Читать книгу Гирштайн «Мечта» - - Страница 7

Холодная, точная рука Мари взяла со стола револьвер. Ее движения были выверенными, словно ритуал: один патрон, щелчок откинутого барабана, короткий звук вставленной пули. Она подняла оружие и без колебаний навела ствол чуть выше головы мужа.

Эдгар стоял, не моргнув, в его позе читалось полное доверие. Яблоко на его голове казалось абсурдно ярким, почти вызывающим пятном в полумраке тренировочного зала Цитадели.

Выстрел прозвучал сухо и резко. Пуля прошила фрукт точно в сердцевине, и он с мягким стуком упал на каменный пол. Мари плавно опустила револьвер, подошла, подняла яблоко, обтерла его о темный плащ и откусила. Звук хрустящей мякоти был громким в наступившей тишине.

Из глубокой тени в углу отделилась фигура Цитадеуса. Он наблюдал за этим холодным балетом супругов, и даже сквозь непроницаемую стальную маску в его позе угадывалась странная смесь – отголосок старой грусти и тихого, беззвучного удовольствия.

Мари приблизилась к нему, доедая яблоко.

– Тесей, чего кислый? Небось снова вспомнил Романа?

– Что ты, Мари, нет. Я давно его не вспоминал. Он был хорошим другом, но сейчас не о нем. У нас совет. Будем снова обсуждать послабление в законе.

– Отлично, маску не забудь. Никто кроме нас с Эдгаром не должен знать твоего лица.

– Помню, Мари. Лишь участники проекта “Восстание” могут видеть лица друг друга.

Эдгар, тем временем, закурил толстую сигару, выпуская клубы дыма, которые медленно таяли под высоким потолком.

– Да и вообще, сколько времени до совета?

– Совет через три минуты, – ответил Тесей, и металлический шелест его маски прозвучал зловеще. – Поднимаемся!

Зал заседаний встретил их холодным блеском полированной стали. Длинный стол, за которым уже сидели инженеры Совета, напоминал операционный. Среди бесстрастных, выхолощенных лиц выделялась лишь одна – юная Феврония. В ее глазах, вопреки всему, еще теплилось что-то живое, не до конца захваченное маховиком системы.

Цитадеус занял свое место во главе стола. Его голос, искаженный резонатором маски, зазвучал назидательно и бесстрастно:

– Граждане Лондона недовольны усилением патрулирования и цензурой. Они боятся даже выходить на улицы. Страх – тупой инструмент. Он ломает то, что должен лишь удерживать. Я предлагаю рассмотреть вариант дать им тень свободы. Иллюзию выбора. Как вы считаете?

Феврония встала. Ее голос, чистый и твердый, разрезал тяжелый воздух зала:

– Глупый вопрос, месье Цитадеус. Он настолько же очевиден, как вопрос «нужен ли пистолету курок?». Граждане задыхаются. Даже капля воздуха – уже милость. Я предлагаю не «тень», а первый шаг. Отменить цензуру печатных изданий. Пусть говорят. Иначе они начнут кричать.

Старый инженер Уилсон поднялся, его сухие пальцы вцепились в край стола.

– Это безумие! Даже в Республике нет такой вольницы! Дать им голос – все равно что вложить в руку взведенный гранатомет! Это прямой путь к бунту!

– Сила, построенная лишь на запрете, гниет изнутри, – парировала Феврония, не отводя взгляда. – Страх – плохой цемент для фундамента империи. Он дает трещины.

Мари, до сих пор молча наблюдавшая, слегка наклонилась к Цитадеусу. Ее шепот был подобен скольжению лезвия:

– Может, они и чернь. Но даже у скота есть предел. Перетянешь поводок – либо сломаешь шею, либо получишь удар копытом.

Цитадеус медленно поднялся. Отражения факелов скользили по выпуклостям его маски, создавая иллюзию движения.

– Принято. Мы создадим «Клубы свободомыслия». Под нашим контролем, в наших стенах, с нашими соглядатаями. Это будет не свобода, но ее умелая подделка. Стакан воды в пустыне – достаточно, чтобы утолить сиюминутную жажду, но не дающий сил на долгий путь. Пусть говорят. А мы будем слушать. Внимательнее, чем когда-либо.

Пистолет получил курок. Механизм щелкнул, приняв патрон. Оставалось лишь наблюдать, куда будет направлен ствол и чья рука нажмет на спуск, когда иллюзия свободы обретет свой собственный, неуправляемый голос.