Читать книгу Демон сновидений - - Страница 4

Час спустя она уже мчалась по заснеженной дороге, оставляя за собой облако колкого снега. За окном мелькали унылые пейзажи спальных районов, быстро сменявшиеся промышленной зоной с ее ржавыми ангарами и заснеженными пустырями. Хмурый зимний день был безрадостным и плоским, лишенным теней, словно весь мир замер в ожидании.

Рейн вела машину резко, почти яростно, в такт тяжелому ритму, вырывавшемуся из динамиков. Мрачный индастриал бился о стекла, словно саундтрек к ее внутреннему урагану, заглушая на секунду навязчивый шепот мыслей.

Пальцы сами потянулись к кнопке радио, переключив волну – может, хоть дорожные сводки отвлекут, но вместо них в салон хлынул тревожный, слишком бодрый голос диктора:

«…и снова о „затянувшейся зиме“. Синоптики в недоумении, метеорологические станции фиксируют аномальное понижение температуры по всему региону, в то время как по календарю уже давно должна стоять весна. Ученые предполагают…»

Рейн с раздражением щелкнула кнопкой. Попалась какая-то местная станция, голос диктора стал жестче:

«…а мы продолжаем. Напоминаем, что из-за необъяснимой вспышки массовой паранойи в восточном районе введен комендантский час. По последним данным, число жертв инцидента, когда группа людей в панике набросилась друг на друга, возросло до семнадцати. Власти призывают сохранять спокойствие и…»

– Черт, – выдохнула Рейн, резко выключив радио.

Тишина, ворвавшаяся в салон, стала вдруг густой и давящей. Аномальная зима. Массовый психоз с жертвами. Это было не просто стечение обстоятельств. Это был почерк. Почерк того, кого она искала.

Она с силой ткнула палец в панель, и салон снова заполнила музыка – теперь уже не просто фон, а броня, стальная стена звука, которую она возводила против нарастающей тревоги. Монструозные басы и искаженные семплы должны были заглушить шепот интуиции, твердившей: «Это только начало».

Демон сидел на пассажирском сиденье, высунув голову в узкую щель у окна, но его поза была не беззаботной, а напряженной, будто он вынюхивал не ветер, а саму тень угрозы, проникающую сквозь громкую музыку.

Когда Рейн заглушила мотор на заросшей сорняками парковке перед особняком, пес нервно заскулил и уперся лапами в дверь.

– Тебе здесь не место, – тихо сказала она, проводя рукой по его напряженной спине. – Останешься в машине. На всякий случай.

Особняк оказался таким, каким она его и представляла: мрачным, заброшенным, затерянным в голом лесу. Даже при дневном свете он выглядел негостеприимным и отверженным. Резкий зимний ветер гулял по его облупленным стенам, завывая в пустых глазницах окон. Ни света, ни следов. Только гнетущая тишина, нарушаемая хрустом ее шагов по мерзлому гравию.

Дверь была не заперта. Скрип петлей прозвучал как стон, разрывая молчание. Внутри пахло пылью, прошлым и чем-то еще… сладковатым и горьким одновременно, как запах увядших цветов и старого пергамента. Воздух был неподвижным и холодным, гораздо холоднее, чем снаружи.

Рейн медленно прошла по первому этажу. Слабые лучи зимнего солнца, пробивавшиеся сквозь разбитые окна и пыльные витражи, рассекали полумрак комнат, выхватывая из тьмы клочья обоев, оскалы мебели и медленно кружащиеся в воздухе пылинки. Ее взгляд скользил по остаткам былой роскоши, тонувшим в тени. Высокие потолки с осыпавшейся лепниной, некогда великолепная парадная лестница… В гостиной гигантские книжные полки, до отказа забитые фолиантами, стояли как молчаливые стражи. Она провела пальцем по корешку одной из книг – «Исследование морока и яви». Название ничего ей не говорило, звучало как чужеродное заклинание. В лучах света серебрилась паутина, опутавшая углы тяжелыми гирляндами.

Рейн поднялась на второй этаж. Длинный коридор уводил в темноту, по обе стороны от него зияли пустые дверные проемы. В одной из комнат она нашла кровать с роскошным, истлевшим балдахином. В другой – стены от пола до потолка были испещрены странными символами, нарисованными чем-то темным и блестящим, словно засохшей кровью или смолой. В центре комнаты на полу лежала грубая деревянная маска с длинным носом и пустыми глазницами.

Сердце Рейн на мгновение екнуло. Зацепка! Но приглядевшись, она поняла: символы были покрыты толстым слоем пыли, а маска лежала в неподвижной позе десятилетия. Это были не следы недавнего присутствия, а музейные экспонаты забытого культа, артефакты, давно лишившиеся силы и смысла.

Повсюду царил холодный, безжизненный порядок забвения. Ничего, что кричало бы о нынешнем пристанище могущественного существа. Лишь пустота, вторившая пустоте в ее груди. Каждая комната, каждый предмет лишь подтверждали: это место было не обитаемым, а покинутым, и от этого становилось еще страшнее.

Внезапно где-то снаружи, со стороны стоянки, донесся глухой, приглушенный лай Демона. Рык был не яростным, а предупреждающим – словно пес, запертый в машине, чуял нечто, невидимое человеческим чувствам.

Рейн замерла, ее пальцы инстинктивно сжались. В тот же миг из глубины коридора на нее уставились два горящих уголька, парящие в полумраке на уровне человеческого роста.

Из тени вышел мужчина. Он был высок, и его темное пальто струилось по плечам, словно отлитое из жидкой ночи. Волосы тёмно-каштанового, почти орехового оттенка были небрежно отброшены со лба, открывая черты лица резкие, но удивительно гармоничные – высокие скулы, прямой нос, упрямо очерченный рот. На этом лице странным образом сочетались усталость, застывшая в легких морщинах у глаз, и тень насмешки, прячущейся в уголках губ. Его карий взгляд скользнул по Рейн, оценивающе, задерживаясь на секунду дольше необходимого. Те самые «угольки» оказались его глазами, отражавшими скупой свет из окон.

– Вы заблудились? – его голос был низким, бархатным. В нем не было ни страха, ни удивления. Лишь холодное любопытство.

Адреналин ударил Рейн в голову. Она встала в стойку, которой когда-то учил ее Финн.

– Где он? – выдохнула она. – Что ты с ним сделал?

Мужчина поднял бровь. Легкая улыбка тронула его губы.

– Простите, но я вас не понял. С кем я имею честь говорить? И что вы делаете в доме моего друга?

– Друга? – фыркнула Рейн, не опуская бдительности. – Ты имеешь в виду Онейра?

Он сделал шаг ближе, и Рейн почувствовала исходящий от него странный холод – не зимний, а оцепеняющий.

– Меня зовут Элейн, – сказал он мягко. – И Онейр – мой друг. Я тоже ищу его. Он… исчез, и я опасаюсь худшего. И, судя по всему, у нас общая цель. Может, не будем бросаться друг на друга с кулаками? По крайней мере, пока.

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой ослепительной и соблазнительной, что на мгновение Рейн забыла, зачем пришла. Она смотрела на него – на этого красивого, загадочного незнакомца, предлагающего помощь в ее отчаянном квесте.

В глубине души, под грузом страха и ярости, что-то дрогнуло. Слово «друг» прозвучало как-то слишком уж бесстрастно для человека, опасающегося «худшего».