Читать книгу Имя ведьмы - - Страница 5

XXI век, 2 мая 2021 года

Москва, ул. Знаменка

Маринка открыла дверь гардеробной, пропуская Милу внутрь.

Мила ступила на прохладный ламинат, босые ноги тихо коснулись гладкого пола, звук коротко отразился от высоких стен. Белые шкафы, ровные ряды, матовая эмаль, тонкие серебряные ручки – всё выглядело почти так же, как она помнила. Чистые, строгие линии, едва уловимый запах сухого дерева и лаванды, который она когда-то выбрала для саше. Но что-то изменилось.

Она осторожно приоткрыла один из шкафов – пусто. Белые, безликие полки. Ни одежды, ни её мелочей. Словно её здесь никогда не было. Пальцы дрогнули, сердце болезненно сжалось. Она медленно закрыла дверцу и шагнула к следующему шкафу.

За гладкими дверцами висела его одежда: рубашки разных цветов, футболки, тёплые джемперы и толстовки. На полках – аккуратно сложенные свитера, костюмы, брюки, ремни. Даже пиджаки, которых она не помнила. Всё – его. Только его.

Мила замерла. Пальцы потянулись к тёмно-синему свитеру – тому самому, который она любила надевать, когда его не было рядом. Она осторожно провела ладонью по мягкой ткани, прижала к лицу и вдохнула. Запах был прежним – кедр, табак и что-то тёплое, почти сладкое.

Дыхание сбилось. Сердце на миг остановилось, потом ударилось с такой силой, что закружилась голова.

– Два года… – прошептала она, сжимая ткань, чувствуя, как дрожат пальцы. Она прижала свитер к груди, закрыла глаза, вдохнула его запах ещё раз – как будто могла удержать хоть что-то из той жизни.

Через несколько секунд её руки разжались. Ткань мягко вернулась на вешалку.

Она отступила назад, не в силах больше смотреть. Всё вокруг было чужим и слишком ясно показывало: её здесь больше нет.

Маринка присела на низкий пуф у стены, сцепив пальцы. Светлые волосы мягко падали на плечи. Она смотрела на Милу сосредоточенно, но с теплом, будто сама только что вспомнила что-то важное.

– Сегодня ровно два года, – сказала она тихо, чуть склонив голову. Голос звучал мягко, но твёрдо. – Мы сюда каждый год приходим. Думали, так ему будет легче.

Мила замерла. Пальцы соскользнули с края дверцы, она медленно опустилась на пол и прислонилась спиной к холодной поверхности шкафа. Металл коснулся затылка, дыхание стало неровным, сердце гулко ударилось в груди. Но слёз она не позволила: не имела права на слабость.

– Как он был эти два года? – её голос прозвучал чужим, тихим, будто не её.

Маринка выдохнула, сцепленные пальцы побелели, она потерла ладонью колено.

– Плохо, – призналась она. Голос дрогнул, но она быстро собралась. – Когда ты умерла, я ушла. Просто не смогла здесь быть. А когда вернулась на следующий день, тут будто ураган прошёл. Живого места не было. Всё разбито, разорвано, повалено.

Мила закрыла глаза, её пальцы сжались в кулаки. В воображении возникла картина: Илья среди осколков и порванных фотографий, с окровавленными руками и тяжёлым дыханием, похожий на загнанного зверя. Её сердце сжалось так сильно, что на миг показалось, что оно разорвётся.

– Я никогда не думала, что увижу его таким, – продолжила Маринка. Голос стал хриплым, но твёрдым. – Илья всегда держал себя в руках. А тут… я вообще не знала, что с ним делать. Если бы не ключи от квартиры, я бы сюда, наверное, и не попала. Он почти не ел, не спал, только пил. Мы с Серёгой смогли его вытащить только через неделю, заставили хоть как-то собраться. Потом мы ещё три месяца подряд его проверяли, потому что переживали. Боялись, что он снова сорвётся.

Мила почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Теперь она ясно представляла его: бледный, молчаливый, одинокий в этой квартире, двигающийся по комнатам так, будто искал место, где можно спрятаться от своей боли.

Маринка выдохнула, выпрямилась и посмотрела прямо на неё. Губы дрогнули, уголки чуть приподнялись.

– Но он так и не оправился, – сказала она уже спокойнее. – На работе его поняли, дали отпуск. Но он стал затворником. Почти не выходил. Работал из дома. Твоё имя смог произнести только через год. Ну и ковид, конечно, помог: все сидели дома, и он тоже. Мы думали, что вроде лучше стало… и тут ты.

Мила прикрыла глаза. Плечи напряглись, дыхание стало неровным, по коже пробежал холод. Руки похолодели, ноги словно ослабли.

– А Серёга? – её голос был хриплым, тихим, едва слышным. – Он теперь… смертный?

Маринка кивнула, её губы дрогнули.

– Да, – выдохнула она почти шёпотом. – В ту ночь, когда ты умерла… Он говорил, что словно прожил все свои смерти заново, что бессмертие выжигалось из него, как огонь. Это чудо, что он вообще выжил.

Мила замерла. Её пальцы дрожали, сердце болезненно сжалось. Она закрыла глаза и почувствовала, как будто что-то острое пронзило грудь.

– Я ничего не понимаю, – прошептала она, проводя ладонью по холодной поверхности дверцы шкафа. – Если договор не исполнен, он должен быть бессмертным. Я бы сразу вернулась… или только если…

Она замерла, медленно проводя пальцами по прохладному полу. Взгляд рассеянно скользил по ровным линиям шкафов, задерживался на рубашках и костюмах Ильи, которые теперь висели без её вещей. Дыхание стало медленным и тяжёлым, воздух вокруг будто сгустился. Мысли снова и снова возвращались к его жизни за эти два года. Она пыталась представить, что он чувствовал, когда оставался один в её квартире.

Она почти видела его, метающегося по гостиной, опрокидывающего мебель, срывающего фотографии со стен, бросающего книги на пол. Видела, как он сжимает кулаки до боли, кричит в пустоту, пытаясь выплеснуть тоску, которая не отпускала ни на секунду. Казалось, она слышит его дыхание – неровное, прерывистое, ощущает дрожь его рук, видит лицо, искажённое болью и отчаянием.

Сердце болезненно сжималось, отдаваясь тупой болью в каждой клетке. Горло перехватило, стало трудно дышать. Она сжала кулаки, стараясь успокоиться, но чувство вины и беспомощности захлестнуло волной. Она ясно понимала: всё это из-за неё, её решение привело к такому исходу, и это знание было невыносимым.

Маринка заметила её напряжение и подошла ближе. Осторожно присела рядом и положила руку на плечо, чуть сжав его в знак поддержки.

– Эй, – мягко сказала она, – ты же не виновата. Ты сделала то, что должна была. Все это понимают.

Мила медленно повернулась к ней. Голос подруги и её тёплые пальцы на плече стали последней каплей. Горячие слёзы хлынули из глаз, тело задрожало, и всё напряжение, копившееся внутри, наконец прорвалось наружу.

Маринка чуть крепче сжала её плечо, потом опустилась рядом на пол. Несколько секунд они сидели молча. Маринка мягко прижала голову к плечу Милы, её волосы щекотали щёку, и от этого стало теплее.

– Милка, – прошептала она, – я правда очень рада, что ты здесь. Ты не представляешь, как сильно мне тебя не хватало.

– Он, наверное, ненавидит меня.Мила всхлипнула, вытерла глаза тыльной стороной ладони и едва слышно произнесла:

– Нет, – Маринка чуть повернула голову и посмотрела на неё. – Не говори глупостей. Он злится на себя, на всё вокруг, но только не на тебя.

Мила глубоко вздохнула, пытаясь поверить в эти слова.

Маринка выпрямилась и, будто решив разрядить обстановку, улыбнулась. Она вытянула руку вперёд, показывая кольцо с крупным сверкающим бриллиантом.

– Смотри! Что скажешь?

Мила удивлённо подняла голову и рассмеялась сквозь слёзы:

– Ничего себе… Ты что, миллионера ограбила?

Маринка фыркнула и звонко засмеялась:

– Почти. Серж постарался.

Она подняла с пола пакет с одеждой, протянула его Миле и помогла встать.

– Давай, переоденься. Хватит сидеть на холодном полу, ещё простынешь.

Мила кивнула, достала из пакета серые треники, чёрную футболку и ярко-жёлтые носки. Быстро переоделась, посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась:

– Шикарно выгляжу. Чёрная футболка, серые штаны и жёлтые носки. Настоящее чучело.

– Я вообще думала, что Илья снова напился и несёт чушь, – ответила Маринка, качая головой. – Поэтому взяла то, что не жалко. Думала, выбросим потом, если он опять всё разнесёт.

Мила пожала плечами, поправила футболку.

– Ну, бомжи не выбирают. Спасибо и на этом.

Они уже собирались выйти из гардеробной, когда Мила вдруг остановилась. Она замялась, взгляд стал напряжённым.

– У него… кто-нибудь был за это время?

Маринка удивлённо приподняла брови.

– С чего ты взяла?

Мила отвела взгляд, вздохнула и снова посмотрела на неё. Голос звучал неровно:

– Когда я очнулась… тут была женщина. Я подумала… может быть…

Маринка понимающе улыбнулась и покачала головой.

– Да это, скорее всего, журналистка. Ты бы почитала его книгу. Узнала бы о себе много нового. Женщины от неё в восторге.

А пока девушки разговаривали в гардеробной, Илья с Серёгой пытались привести в порядок гостиную. Серёга собирал крупные осколки стеклянного столика и складывал их в пакет, а Илья молча оттирал пятна крови с паркета. Движения были механическими, лишь бы занять руки и хоть немного отвлечься.

Илья остановился, опустился на колени и провёл ладонью по лицу. Серёга бросил в пакет очередной осколок и негромко спросил:

– Ну как ты?

– Честно? Понятия не имею. – Илья поднял глаза на друга, и во взгляде мелькнуло искреннее смятение. – Я два года пытался привыкнуть, что её больше нет, а теперь… – Он запнулся, провёл пальцами по волосам и тяжело выдохнул.

Серёга присел рядом, опёрся локтями на колени и посмотрел прямо на него:

– Да тут любой бы растерялся. Ситуация не из тех, к которым можно подготовиться.

Илья криво усмехнулся, но в этой усмешке не было радости:

– Даже представить не мог, что она вот так возьмёт и упадёт на этот чёртов столик прямо из воздуха.

Серёга покачал головой, хлопнул его по плечу:

– Главное, что она здесь. И теперь у тебя снова есть шанс. Вы оба заслужили его.

Илья посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся чуть заметно, но искренне:

– Спасибо, Серёг. Не знаю, что бы я делал без вас с Маринкой.

– Да ладно, – ответил тот и снова взялся за осколки. – Сейчас главное – держаться. Всё остальное потом как-нибудь наладится.