Читать книгу Демон сновидений - - Страница 8

Элейн предложил остаться на ночь. «Так безопаснее», – сказал он, и Рейн кивнула, все еще находясь под впечатлением от его исповеди. Светлый страж, вынужденный охотиться на собственного брата… Теперь его сдержанность и усталость обрели новый, трагический смысл.

Он проводил ее до гостевой спальни. Комната, казалось, дышала той же ледяной, отстраненной роскошью, что и весь пентхаус. Та же стерильная чистота, низкая кровать с белоснежным бельем, пара абстрактных постеров в тонких рамах, ничего лишнего. Но здесь, в отличие от гостиной, панорамное окно во всю стену ощущалось иначе – не демонстрацией силы, а гигантским иллюминатором в одиночную камеру, из которой был виден весь мир, но нельзя было до него дотронуться.

– Если что, я рядом, – сказал он, и в его глазах читалась неподдельная забота.

Теперь, глядя на эту комнату-аквариум, она понимала эту заботу лучше: он был заперт здесь так же, как и она, просто его тюрьма была больше.

Дверь закрылась. Рейн прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза.

Первым её осознанным движением было шагнуть к окну и с силой дернуть за шнур у стены. С тихим шелестом тяжёлые портьеры сомкнулись, отсекая гипнотизирующий вид города. Ей нужно было отгородиться не от него, а от этого давящего чувства, что за стеклом за ней кто-то наблюдает. Внезапно наступившая тишина и темнота стали её щитом. Только сейчас она смогла по-настоящему выдохнуть.

В голове снова зазвучали его слова: «Он стал одержим тенью, и теперь эта тень пожирает его изнутри, а через него – и весь наш мир…»

Она должна была убедиться. Убедиться, что он говорит правду, что она на правильной стороне.

Подождав, пока в его спальне воцарится тишина, Рейн выскользнула в гостиную. Цель – кабинет. Там должны быть доказательства: карты, записи, все, что подтвердит историю о древней угрозе и его миссии.

Черный пес, лежавший напротив лифта, приподнял голову и посмотрел на нее в темноте, но не подал голоса.

Дверь в кабинет была заперта. Рейн замерла, но затем ее пальцы нашли скрытую кнопку на боковой панели дверной ручки. Тихий щелчок – и дверь отворилась.

Кабинет был другим миром. В отличие от стерильной гостиной, здесь царил творческий хаос, пахнущий старой бумагой и сушеными травами. Стол был завален свитками и книгами с пожелтевшими страницами. На стенах висели не картины, а странные диаграммы, напоминающие астрономические карты, но вместо звезд на них были изображены сплетения энергетических потоков и разрывы. Черные, неровные пятна пустоты.

На столе, в центре всего, лежал толстый альбом в бархатной обложке. Рейн раскрыла его. Альбом напоминал дневник исследователя. На страницах были зарисованы символы, руны, схемы, и посреди этих расчётов, обведённый в красный круг и испещрённый пометками, был тот самый ледяной узор. На соседней странице – карандашный набросок молодого человека с напряжённым, одержимым взглядом. Черты были обобщёнными, словно художник зарисовал не конкретного человека, а архетип. Под рисунком было выведено чётким почерком: «Субъект „Искатель“. Стабилен. Без ассимиляции».

Без ассимиляции? Что это значит?

Рейн потянулась к ближайшей книге, кожаный переплет которой был истерт до дыр. «Хроники Эфирных Границ». Она открыла ее наугад, и ее взгляд упал на абзац:

«…и когда чары Стража отразились от сущности Внешнего Голода, произошел раскол. Силы тьмы, что доселе пребывали в равновесии, вырвались на волю, обретя собственное сознание в форме Лорда Безмолвия, пожирателя душ и надежд…»

Рейн замерла, перечитывая строки. Все сходилось. Его история была правдой. Ужас, нависший над миром, был реальным, и он, Элейн, был единственным, кто пытался этому противостоять.

Внезапно в кабинете стало холодно. Воздух задрожал, тени в углу сгустились.

– Не могла уснуть? – раздался спокойный голос.

Рейн резко обернулась на шум. В дверях стоял Элейн. Та же темная рубашка, но галстук исчез, а воротник был расстегнут. Ткань была мятой, и ему было явно все равно. От этой небрежности в нем стало меньше отстраненной идеальности и больше чего-то живого, настоящего.

Свет из коридора падал на него по косой, выхватывая усталую бледность лица и прядь темных волос, упавшую на лоб. Он стоял расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась не растрёпанность, а глубокая усталость – и готовность в любой миг сорваться с места. От этого по коже пробежали мурашки: в нём странно сочетались потребность в отдыхе и скрытая, звериная мощь.

– Я… я хотела понять, – честно сказала она, отступая от стола. – Все это… Лорд Безмолвия… Это правда?

– Каждая строчка, – он тяжело вздохнул и вошел в комнату. – Я предпочел бы, чтобы это было ложью. – Он провел рукой по древнему фолианту. – То, что поразило твоего брата, – лишь малая часть того, что может он.

Он посмотрел на нее, и в его глазах не было упрека, лишь осознание неподъемной ноши.

– «Лорд Безмолвия». Отныне это его имя. Теперь ты видишь масштаб угрозы. И понимаешь, почему я не могу остановиться.

Рейн кивнула. Ее сомнения рассеялись, сменившись холодной решимостью. Она видела доказательства, читала хроники. Он не лгал, и в этот момент, глядя на его усталое лицо, на эти темные пряди, выбившиеся из аккуратной прически, она почувствовала не просто доверие, а острую, почти болезненную потребность разделить с ним эту ношу. Не из жалости, а из понимания, что они теперь в одной лодке, и только вместе у них есть шанс.

– Я понимаю, – тихо сказала она, и в этих двух словах было принятие не только фактов, но и его самого – со всей его болью и тяжелым грузом.

В этот момент снаружи, из гостиной, донесся низкий, предупреждающий рык Демона. Затем стекло панорамного окна покрылось паутиной трещин, и в комнату ворвался леденящий ветер.

Лорд Безмолвия нашел их.