Читать книгу Я тебя вижу - - Страница 9

Работа шла с невероятной скоростью. Он диктовал поправки, она мгновенно вносила их в документ, он проверял, она формировала новую версию. Они действовали как слаженный механизм, без лишних слов, почти без пауз. Электрическое напряжение не мешало, а, наоборот, затачивало внимание. Последние лучи солнца сменились густыми сумерками за окнами, в офисе зажглась дежурная подсветка, создавая островки света в полумраке открытого пространства.

Когда последний файл был сохранён и отправлен на печать, Маша откинулась на спинку кресла, чувствуя прилив странной, нервной энергии.

– Готово, – сказала она, и её голос прозвучал хрипло от долгого молчания.

– Отлично поработали, – Дмитрий тоже выглядел сосредоточенно-усталым, но довольным. Он взглянул на часы. – Десять. Поздно для ужина в ресторане. Но как насчёт того вина?

Он не настаивал. Он просто констатировал факт и снова давал ей выбор. Маша посмотрела на тёмный экран монитора, в котором отражались её собственные огромные глаза и его смутная фигура. Внутри шла война. Страх перед болью, перед возможным унижением, перед потерей хрупкого равновесия, которое она с таким трудом выстраивала. И желание. Острое, живое, пугающее своей силой желание снова оказаться в том поле его внимания, где она чувствовала себя не мечтательной девочкой, а женщиной.

– Я… я не переодевалась, – глупо выпалила она, указывая на свой строгий рабочий пиджак и юбку.

– В моём номере достаточно тепло, – парировал он с лёгкой усмешкой. – И неформально.

Это решило всё. Его спокойная уверенность сняла последние сомнения.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Но только вино. И разговор.

– Только вино и разговор, – повторил он, как клятву. Но в его глазах мелькнула искра, говорившая, что он прекрасно понимает условность таких договорённостей.

Отель, в котором он остановился, был другим – не историческим «Метрополем», а современной башней из стекла и стали на окраине делового района. Номер на высоком этаже действительно был огромен: панорамные окна во всю стену, минималистичная мебель, приглушённый свет.

– Проходи, располагайся, – сказал он, снимая пиджак и расстёгивая манжеты рубашки. – Я как раз привёз из Москвы кое-что стоящее.

Маша неловко сняла туфли и прошла к окну. Город лежал внизу россыпью огней, тихий и бесконечно далёкий отсюда. Она чувствовала себя одновременно крошечной и невероятно значимой – как будто эта комната была капсулой, парящей над всем миром, и только они двое в ней существовали по-настоящему.

Он вернулся с двумя бокалами и открытой бутылкой красного вина. Налил, протянул ей бокал. Их пальцы снова не коснулись.

– За завершённую работу, – сказал он, чокнувшись.

– И за возвращение, – добавила она, прежде чем успела подумать.

Они выпили. Вино было густым, тёплым, с глубоким терпким послевкусием.

– Так о чём будем говорить? – спросил он, устраиваясь в глубоком кресле напротив неё. – О политике? Об искусстве? Или о том, почему ты вздрагиваешь, когда я смотрю на тебя?

Он снова бил в самую точку. Она вздохнула, решив наконец быть честной. Хотя бы отчасти.

– Потому что ты… непредсказуем. Ты говоришь одно, делаешь другое, исчезаешь, появляешься… Я не знаю правил твоей игры.

– А тебе обязательно нужны правила? – он отпил вина, не отрывая от неё взгляда. – Может, дело не в игре, а в том, что мы оба просто люди, которым интересно друг с другом. И всё. Без ярлыков, без планов. Просто… интересно.

– Так не бывает, – возразила она. – Рано или поздно кто-то захочет большего.

– А ты уже хочешь? – его вопрос повис в воздухе, острый как лезвие.

Маша задумалась. Хотела ли она, чтобы он признался ей в любви? Объяснился? Пообещал вечность? Нет. От этой мысли стало даже не по себе. Это было бы фальшью, и они оба это знали.

– Я не знаю, чего я хочу, – призналась она. – Всю жизнь думала, что знаю. А теперь… не уверена.

– Это и есть взросление, Мария, – сказал он мягко. – Понимание, что твои старые мечты тебе уже малы. Пора искать новые. Или просто жить, не оглядываясь на чужие сказки.

Он встал, подошёл к окну, стоял рядом, глядя на город. Его профиль в тусклом свете казался вырезанным из тёмного камня.

– Я не принц, – сказал он, как будто читая её самые потаённые мысли. – У меня нет белого коня. У меня есть долги, сложные проекты, обязательства, которые я не всегда хочу выполнять. И я не собираюсь никого спасать или заверять в вечной верности. Я могу быть только собой. Иногда это значит быть рядом. Иногда – быть далеко. Но когда я рядом, я здесь полностью. Это всё, что я могу предложить. И это не для всех.

Он повернулся к ней. В его глазах не было ни вызова, ни насмешки. Была только честность, обнажённая и немного усталая.

– Мне страшно, – прошептала она, и это была чистая правда.

– И мне, – неожиданно признался он. – Страшно запутаться. Страшно причинить боль. Страшно пропустить что-то важное. Но страх – плохой советчик для жизни.

Он сделал шаг навстречу, медленно, давая ей время отпрянуть. Но она не отпрянула. Он взял у неё из рук бокал, поставил рядом со своим на подоконник. Потом обнял её – нежно, почти не касаясь, как будто боялся раздавить. Она почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, услышала ровный стук его сердца.

– Я не обещаю тебе счастливой развязки, – прошептал он ей в волосы. – Но я обещаю, что пока мы вместе, я буду честен. И буду здесь.

И в этот момент Маша поняла, что её старые мечты о принце действительно рассыпались в прах. Они были красивыми, но хрупкими, как стекло. А то, что было здесь и сейчас – эта сложность, эта неопределённость, эта пугающая честность – было живым. Настоящим. Пусть колючим и неудобным.

Она обняла его в ответ, прижалась лицом к его груди и закрыла глаза. За окном плыл город, тихий и равнодушный. А в этой капсуле высоко над землёй было только тепло двух тел, стук двух сердец и молчаливое соглашение не искать сказок, а пробовать строить что-то своё. Шаг за шагом. День за днём. Без гарантий, но с полным осознанием выбора.

И этот выбор, сделанный в тишине пятизвёздочного номера, казался ей самым взрослым и самым страшным поступком в её жизни. Но и самым правильным.