Читать книгу Имя ведьмы - - Страница 3

XXI век, 2 мая 2021 года

Москва, ул. Знаменка

Мила тяжело вздохнула, оперлась на локти, с усилием подняла голову. Её взгляд на мгновение встретился с его. Илья смотрел на неё, не отводя глаз, чувствуя, как сердце бешено колотится, а пальцы сжимаются в кулаки, вонзаясь ногтями в ладони. Кровь стекала по её плечам, тонкими струйками стекала по груди и бокам, капала на светлый паркет. Осколки впивались в её кожу, оставляя глубокие, рваные порезы.

Она попыталась снова приподняться, упираясь ладонями в разбитое стекло, но боль прострелила спину, заставив её резко выдохнуть и рухнуть обратно, прижавшись лицом к холодному полу. Илья замер, затем подался вперёд, осторожно коснулся её плеча, почувствовал под пальцами влажную, горячую кожу, покрытую кровью и потом. Его дыхание сбилось, сердце глухо ударилось о ребра, когда он сжал её плечо, словно проверяя, настоящая ли она, не мираж ли это.

– Мила… – его голос был хриплым, низким, едва узнаваемым.

Она вздрогнула, её глаза снова сфокусировались на его лице, зрачки расширились, мышцы напряглись. Её пальцы коротко сжались, ногти задели его запястье, оставляя едва заметные следы. Он попытался поднять её, осторожно поддерживая под локти, чувствуя, как её дрожащие, холодные руки вцепляются в его рубашку, оставляя на светлой ткани кровавые пятна. Её дыхание было горячим, обжигающим, как если бы она только что вырвалась из огня.

Илья моргнул, поднял голову, мельком взглянул на каминную полку, где ещё несколько минут назад стояла урна с её прахом, а теперь валялись осколки черной керамики. Он снова перевёл взгляд на неё, медленно выпрямился, помогая ей встать, чувствуя, как её ноги подгибаются, как она теряет равновесие, опираясь на него.

Кира, стоявшая у стены, прижимала руку ко рту, её глаза были широко раскрыты, губы дрожали. Она сделала шаг назад, нащупывая стену за спиной, отчаянно стараясь не закричать. Мила подняла голову, её взгляд сфокусировался на Кире, и она хрипло выдохнула:

– Стой.

Кира замерла, её пальцы дернулись, ногти царапнули обои на стене. Мила прикрыла глаза, глубоко вдохнула, затем с усилием отстранилась от Ильи, выпрямилась, сделала шаг вперёд, цепляясь пальцами за его плечо.

– Где… где у тебя мак? – прошептала она, не оборачиваясь, её голос был хриплым, но твёрдым. – Быстрее…

Илья на мгновение замер, мысли спутались, он не сразу понял, о чём она говорит, но затем коротко кивнул, прошел на кухню, открыл верхний шкафчик, где в стеклянной банке хранился крупный, чёрный мак. Он протянул банку Миле, которая нетерпеливо выхватила её из его рук, с трудом открутив крышку дрожащими пальцами.

Она вернулась в гостиную, подошла к Кире, которая всё ещё стояла у стены, прикрывая рот рукой, и, не давая ей шанса на побег, резко встряхнула банку, обсыпав ее маком с головы до ног. Крупные, черные зерна осыпались на пол, застряли в волосах, прокатились по светлой ткани дивана.

Мила что-то быстро прошептала, слова вырвались из её пересохших губ рваными, почти нечленораздельными звуками, которые Илья не смог разобрать. Кира вдруг замерла, её взгляд потерял фокус, диктофон выпал из её пальцев, глухо ударившись о пол. Она моргнула, сделала шаг назад, затем ещё один, и, не оборачиваясь, резко развернулась, пошла к двери, бормоча что-то себе под нос, как будто повторяя мантру.

Дверь мягко закрылась за ней, и тишина вновь накрыла комнату, нарушаемая только тяжелым дыханием Милы и тихим звоном осколков, когда она сделала шаг вперед, опустив руки, позволяя маковым зерном осыпаться на пол. Кровь тонкими ручейками стекала с её спины, оставляя красные пятна на светлом паркете.

Илья застыл, не сводя с неё глаз, его дыхание было рваным, сердце колотилось в висках, пальцы дрожали. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова не находились, горло сдавило так, что он едва смог сделать вдох.

– Тебе… – он замолчал, сглотнул, провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. – Тебе нужно… одеться. Я… принесу что-нибудь.

Мила вскинула голову, ее губы дрогнули, уголки приподнялись, но глаза оставались холодными, темными, полными усталости.

– Замажу кровью, – хрипло усмехнулась она, оглядывая свои плечи, испачканные в крови, и мелкие осколки, торчащие из спины.

Илья замер, коротко кивнул, быстро вышел в гардеробную, открыл шкаф, на мгновение замер, вспоминая, что её одежды здесь больше нет, что он давно убрал все её вещи, выбросил, сжёг, убрал каждое напоминание о ней. Он крепко сжал зубы, провёл пальцами по шершавому махровому полотенцу, сорвал его с полки и вернулся в гостиную.

– Прости… – выдавил он, протягивая ей полотенце. – У меня ничего нет… Я всё убрал…

Мила выдохнула, взяла полотенце и прикрыла грудь. Она стояла неуверенно, опираясь рукой на спинку дивана, чувствуя, как пальцы дрожат, как кровь медленно стекает по спине, скатываясь в глубокие порезы на бёдрах. Полотенце сразу же пропиталось кровью, тяжело осело на её плечах, но хотя бы прикрывало тело, оставляя спину и ноги утыканными мелкими осколками.

Илья глубоко вздохнул, перевёл взгляд на её ноги, покрытые глубокими порезами и мелкими осколками, которые всё ещё блестели на коже, впиваясь в мышцы, оставляя кровавые следы на паркете. Он медленно опустился на колени, потянулся к её ногам, замер на мгновение, прежде чем осторожно коснуться кожи, влажной, горячей, дрожащей под его пальцами.

Он подцепил первый осколок, вытянул его, чувствуя, как тонкая кромка стекла царапает его собственные пальцы. Мила напряглась, её губы сжались, дыхание стало тише, но она не отстранилась, лишь сильнее сжала полотенце, её ногти впились в махровую ткань, оставляя глубокие, вытянутые складки.

Он вытащил ещё один осколок, затем следующий, продолжая двигаться вверх по её ногам, стараясь не смотреть на кровь, стекающую по его рукам, не чувствовать, как пальцы дрожат, как ладони покрываются потом. Каждый осколок выскальзывал из её кожи с лёгким щелчком, оставляя кровоточащие, рваные точки. Его собственное дыхание стало прерывистым, неровным, и сердце глухо билось в висках, когда он вытаскивал очередной осколок, цепляя его ногтями.

Мила закрыла глаза, её голова запрокинулась, волосы слиплись от крови, мелкие капли стекали по шее, оставляя тёмные полосы на коже. Она выдохнула, её дыхание было хриплым, сдавленным, каждый вдох отдавался судорогой в груди, но она молчала, не издавала ни звука, лишь сжимала полотенце, так что её пальцы побелели.

Илья, наконец, поднялся на ноги, вытер окровавленные пальцы о край собственных брюк, чувствуя, как мышцы сводит судорогой, как голова кружится от резкого, медного запаха крови. Он замер, не зная, что сказать, не понимая, что будет дальше. Мила оперлась о диван, прижалась к его плечу, её губы дрожали, глаза были закрыты, лицо бледное, но в нём было что-то до боли знакомое, что-то, что он не мог описать словами.

В этот момент с подлокотника дивана зазвонил его мобильник. Илья резко выпрямился, коротко выдохнул, словно вернулся из какого-то оцепенения, потянулся за телефоном, на мгновение замер, увидев имя на экране.

– Да, – его голос прозвучал хрипло, глухо, как если бы он не говорил несколько дней.

Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться, услышал знакомый голос, но слова не сразу сложились в осмысленные фразы. Он перевёл взгляд на Милу, её пальцы всё ещё стискивали полотенце, кровь продолжала капать на светлый паркет, оставляя темные пятна.

– Марин… – он сглотнул, вытер дрожащую руку о джинсы, провёл ладонью по лицу. – Возьми женскую одежду… когда будете ехать. И… – он замолчал, снова посмотрел на Милу, которая слегка приоткрыла глаза, её взгляд был пустым, усталым. – И бельё тоже…

На другом конце линии повисла пауза, он слышал голос Маринки, но слова ускользали, их смысл казался далеким, нереальным, как шум за закрытой дверью.

– Да, Марин, бельё… женское… трусы, блин, Марин, просто привези… – он снова выдохнул, услышал ответ, коротко усмехнулся, провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. – Нет, я не пил… просто возьми и всё. Придёте – поймёте.

Он опустил телефон, снова взглянул на Милу. Он осторожно провёл пальцами по её плечу, почувствовал, как она вздрогнула, её дыхание стало чаще, горячие волны ударили ему в грудь. Она прижалась лбом к его плечу, выдохнула, её губы коротко дрогнули, уголки чуть приподнялись, и она медленно, осторожно сделала шаг назад, затем второй, медленно пошла в сторону ванной, оставляя за собой кровавые следы на светлом паркете.

Илья остался стоять на месте, не отрывая от неё взгляда, не понимая, что происходит, не веря себе, не веря своим глазам, не веря своим пальцам, которые все еще хранили тепло её тела.

Илья выдохнул, наблюдая, как Мила, едва удерживая равновесие, скрывается за дверью ванной. Через мгновение он услышал, как включилась вода, и ровный шум струй эхом разнесся по коридору, заглушая его собственное дыхание. Он опустил взгляд на свои руки, покрытые её кровью, и машинально вытер ладони о штанины, оставляя темные, рваные пятна на светлой ткани.

Его взгляд медленно скользнул по гостиной. Осколки стеклянного столика были разбросаны по полу, крошечные, острые фрагменты застряли между деревянными планками паркета, сверкали в слабом свете лампы, словно крошечные зеркала. Он осторожно шагнул вперёд, наклонился, начал собирать обломки, стараясь не порезаться, но пальцы всё равно коротко царапнули острые края, оставляя на коже тонкие порезы.

Илья выпрямился, прошёл к дивану, поднял упавший диктофон, убрал блокнот Киры, машинально провел пальцами по пятнам крови на обивке. Его сердце глухо билось в груди, в висках еще стоял звон, и он чувствовал, как его руки всё ещё дрожат, как подкашиваются ноги. Он не верил себе, не верил своим глазам, не верил, что она здесь, что вода шумит в ванной, что за тонкой дверью стоит Мила, которую он похоронил два года назад.

Он коротко моргнул, вздохнул, провёл рукой по лицу, смахнул прилипшие к щекам капли крови. Ему хотелось закричать, броситься в ванную, увидеть ее, убедиться, что это не сон, не иллюзия, но его тело не слушалось, ноги стали тяжелыми, будто налитыми свинцом.

Илья на мгновение замер, услышав звонок в дверь. Его сердце глухо ударилось о ребра, дыхание стало неровным, пальцы рефлекторно сжались, оставляя белые пятна на окровавленных ладонях. Он прошёл через гостиную, по дороге машинально подцепив ногой несколько крупных осколков стекла, затем распахнул дверь, отступив на шаг, пропуская гостей внутрь.

Маринка, не дожидаясь приглашения, первой шагнула через порог, ее волосы слегка растрепались от ветра, пальцы судорожно сжали ремешок сумки, когда она вошла в прихожую, коротко огляделась и сразу направилась к гостиной.

– Ну что, живой? – бросила она через плечо, не оборачиваясь, потом остановилась, когда её взгляд упал на осколки стекла, разбросанные по полу, и капли крови, ещё не успевшие высохнуть на светлом паркете. Она коротко выдохнула, замерла, обернулась, встретилась взглядом с Ильёй, её глаза сузились, губы дрогнули. – Ты опять…?

Серёга вошёл следом, закрыл дверь за собой, сбросил капюшон, провёл рукой по коротким волосам, шагнул вперёд, бросил короткий взгляд на Илью, на его окровавленные руки, на пятна крови на полу, на разбросанные осколки стекла. Он тихо выдохнул, убрал руки в карманы, поморщился.

– Брат, ты так себя угробишь, – сказал он, покачав головой, но в его голосе не было злости, лишь тихая, едва уловимая тревога. – Опять пил, да?

– Нет, – выдохнул Илья, пытаясь собрать мысли, но слова всё равно выходили рваными, беспорядочными. – Я… Нет, я не пил… Просто…

Он замолчал, не зная, как объяснить происходящее, и в этот момент из ванной вышла Мила. Она остановилась в дверном проеме, поправила его светлую рубашку, которая едва прикрывала её бедра, провела рукой по влажным волосам, затем медленно посмотрела на себя, провела ладонью по ткани, словно пытаясь понять, что на ней надето, и, не поднимая глаз, сказала:

– Я не нашла халат, поэтому вот…

Она подняла голову, её взгляд встретился с Маринкой, затем с Серёгой, и её губы на мгновение дрогнули, мышцы напряглись, когда она поняла, что они здесь. Воздух в комнате стал тяжёлым, тягучим, словно все звуки и движения замерли, застыл каждый вздох, каждый шаг.

Маринка на секунду застыла. Её глаза расширились, дыхание сбилось, пальцы до боли вцепились в ручки пакета. Она сделала шаг вперёд, пакет выскользнул и глухо упал на пол, но она этого даже не заметила. Взгляд был прикован только к Миле. На миг ей показалось, что это обман зрения, что перед ней призрак или игра измученного воображения. Но в следующий момент Маринка коротко всхлипнула, шагнула вперёд и, не выдержав, обняла подругу, крепко прижав к себе. Она уткнулась лицом в её плечо и вдохнула знакомый терпкий аромат мокрых волос.

– Боже… Мила… – её голос дрожал, губы срывались на всхлип, пальцы вцепились в тонкую ткань рубашки.

Мила замерла, но потом медленно подняла руки и осторожно обняла её в ответ, прижала к себе, будто боялась спугнуть эту минуту.

– Я думала… что всё получилось, – прошептала она, отпуская её. В её голосе звучала усталость, боль и растерянность. – Мы всё сделали правильно… всё должно было получиться…

Маринка отстранилась совсем немного, посмотрела ей в глаза, где всё ещё плескались страх и недоумение. Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали, глаза оставались влажными.

– Мила… у вас получилось, – сказала она тихо, но твёрдо. – Два года прошло.

Мила замерла. Она смотрела на Маринку, её брови дрогнули, губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Она чувствовала, как дрожат пальцы подруги, но смысл этих слов всё ещё не укладывался в голове. Два года. Она не могла это осознать, не могла принять. Сердце бешено колотилось, как загнанный зверь, пытаясь пробиться сквозь рёбра.

Мила медленно перевела взгляд на Илью. Его лицо было бледным, губы плотно сжаты, пальцы дрожали, сжимая кулаки. Он выглядел иначе: резче, старше, взгляд стал глубже и темнее, линия челюсти – жёсткой, а плечи напряжёнными, будто на них лежал груз, от которого невозможно избавиться. В этом лице, таком чужом, она вдруг увидела отпечаток прожитых без неё лет – боль, одиночество, тоску.

Её пальцы непроизвольно ослабили хватку. Сердце замерло, дыхание стало тяжёлым и неровным, словно кто-то сжал ей горло. Она почувствовала, как руки сами тянутся к нему, но остановилась, не зная, что сказать и как объяснить своё присутствие. Как загладить два года его страданий?

Маринка коротко выдохнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, моргнула и наклонилась. Подняла пакет с пола, сунула его Миле в руки и легко провела ладонью по её мокрым волосам.

– Пойдём, переоденешься, – прошептала она, осторожно взяв Милу за руку и мягко потянув в сторону гардеробной. – Мальчики, приберитесь тут немного.

Маринка повела ее через спальню, не отпуская руки. Пальцы дрожали, но хватка оставалась крепкой, почти отчаянной.