Читать книгу Теорема Рыбалко. Закон больших чисел - Группа авторов - Страница 1

Осень пришла в район «Сосновая Роща» не рыжим листопадом и прощальным теплом, а тихо и подло: неделей непрекращающегося моросящего дождя, который превращал всё вокруг в серо-коричневое месиво. Вода заливала следы на детских площадках, стекала с крыш панельных гигантов ровными холодными струями и намертво приклеила к асфальту первые опавшие листья.

Олеся Федоровна Рыбалко стояла у окна своей новой, пахнущей ещё краской и одиночеством квартиры, и смотрела, как внизу, под козырьком подъезда, местный алкаш Василий пытался раскурить влажную сигарету. Утро. Она уже выпила чай, проверила, наполнена ли миска Барсика (рыжий комок мирно сопел на диване), и собрала в сумку стопку тетрадей для проверки. Новый ритуал. Новая жизнь. Новые обои, на которых пока не к чему было прицепиться глазу.

Школа №188 была в пятнадцати минутах неторопливой ходьбы. Олеся шла, кутаясь в плащ, и автоматически отмечала детали: вот женщина выгуливает трёх одинаковых шпицев, вот мужик в спортивном костюме отчаянно пытается «прикурить» иномарку от аккумулятора в тачке соседа, вот подростки, не обращая внимания на дождь, что-то оживлённо смотрят в телефонах на остановке. Обычный спальный район. Статистика. Нормальное распределение обычных людей с обычными проблемами. После прошлого года эта обыденность казалась ей почти искусственной, бутафорской, но она цеплялась за неё, как за спасательный круг.

Учительская в ново-восточном филиале школы №188 встретила её запахом старого паркета, дешёвого кофе и усталости. Было без пяти восемь, и предрассветная вялость висела в воздухе густым туманом.

– Олеся Федоровна, здравствуйте! С погодкой-то нам сегодня «повезло», – встретила её у раздевалки Мария Ивановна Семёнова, молодая учительница русского, которую все за глаза уже окрестили Марьиванной за её неизбывный, слегка наивный энтузиазм. – Кофейку? Я как раз разливаю.

– Здравствуйте, Мария Ивановна. Спасибо, – кивнула Олеся, вешая плащ. Кофе пах бодряще. Она взяла чашку.

В этот момент дверь в учительскую распахнулась с такой энергией, будто за ней начинались не коридоры провинциальной школы, а подиум недели высокой моды.

– Дорогие мои! Вы не поверите! – разнесся по помещению голос, звонкий, с привычными театральными переливами. В комнату вплыла Наталья Александровна Гомонова, завуч по учебной работе, но для всех – просто Натэлла.

На ней был костюм кричащего фуксиевого цвета, который явно пытался казаться деловым, но больше смахивал на униформу ведущей ночного эфира на региональном ТВ. Тончайшие, будто паутинка, колготки. Туфли на высоченном каблуке, абсолютно несовместимые со скользким осенним асфальтом и линолеумом школьных этажей. Волосы уложены сложной башней, от которой уже плыл аромат дешёвого лака для волос.

Марьиванна замерла с кофейником в руке, зачарованная, как кролик перед удавом. Олеся сделала глоток кофе, наблюдая.

– Только что меня высадили у самого крыльца! – продолжала Натэлла, сбрасывая на вешалку не менее яркое пальто. Все мысленно представили чёрный лимузин, хотя наверняка это была обычная «скорая помощь» или такси. – Личный водитель Виктора Петровича, нашего спонсора, вы помните, владелец сети «Вкусняшка»? Он меня на прошлой неделе из ресторана забирал. Так вот, звонит мне в семь утра, представляете? «Наталья Александровна, – говорит, – извините за беспокойство, но у меня для вас подарочек от нашей фирмы, корпоративный, в офис не успеваю, разрешите Вас до школы подвезти?». Ну я, конечно, не могла отказать человеку!

Она с триумфом извлекла из сумки коробку, перевязанную бантом. В ней лежало полдюжины глазированных пончиков из той самой сети дешёвых кофеен.

– Наталья Александровна, как мило! – воскликнула Марьиванна.

Олеся заметила, как старенькая учительница физики, Людмила Семеновна, закатила глаза и с усилием вонзила взгляд в газету «Труд».

– О, это просто мелочь! – махнула рукой Натэлла, но её лицо сияло. – Когда мы с Виктором Петровичем летали в Дубай на открытие его нового франчайзинга, вот там были подарки! В «Бурдж-аль-Арабе» нам целую фруктовую корзину с шампанским в номер прислали, потому что я случайно обмолвилась, что люблю мангостины! У них там, знаете ли, каждый гость на вес золота!

Олеся Федоровна поставила чашку. Логический сбой. Если человек случайно обмолвился о любви к экзотическому фрукту, и ему тут же доставили его – это высший уровень сервиса. Если же об этом приходится рассказывать коллегам в учительской, пахнущей дешёвым кофе и сыростью – это что-то другое. Несоответствие аргументов и выводов. Уравнение, где одна часть явно преувеличена.

– Наталья Александровна, а как там ваша Машенька? – спросила Марьиванна, разливая кофе. – Слышала, она в Москве практику проходит?

Лицо Натэллы на мгновение окаменело, будто на него набросили прозрачную маску. Но тут же ожило с удвоенной силой.

– Маша? О, она просто разрывается! Стажировка в международной юридической фирме, «Белофф и партнёры», слышали? Ей даже персонального наставника из Лондона выделили! Звонила вчера, чуть не плача, говорит: «Мама, я так устаю, но это так престижно!». Ну, я ей, конечно, сразу перевод на карточку сделала, надо же девушке красиво одеваться в такой среде! Пусть купит то платье от Gucci, которое мы с ней в прошлый мой приезд приметили.

Людмила Семеновна фыркнула в газету. Все знали, что дочь Гомоновой, Маша, уехав в Москву, сменила номер телефона и в соцсетях была строго на замке. А сын Паша, по слухам, и вовсе подрабатывал курьером. Но Натэлла продолжала строить свой хрустальный дворец, кирпичик за кирпичиком, не обращая внимания на то, что он стоит в болоте обыденности.

Прозвенел звонок. Спасительный, дребезжащий звук, разгоняющий неловкость. Все засуетились, хватая журналы и учебники. Натэлла, всё ещё сияя, поправила свою башню из волос и выплыла из учительской, пообещав на перемене рассказать про спа-процедуры в Швейцарии, где её «почти уговорили на крио-омоложение».

Олеся Федоровна взяла свой журнал и папку. На пороге она столкнулась с молчаливым, плотным мужчиной в тёмном потрёпанном спортивном костюме. Он стоял, держа в руках забытый Натэллой зонтик – ярко-розовый, с рисунком в виде леопардового принта. Это был Сергей Павлович, Палыч. Его лицо, обветренное, с небритыми щеками, было абсолютно неподвижно. Он молча протянул зонт Олесе, как будто прося передать. Его глаза, серые и плоские, как вода в луже, встретились с её взглядом на секунду. В них не было ни раздражения, ни любви, ни стыда. Пустота. Или глубина, в которую лучше не заглядывать.

– Спасибо, – тихо сказала Олеся, принимая зонт.

Он кивнул, почти не двигая головой, развернулся и пошёл прочь, его кроссовки бесшумно ступали по линолеуму. Он шёл не к выходу, а вглубь школы – вероятно, на свой пост слесаря или что-то в этом роде.

Олеся посмотрела на розово-леопардовую нелепость в своей руке, затем на удаляющуюся спину Палыча. Первый урок. Алгебра. 10-Б класс. Тема: «Решение систем уравнений с несколькими переменными».

«Идеально», – подумала она с горьковатой иронией, направляясь к кабинету. Одна переменная в кричащем розовом костюме, другая – в тёмном, молчаливом, как тень. И система, которая явно не сходилась. Пока – просто лёгкий диссонанс в утренней симфонии школьной жизни. Просто данные для наблюдения. Ничего более.

Но Олеся Федоровна уже знала, что именно из таких, казалось бы, незначительных нестыковок и рождаются самые сложные и опасные теоремы.