Читать книгу Три кашалота. Покушение на лярву. Детектив-фэнтези. Книга 18 - - Страница 8

VIII

Читая об этом, Петр уже не желал искать Осетрову оправдание, но обвинял его, что, будучи честным и неподкупным, не сумел хитростью и умом противостоять злым наветам, чем запятнал дружбу его с императором. Но смягчился, прочтя и о том, о чем уже слышал из его донесений о находках в Кунсткамеру. Что существуют-де гигантские пчелы, величиной аки птицы, что, пролетев Берсевень-озеро, имеют зеркальные соты и зеркальную матку, дающую каждую минуту легионы мелких зеркальных частиц, и не прекращающую данного материнского творения ни разу за всю жизнь во много своих лет. А смена их положений в сотах с одинаковым числом их ячеек, в разных пропорциях и порядках, позволяя видеть прошлое и будущее так же близко, как мы с вами против друг друга. И как мы сочиняем о разном вслух, в сотах создаются зримые видения, вплоть до всего, что внутри и во внешнем облике человека, вплоть до ползающих по телу его, аки блохи, различного свойства лярв. Но то, может, сущие небылицы и вред, и ради достижения истины принимаются разные меры. Хуже, что в православных приходах поверили в зеркало Духа Яви, в Див Миража и некий Виток Завета и что через Истукана Марса есть переход в древнюю страну Гиперборею, а оттуда в современные Китеж-град и град Беловодье. А башкирские пчелы дают племенам, и прежде барджидам, мед из зеркальных сот, и по вкушению его делаются все как провидцы, и тотчас утверждают, что в России пятьдесят лет будут править одни царицы, а потому, имея гаремы, принять подданство им не желают. И того чудесного меда пробуют много и торгуют им на базарах, как у нас медовухой.

Более того, – читал донесения Петр, уже хмуря густые тяжелые брови, – злодеи ныне вышли против сыщиков боем. Отправили к ним тайного новокрещенца Изельбекова-младшего, будто беглого, обстановку разведать на предмет лояльности к подданству. И вот о чем доложил. Приняли его и сказали: для чего, мол, проживать им в Казанском уезде, когда будут у престола одни лишь царицы, и наступит бунт до самой Москвы, и в ней против «леворуких» цариц, но за царя помимо яицких народов восстанут астраханские и сибирские казаки. И что по прошествии лет надо всем объявится чело «праворукого» Ивана Восьмого из новгородских купцов и царских негоциантов, ступавших русским сапогом на Американские земли. И что данного Ивана Восьмого весь «раскол» и башкиры, Сибирь и Камчатка почитать будут царем. Потому, дескать, на номере «8» у означенного выше Витка Завета стоит знак тайного сговора, о коем надлежит ведать немногим. И это «8» есть звено между числом «5», что есть «закон», и числом «13», что есть «гармония». А у того Ивана Восьмого – где «8» есть «тайна», имеются-де кривые обратные зеркала – всех под свою власть привести и вершить политику всяких государств.

Новые известия подтвердили, – читал донесение Петр, уже плотно в гневе сжав губы, – что даже новокрещенные точат копья и стрелы, а ясачные из татар уже наотрез не дают ни подушного и ни рекрута, служить не желая. И оттого приняты меры, что берутся и от мирных сородичей по их любимому отпрыску и держатся под залогом, пока не поступит платы в казну. Так, у вождя барджидского племени Абдулкаримова взяты его только что рожденные внуки именем Мильяшар и Корткалык, отчего настала вражда между ним и его сородичем Изельбековым, имеющим сношения с Синодом. А оба имеют древние знания и оба потомки Чингисхана, хранители тайн драгоценных сокровищ. Изельбеков через графа Осетрова передал-де императору трость с тайными числами, да Осетров переслал ее графу Томову. Томов ту трость распилил на части и подмешал в плавку при выделке корабельных орудий. И тем невольно заложил в те пушки неведомые свойства, суть которых 1 – «слово ангела-создание формы». 2 – «свойство суммы». 3 – «заполнение формы», 5 – «закон», 8 – «тайна», 13 – «соединение в гармонию соединимого и несоединимого», 21 – «умножение», 34 – «начальная истина».

Далее автор летописи о Протасове указал на то, что Петр, проведав о вышеизложенном через шпиона Сената, поверив ему, испытал орудия, остался доволен и велел заложить на верфи под их свойства особый корабль, а Томова простил.

Упряльцев продолжал чтение.

…И еще такие секретные сведения донесли императору, не бывшие долго тайной, если Иван с Лукой, а с ними Наталка вскоре узнали, и было то на слуху всего Санкт-Петербурга, что-де было собрание в Уфимском уезде, на озере Берсевень. И что приехал сюда с большой полосатой пчелой, посадив на рукав вместо сокола, некий Алдарко, с семью тысячью душ. И приехал-де еще сын Сеитки-изменника, укрытый в киргизах. А с ним-то киргизов самих еще пятьсот душ. Собирались все они на Берсевень-озере, да и решили осадить всею уймой Уфу, потому что там было четверо судей, а потребовали оставить таковых в одну голову. Или же – просили по-доброму – послать судьей барона Осетрова, взамен тех лихоимцев, а троих отдать им для расправы, ибо воры-прибыльщики им-де не надобны.

Было то или не было, – сообщал летописец, – свежие ли слухи доходили или обрастали легендами старые, но имя Осетрова на слух вновь прозвучало как имя прославленного самоуправством императорского чиновника, да к тому же отчего-то особо подозрительно угодного заговорщикам-бунтовщикам с Берсевень-озера. И вот теперь, как трактовать его – как честного ли человека или любимца бунтовщиков? Можно, стало быть, и так, и эдак, по усмотрению тех, кто Осетрова склонен был отдать на суд инквизиции…»

Упряльцев далее вновь почувствовал смену летописного языка. Стало быть, тексты в жизнеописание Ивана Протасова могли быть собраны из разных источников. Хотя, конечно, общую картину мог составлять и один автор, в том числе с большими перерывами, что вынуждало на иные события и факты смотреть то с одних, то с несколько иных позиций.