Читать книгу Гирштайн «Мечта» - - Страница 2

Четыре года.

Пыль времени осела на прошлое, слой за слоем, пытаясь похоронить под собой боль, ярость и образ девчонки с золотыми волосами. Четыре года Кхалеон Норвинг просыпался затемно, надевал промасленный ремесленный фартук и шел на завод. День за днем, смена за сменой. Его мир сузился до размеров цеха, наполненного лязгом металла и шипением пара. Его механическая рука, творение Виктора, безотказно выполняла свою работу – закручивала гайки, подносила заготовки. Она была инструментом. Как и он сам.

Он почти перестал слышать Виктора. Тот голос, некогда бывший его щитом и яростью, теперь доносился лишь изредка, как далекое эхо из другой жизни – короткое замечание, сухая подсказка. Гранитная стена, за которой он когда-то прятался, выросла внутри него самого, отсекая все, кроме необходимости выживать.

Но сегодня все было иначе.

Вернувшись в свой угловатый угол на заброшенном складе, он не рухнул от усталости на койку. Вместо этого он зажег керосиновую лампу, отбрасывающую прыгающие тени на стены, и достал тетрадь. Не ту, с расчетами, а новую, чистую. И начал рисовать.

Сначала это были нервные, робкие штрихи. Потом линии становились увереннее. Он рисовал крылья. Не те, что видел у птиц, а могучие, стальные, рожденные в его воображении. Он перерисовывал их снова и снова, с каждым разом делая изгиб каркаса более изящным, расположение пластин-перьев – более точным. Это был не просто чертеж. Это была мечта, вырвавшаяся на свободу после четырех лет заточения. Он упивался ею, забыв о времени, о заводе, о Лондоне за стенами.

– Что это?

Голос прозвучал прямо за его плечом, заставив вздрогнуть. Он не слышал шагов. Кхалеон обернулся. В свете лампы стоял Виктор. Он почти не изменился – все те же острые черты, тот же пронзительный взгляд. Но в его глазах, обычно холодных, горела теперь неподдельная искра интереса.

– Ничего, – буркнул Кхалеон, инстинктивно прикрывая тетрадь локтем. – Так… рискую.

– Риск – это неконтролируемая глупость, – парировал Виктор, его голос по-прежнему был металлическим и безжизненным. – А это… похоже на намерение.

Он шагнул ближе и, не спрашивая разрешения, вытащил тетрадь из-под локтя Кхалеона. Долго и молча изучал рисунки.

– Мечта, – наконец произнес Виктор, и в его голосе прозвучала легкая, почти неуловимая насмешка. – Красивая, пафосная и абсолютно бесполезная. Парящий орел, нарисованный углем на стене пещеры. Он не взлетит. Никогда.

Кхалеон сгреб в кулак, но Виктор продолжил, его палец ткнул в один из эскизов.

– Здесь. Несущий лонжерон. Ты хочешь сделать его цельным? Он сломается при первой же нагрузке. Аэродинамика… это не искусство, это математика. Ты рисуешь мечту. А чтобы она летала, ей нужен скелет. Ей нужен расчет.

Он перевернул страницу, взял карандаш из рук ошеломленного Кхалеона, и его рука, точная и уверенная, понеслась по бумаге. Он не рисовал – он чертил. Там, где у Кхалеона были плавные линии, Виктор вывел углы и сечения. Он расставил размеры, указал точки напряжения, набросал схему шарнирного крепления перьев.

– Вот, – Виктор отбросил карандаш. На бумаге лежал уже не парящий орел, а суровый, функциональный, невероятно сложный механизм. Это был гибрид – душа мечты, заключенная в стальной скелет логики. – Теперь это не мечта. Это – проект. Пока еще уродливый и сырой, но проект.

Кхалеон смотрел на чертеж, и внутри него что-то щелкнуло. Годами подавляемая искра вдруг разгорелась в пламя.

– Мы сможем? – тихо спросил он, и в его голосе впервые за четыре года слышалось не отчаяние, а вызов.

Виктор повернулся к нему, и в углу его рта дрогнула тень улыбки.

– Вопрос не в том, сможем ли мы. Вопрос в том, готов ли ты перестать рисовать и начать строить.

Он не стал ждать ответа, развернулся и ушел в тень, оставив Кхалеона наедине с чертежом, который больше не был просто мечтой. Первый шаг был сделан. Разговор состоялся.