Читать книгу Уголовный процесс. Заметки об актуальном - - Страница 27

Не техническое упущение, а беззаконие

Обвинительное заключение – необходимый документ по уголовному делу. В нем формулируется обвинение, даётся его правовая квалификация, указываются доказательства сторон. Он определяет пределы судебного разбирательства по делу.

Поэтому закон устанавливает жёсткие требования к его составлению. Оно обязательно должно быть утверждено прокурором. Это означает: прокурор тщательно через призму требований закона изучил дело, нарушений закона в нем не обнаружил, а обвинительное заключение соответствует установленным требованиям.

Направление в суд дела без утверждения обвинительного заключения прокурором всегда, в любом случае, влечёт только отмену приговора. Такие случаи есть существенные нарушения закона, они не могут быть ничем оправданы. На практике они не изжиты.

Их объяснение прокурорами подчас носит невообразимый характер. Вот одно из них: «Неутверждение прокурором обвинительного заключения не означает, что оно не утверждено вообще, является технической ошибкой, носит характер технического упущения».

О чем следователи не знают, а должны

Закон определяет следователя как самостоятельного участника процесса. Его деятельность должна протекать строго в рамках закона. Основания, условия, процедура, сроки всех проводимых им действий определены законом.

Особо закон требователен к итоговым обвинительным документам следователя – постановлению о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, поскольку только они устанавливают существо обвинения, его объем и пределы. Обвинение в них должно быть конкретным и доказательным. Для этого закон чётко прописывает их структуру, реквизиты, содержание.

Несоблюдение этих правил приводит к плачевным результатам – к незаконному привлечению к уголовной ответственности, отмене приговора, возвращению уголовного дела прокурору.

По ряду дел, например, были проигнорированы следующие обязательные требования закона:

– обвинительное заключение утверждено лицом, не уполномоченным законом;

– в нем нет указания на место совершения преступления;

– в нем отсутствуют сведения о времени, когда было совершено преступление;

– не описаны действия обвиняемого, которые привели к преступному результату;

– в нем не оказалось места для доказательств стороны защиты, они не приведены.

Уголовные дела при таких существенных нарушениях судом были возвращены прокурору для устранения препятствий, которые могут возникнуть в судебном процессе.

Чудеса, да и только!

Все мы разные, с этим трудно поспорить. И говорим мы по-разному. Каждый человек по манере своей риторики уникален.

Для сохранения индивидуальных особенностей показаний каждого при допросе в рамках уголовного судопроизводства закон требует записывать показания допрашиваемого лица от первого лица и, по возможности, дословно. Вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имеет место в ходе допроса. Это правило закон устанавливает для исключения фактов искажения показаний.

Однако по одному из уголовных дел показания ряда свидетелей совпадали как по форме, так и по содержанию, дословно повторяя друг друга!

В ответ на ходатайство об исключении таких показаний из числа доказательств следователь привёл следующие доводы:

«Свидетели работают в одной организации, рассказывают об одних и тех же обстоятельствах, касающихся их работы, могли использовать в своей речи одинаковые речевые обороты, фразы и использовать одинаковую терминологию».

Это – довод ради довода, приведенный вопреки здравому смыслу и логике! Разные люди не могут формулировать свои мысли одинаково, вплоть до полного совпадения слов, фраз, речевых оборотов.

Раздвоение свидетеля

Закон не содержит норм, предоставляющих возможность «раздвоения» одного и того же свидетеля, то есть его допроса в условиях визуального наблюдения и под псевдонимом, в условиях сохранения в тайне данных о его личности.

По одному из уголовных дел одно и то же лицо дважды явилось носителем разной доказательственной информации. Его сторона обвинения раздвоила: сначала допросила в условиях визуального наблюдения, а затем – как анонимного свидетеля, получив от него при этом разные показания об одних и тех же обстоятельствах.

По закону недопустимо создание видимости допроса двух свидетелей при фактическом допросе одного лица. Такой подход лишает возможности индивидуализировать носителя доказательственной информации, надлежаще проверить и оценить такие показания.

Эмоции, эмоции, эмоции…

Из реального обращения судьи к адвокатам: «Зачем эмоционировать? Нам факты нужны, а эмоции – это оставьте…».

Однако эмоции есть то, что задевает за живое, не оставляет равнодушным. Они воздействуют на слушателей, на судью. Их сила воздействия заставляет вдумываться в сказанное, прочувствовать то, что волнует, тревожит человека. Они вынуждают верить эмоционально сказанному. Без эмоций речь суха и безлика.

Цели поверить тому, что говорят в суде, служит и патетика. Она убеждает благодаря взволнованной, страстной риторике.

Будучи убежденным в верности избранной позиции, адвокат-защитник волен самостоятельно избирать форму и способы её доведения до суда. Главное – не нарушать установленные законом запреты. Представляется неприемлемым ограничивать адвоката и делать ему замечания за эмоциональность и патетику в суде.

Пафос – это «страсть, страдание, возбуждение, воодушевление», а патетика – «чувствительный, страстный, возбужденный» приём обращения к эмоциям слушателя, судьи; он соответствует манере, способу выражения чувств, характеризующихся эмоциональной возвышенностью, воодушевлением, драматизацией.

Используя эти приемы, говорящий стремится вызвать у своей аудитории нужные, адекватные ситуации чувства, эмоции, а через них – мысли и справедливые решения.