Читать книгу Три кашалота. Покушение на лярву. Детектив-фэнтези. Книга 18 - - Страница 3

III

– Разрешите, товарищ генерал? – попросил слово капитан Листьев, убрав пальцы от темной, слегка рыжеватой бородки, где они пытались выдернуть обнаруженный лишний длинный волосок; это было уделом каждого, отрастившего бородку впервые. Ясные лучистые глаза его стали серьезней, что выдавало желание казаться старше своего двадцатидвухлетнего возраста.

– Что у вас? – спросил Бреев, поворачиваясь к нему от большого экрана, похожего размерами на небольшой парус ладьи, подвешенный за рею к высокому потолку.

– Хочу напомнить о материалах, переданных в наш отдел и касающихся знаний одного из «птенцов Петровых» в связи с открытым делом «Золотые копи Ивана Протасова». – Он замолчал, и Бреев кивнул: «Продолжайте!» – Последние месяцы жизни императора Петра I были попытками продлить ее жизнь с помощью «Истукана Лярвы», или «Лярвы Марса», как он, порой, называл его, относя к древним божествам Гипербореи. То, что голову и руку убитого Жугутькова поместили в московский «Дублер» Кунсткамеры в раздел экспозиции казненных по царскому указу, вызывает необходимость, во-первых, выяснить, какие именно экспонаты на основе тел казненных находятся в той экспозиции, и каким образом были умерщвлены их бывшие хозяева. Также надо выяснить, какую именно они приняли смерть. А потом в составе преступления казненных найти то, что объединит их с действиями и составом преступления, связанного с убийством Жугутькова.

– Иными словами, так мы скорее поймем, во-первых, кому была выгодна его смерть, во-вторых, отчего именно таким способом, в-третьих, кому могло прийти в голову выставлять тело в «Дублере», и, наконец, в-четвертых, выставить его расчлененным? – сказал Сбарский.

– Что до последнего вопроса, – сказал Листьев, – то ответ на него напрашивается сам собой: «Дублер» не выставляет все тело человека целиком, но лишь его части. Мы уже озвучили версию, чем вызвана причина экспонировать голову и правую руку. Тем, что это связано с Ильей Муромцем, а потому, в-пятых, нам лучше спросить: что именно это символизирует?

– Несомненно, что-то связанное с наказанием! Ведь может оказаться вовсе не случайным, что останки Жугутькова размещены рядом с заспиртованной гигантской пчелой, с одной стороны, а с другой, – со склянками с внутренностями одного из посаженных на кол похитителей восточной принцессы и отрубленной по приказу императора Петра головой любовника его супруги Монса.

– Чтобы другим неповадно было, и чтобы все могли видеть, что сделает с их кишками самый обыкновенный осиновый кол и самый обыкновенный топор.

– Прошу прекратить! – строго призвал Халтурин, морщась и слегка отмахнувшись рукой с тяжелой пятерней. – Не будем говорить плохо об усопшем. И вообще!..

– Да, это не по-христиански, – сказала Холкова, – а кроме того, и неприятно! – И она мельком взглянула на генерала.

– Согласен, – сказал он.

– А по-христиански ли поступил Монс, соблазнив Екатерину I, спустя считанные месяцы, если не недели, после ее коронации, на которую Петр I согласился за год до своей смерти ради любимой жены?.. Кстати, еще неизвестно: не именно ли эта измена подкосила его и ускорила кончину!..

– Но тогда, может, сюда приплетем и пчелу, и укажем, что это она, как голубь, доставила Петру весть об измене его жены?!..

– Оставим лирику! – заметил Бреев. – Свяжем все версии в одно дело, подключим другие отделы, а если потребуется, то и экспертов-криминалистов из других ведомств.

– Так точно! Все – лирика! – сказал Сбарский. – Мне лично для начала все же хотелось бы знать: кто именно в банке со спиртом – Жугутьков или нет?

– Да! А если данные ДНК укажут на него, то неплохо бы выяснить, где та машина или дух-лярва, или что-то другое, что за месяц превратило внешний облик сорокалетнего человека в двадцатилетнего?

Выслушав это, Бреев, молодой сорокалетний генерал, в гражданском костюме, словно только что вышедший из ателье, в лакированных туфлях, встал со своего кожаного черного дивана, откуда смотрел на монитор, и направился к своему столу.

– Михаил Александрович!

– Да, слушаю вас! – ответил Халтурин. Крупному, сильному, пятидесятипятилетнему начальнику криминальной службы единственному позволялось сидеть в присутствии генерала, но Халтурин тяжеловато встал и вытянулся.

– Я не сомневаюсь, что необходимых результатов в деле расследования убийства Жугутькова вы достигните в срок, – сказал Бреев, усаживаясь в крутящееся кресло и кладя руки на подлокотники. – Но прошу вас оказать содействие остальным службам выполнить план по драгметаллу. К концу дня – хоть кровь из носа, а мне его вынь да положь!

– Слушаюсь, Георгий Иванович!

Халтурин, подняв офицеров, первый направился к двери. Остальные в несколько секунд вслед за ним освободили кабинет.

– До свидания, товарищ генерал, – завораживающе прозвучал под конец голос Холковой.

– Всем до встречи.

«Не сомневаюсь, что она состоится не более чем через пару часов, – сказал про себя шагавший по коридору Листьев, поднимая руку и дотрагиваясь до бородки. Но ощущение в связи с новым делом было такое, словно, пока оно будет раскрыто и найдено золото, должны будут пройти не считанные часы, а дни и недели. Листьев даже представил себе, как входит с отчетом к генералу Брееву с гораздо более длинной и, вероятно, седой от усердия и пройденных испытаний бородой. «Ничего, если и поседею, то расчешу ее серебряной или золотой гребенкой», – успокоил он себя.

Через несколько минут было принято решение: часть материалов по «Делу о золотых копях Ивана Протасова», бывших в зоне внимания «Кашалотов» вне зависимости от любых текущих следственных дел, передать в бюро обработки вторичной информации документальных источников «Овидий».