пах не сиренью, а пылью и старой бумагой. На экране монитора застыла сложная диаграмма, напоминающая паутину из многомерных пространств.

Соул потер переносицу. Он был дома. Официально – он был «папой на хозяйстве», что вызывало удивленные взгляды у соседей, но полную поддержку в семье. Неофициально – он был тем, кем и должен был стать. Ученым-Физиком.

После ухода из порта и работы в автосервисе, который дал ему стабильность, он вернулся к своим старым конспектам. Сначала это было хобби, способ уйти от быта. Потом – навязчивая идея. Теория квантовой гравитации. Священный Грааль современной физики. Та самая задача, над которой бились лучшие умы мира, а он, бывший грузчик, сидел на кухне ночами, пока все спали, и выводил свои уравнения.

Он слышал через дверь возню детей, голос Клэр, и это придавало ему сил. Его мир был здесь. Его лабораторией была эта комната, его инструментом – его упрямый, ни на день не забывший законы термодинамики и квантовой механики, разум.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Эшли.

–Папа! – радостно прокричала она и поползла к нему, держа в руке сиреневый мелок.

Соул улыбнулся, подхватил дочь на руки и посадил себе на колени.

–Ну что, Эш, помогать будешь? Смотри, это тензор энергии-импульса в искривленном пространстве-времени.

Девочка серьезно посмотрела на каракули на экране и ткнула в него липким от конфеты пальцем, оставив жирное пятно.

– Идеально, – рассмеялся Соул. – Твой вклад уже бесценен.

Он знал, что его теории нуждаются в проверке. Ему нужен был взгляд со стороны. Профессиональный, беспристрастный. И он знал, к кому обратиться.

Через пару часов, уложив Эшли спать и пожелав Клэр удачи на вечере, Соул вышел из дома с потрепанным портфелем, набитым исписанными листами. Он ехал в университет, который когда-то был вынужден покинуть.

Его бывший преподаватель, профессор Артур Ганг, все еще работал на кафедре теоретической физики. Его кабинет был таким же, каким Соул помнил его – заваленные книгами столы, доска, испещренная полустертыми формулами, и запах старого кофе и мела.

Профессор Ганг, седовласый, с живыми глазами за толстыми очками, с удивлением посмотрел на вошедшего.

–Соул? Соул, это ты? Господи, сколько лет… Я слышал, ты… устроился.

– Так и есть, профессор, – кивнул Соул, чувствуя себя снова двадцатилетним студентом. – Устроился. У меня семья, дети.

– Рад за тебя, – искренне сказал Ганг. – Но что привело тебя ко мне? Если нужна помощь с работой…

– Нет, профессор. Не с работой. – Соул положил портфель на стол и вытащил оттуда толстую папку. – Я… я все эти годы кое-чем занимался. В свободное время. Вот.

Он протянул папку профессору. Тот с любопытством открыл ее и начал листать. Сначала его взгляд был вежливо-внимательным. Потом брови поползли вверх. Он пролистал несколько страниц, остановился, вернулся назад, пробормотал что-то себе под нос.

– Позволь… это… это твои работы? – наконец поднял он на Соула изумленный взгляд.

– Да. Это наброски. Идеи. Я пытался подойти к проблеме квантовой гравитации с другой стороны, через…

– Я вижу, через что! – перебил его Ганг, вскакивая и хватая с доски кусок мела. – Этот переход здесь… это гениально! Почему никто не думал об этом раньше?

Он начал быстро выводить формулы на доске, сверяясь с листами Соула, бормоча, споря сам с собой.

–Нестыковка здесь… но если принять твою константу… да, тогда сходится! Соул, это… это блестяще!

Он отбросил мел и обернулся к Соулу, смотря на него так, будто видел впервые.

–Все эти годы… ты делал это один? Без академической среды, без доступа к последним исследованиям?

– У меня были мои старые учебники и интернет в городской библиотеке, – пожал плечами Соул.

Профессор Ганг снял очки и протер их, качая головой.

–Невероятно. Просто невероятно. У тебя огромный талант, Соул. Огромный, загнанный вглубь, но не угасший потенциал. То, что ты здесь изложил… – он ткнул пальцем в папку, – это уровень хорошей кандидатской, нет, докторской диссертации! Здесь есть над чем работать, есть что публиковать!

Соул слушал и не верил своим ушам. Он привык к своим мыслям, к своим формулам. Они были частью его, как дыхание. Он не думал, что они могут кого-то поразить.

– Вы… вы действительно так считаете? – тихо спросил он.

– Я не считаю, я знаю! – воскликнул профессор. – Ты должен вернуться, Соул. Брось свою… чем ты там занимаешься?

–Автослесарем.

–Брось! Поступай в аспирантуру. Мою аспирантуру. У тебя есть незаконченное высшее, это решаемо. У нас есть гранты. Ты должен развивать это!

Соул смотрел на горящие глаза старого профессора, на доску, испещренную его, соуловскими, формулами. И впервые за долгие годы он почувствовал не горькую ностальгию, а опьяняющую, оглушительную надежду. Ту самую, что когда-то вела его в лодке с отцом – надежду на то, что мир полон тайн, которые можно разгадать.

Он вышел из университета поздно вечером. В кармане лежала визитка профессора Ганга с пометкой «Жду твоего звонка завтра». Город сиял огнями, и где-то в большом концертном зале его жена, Клэр, принимала поздравления и отвечала на вопросы читателей.

Он сел в машину, но не завел мотор. Просто сидел, глядя на огни. Два мира, две реальности, которые когда-то казались ему навсегда утраченными – мир литературы и мир науки – сегодня в его жизни громко заявили о себе. И оба были неразрывно связаны с ним.

Он достал телефон и набрал номер Клэр. Она ответила сразу, и в ее голосе звенело счастье.

–Соул! Все прошло фантастически! Ты не представляешь…

–Представляю, – мягко перебил он ее. – Я всегда представлял. Я горжусь тобой, Клэр.

–А что у тебя? Как встреча с Гангом?

Соул посмотрел на папку с формулами на пассажирском сиденье.

–Знаешь, – сказал он, и в его голосе впервые зазвучала давно забытая нота – нота юношеского задора и уверенности в своем будущем. – Похоже, у нас сегодня вечер триумфа. У обоих. Я расскажу дома. Я люблю тебя.

Он положил трубку, завел машину и поехал домой, к своим детям, к своей матери, к своей жене. К своей новой, невероятной, только что обретенной вновь жизни, в которой для него, наконец, нашлось место не только сильным рукам, но и острому, пытливому уму. И мир, который он когда-то пытался понять через вес стального ящика, теперь снова раскрывался перед ним в бесконечной сложности своих фундаментальных законов.