Читать книгу Я тебя вижу - - Страница 10

Тишину разорвал вибрационный гул – телефон Дмитрия, лежащий на стеклянном столике, заплясал, освещая пространство резким синим светом. Он замер, не отпуская её, потом медленно, с почти ощутимым усилием оторвался.

– Прости, это важно, – сказал он, голос уже снова стал собранным, деловым. – Принять придётся.

Маша кивнула, отступив на шаг, обхватив себя за локти. Тепло его тела быстро рассеивалось в прохладном воздухе кондиционированного номера.

– Да, – произнёс он в трубку, отвернувшись к окну. – Я слушаю… Нет, я не согласен с такой оценкой. Отчёт должен быть готов к утру, и точка… Даже если придётся работать всю ночь. Свяжись с аналитиками, пусть садятся. Я онлайн. Через десять минут на созвоне.

Он положил трубку, и в его глазах уже не было той уязвимости, что была мгновение назад. Был стальной стержень ответственности и усталость.

– Мария, мне жаль. Рабочий кризис. Мне нужно будет погрузиться в это на несколько часов, – он провёл рукой по лицу. – Тебе, наверное, пора. Уже поздно.

Это было не грубо, а констатация факта. Волшебный пузырь, в котором они парили над городом, лопнул, впустив суровую реальность графиков, отчётов и ночных созвонов.

– Конечно, – она попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. – Удачи с отчётом.

– Спасибо. Я… позвоню тебе завтра.

«Завтра». Слово, лишённое теперь всякой определённости. Оно звучало как автоматическая вежливость.

Он помог ей надеть пиджак, проводил до двери. Его поцелуй в щёку был быстрым, сухим.

– Такси вызвать?

– Я сама, не беспокойся.

Лифт спускался вниз в гулкой тишине. В её рту стоял горьковатый привкус не от вина, а от чего-то другого. От осознания, что его мир – это не только панорамные виды и дорогое вино. Это в первую очередь железная дисциплина, жёсткие сроки и ответственность, перед которой отступает всё, даже такие хрупкие, едва начавшиеся чувства.

Дома, в своей уютной «однушке», тишина давила ещё сильнее. Она включила телевизор для фона, но голоса дикторов казались бессмысленным шумом. Она приняла душ, смывая с себя запах его парфюма и отеля, но ощущение его рук на спине осталось под кожей, как фантомная конечность, которую уже ампутировали, но которая всё ещё болит.

Сон не шёл. Она ворочалась, глядя в потолок, прокручивая в голове их разговор. «Я не принц… Я могу быть только собой… Иногда далеко». Он предупредил. Честно, без прикрас. А она всё равно поддалась иллюзии, что в этот раз будет иначе. Что для неё он сделает исключение, отложит срочный звонок, останется с ней.

Утром, с тёмными кругами под глазами, она натянула на себя самый невзрачный рабочий костюм и отправилась в офис. Сообщений не было. Ни утром, ни к обеду. К концу дня в горле стоял ком, который не проглатывался ни кофе, ни водой.

Она отчаянно пыталась сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к нему снова и снова. «Он работает. У него форс-мажор. Он сказал – позвонит завтра. Значит, позвонит. Не все же должны жить по твоим сказочным сценариям, Маша».

Но рациональные доводы разбивались о молчание телефона. К вечеру она не выдержала и написала Марине: «Встретишься? Выпьем кофе».

Они встретились в ближайшей кофейне. Марина, увидев её лицо, свистнула.

– Что случилось? Ты выглядишь, будто тебя через мясорубку пропустили. Не заболела?

– Нет, – Маша сжала бумажный стаканчик в руках. – Просто… тот мужчина. Дмитрий.

Марина закатила глаза.

– О, боги, опять твой московский загадочный принц? Ну и что он на этот раз натворил? Подарил тебе замок из облаков, а он растаял и утёк?

– Он… всё объяснил. Честно. Сказал, кто он и чего хочет. А потом у него работа, и он пропал.

– Честно? – Марина фыркнула. – Честно – это когда говорят «дорогая, я тебя люблю, давай поженимся». А всё остальное – словесная шелуха для оправдания своего удобства. Он что, сказал «я эгоистичный мудак, который хочет тебя, когда ему удобно, а в остальное время тебя не существует»?

– Марин!

– Что «Марин»? Ты сама всё знаешь! Ты просто не хочешь это признавать, потому что он первый, кто заставил тебя чувствовать себя женщиной, а не девочкой в замке из розовых облаков и призрачным пони с кудрями. Но чувствовать – это одно, а строить отношения – другое. Из чего, прости, вы строите? Из ночей в отелях между его деловыми звонками? Это не фундамент, Машка, это песок.

Слова подруги были жёсткими, как пощёчина, но в каждой – была горькая правда. Маша молча смотрела на пенку в кофе.

– Что же мне делать? – прошептала она.

– Выбери сама. Или ты продолжаешь эту… игру на его условиях, понимая, что в любой момент он может исчезнуть, и у тебя не будет даже права обижаться и злиться на него. Или ты ставишь точку. Пока не влюбилась по-настоящему и тебя не разорвало на куски. Хотя, боюсь, с поездом уже опоздала.

Вечер второго дня прошёл в тишине. На третий день, утром, когда она уже почти смирилась с мыслью, что его «завтра» так и не наступит, на её личный телефон пришло сообщение. Короткое, без приветствий.

«Прости за молчание. Ад кромешный. Вечером буду свободен. Если хочешь увидеться – буду в том же отеле. После девяти. Д.»

Сообщение было похоже на служебную записку. Ни «соскучился», ни «как ты». Просто факт: время, место. И выбор за ней. Снова.

Маша положила телефон и уставилась в экран компьютера. Перед ней был тот самый выбор: песок или камень. Мир грёз, где он мог быть её принцем хотя бы на одну ночь, или суровая реальность, где он был Дмитрием Соломоновым, деловым партнёром с непредсказуемым графиком.

Она просидела так до самого вечера, не находя ответа. А когда стрелки приблизились к девяти, её тело, казалось, приняло решение само. Она не стала переодеваться, не красилась. Просто накинула пальто поверх рабочего костюма и вышла.

Она ехала в такси, глядя на мелькающие огни, и понимала, что едет не за обещаниями и не за любовью. Она ехала за правдой. За тем, чтобы посмотреть ему в глаза и понять окончательно: кто они друг для друга? Случайное пересечение орбит или нечто большее? И готова ли она жить в этом «нечто», если оно будет таким сложным и ненадёжным?

Подъезжая к отелю, она чувствовала не волнение, а странное, леденящее спокойствие. Она была готова услышать всё что угодно. И наконец-то сделать свой взрослый, осознанный выбор. Не из страха одиночества, а из понимания себя. Каким бы горьким этот выбор ни оказался.