Читать книгу Теорема Рыбалко. Закон больших чисел - Группа авторов - Страница 5

Той ночью Олеся спала плохо. Отрывистые сны, в которых Палыч бежал по бесконечному лесному коридору, а Натэлла в розовом халате кричала что-то с балкона небоскрёба, перемешивались с реальными звуками – гулом лифта, хлопаньем двери внизу, одиноким воем сигнализации автомобиля где-то вдалеке. Её мозг, этот идеальный процессор для обработки фактов, отказался отключаться и продолжал раскладывать по полочкам обрывки информации.

К шести утра она уже сидела за кухонным столом с чашкой крепкого чая и чистым листом бумаги. Барсик, свернувшись у неё на коленях, мирно посапывал, не ведая о человеческих тревогах.

«Данные для Петренко», – думала она, выводя вверху листа аккуратное заглавие: «Н.А. Гомонова. Хронология».

Она структурировала всё, как учила своих учеников решать сложные задачи: выделить известные величины, установить взаимосвязи, найти недостающие элементы.

Известное:

Субъект: Наталья Александровна Гомонова, 52 г., завуч школы №188. Внешность: яркая, склонная к экстравагантным нарядам. Характер: демонстративный, склонна к фантазированию о роскошной жизни, статусным знакомствам, успехе детей.

Последнее наблюдение: Вчера (~16:00) в учительской, рассказывала о «подарке» (пончики) и планировала повествовать о спа в Швейцарии. Настроение: приподнятое, в рамках привычной «роли».

Исчезновение: Сегодня с утра отсутствует на работе без предупреждения коллегам. Директору сообщила о «личных делах» вечером накануне (со слов директора). Мобильный телефон недоступен.

Супруг: Сергей Павлович Гомонов (Палыч), ~55 л., слесарь/инженер в той же школе. Характер: молчаливый, замкнутый, аскетичный (бег по лесу, баня). Поведение после исчезновения: внешне спокоен, выполняет рутинные действия (забрал папку из кабинета жены). Вечером замечен сидящим на лавочке в состоянии напряжённого ожидания/апатии. Фраза: «Нагуляется – вернётся».

Неизвестное/Требует проверки:

Характер «личных дел»: Куда и к кому могла поехать Наталья Александровна? Связано ли с её фантазиями (мифический «спонсор» Виктор Петрович) или с реальными проблемами?

Финансы/Долги: Соответствуют ли её реальные доходы образу жизни? Были ли запросы на крупные суммы, долги?

Дети: Реальная степень контакта. Москва. Проверить.

Муж: Алиби на вчерашний вечер/сегодняшнее утро. Мотив? Возможная эмоциональная усталость от «спектакля», но данных для агрессии нет.

Работа: Конфликты в школе? Возможные махинации (взятки за оценки, поступления)? Пометка «ПУСТЯК» на листке.

Странности/Нестыковки:

Одежда для леса: (Гипотетически, если она в лесу). Несоответствие имиджа и деятельности.

Поведение мужа: Слишком спокойное днём, слишком мрачное вечером. Разрыв.

Внезапность: Даже для фантазёрки исчезновение без «эпического» предупреждения – нетипично.

Она отложила ручку. Получалась сухая, скучная выжимка. Но именно так и должен был мыслить Петренко. Без эмоций, без сочувствия к одинокому мужу на лавочке. Только факты. И среди этих фактов уже проступал контур той самой «ненормальности», на которую он, возможно, согласится взглянуть.

Ровно в семь тридцать, сложив листок в непромокаемую папку для тетрадей, Олеся вышла из дома. Утро было туманным, сырым. Воздух висел тяжёлыми, влажными пологами, скрывая верхние этажи домов. У гаража, того самого, на который указал Петренко, никого не было. Гараж был старый, краска облезла, дверь заварена грубыми заплатками. Она прислонилась к холодной бетонной стене и стала ждать, наблюдая, как район потихоньку просыпается.

Ровно в восемь, без минуты и без секунды, из тумана выплыла его фигура. Не в форме, в той же темной ветровке, что и вчера, но сегодня без сумки с кефиром. Он шёл быстрым, энергичным шагом, и в этой походке уже не было вчерашней разбитости – была сосредоточенность. Дежурный цинизм на лице, но глаза бодры и злы.

– Раньше меня, – констатировал он, останавливаясь в двух шагах. – Нехорошая привычка, Рыбалко. Выдаёт нервное ожидание.

– Пунктуальность – вежливость королей, – парировала она.

– Мы не в Версале, – отрезал он. – Показывайте, что наскребли.

Она протянула ему папку. Он взял, развернул лист, пробежал глазами по пунктам. Читал быстро, с профессиональной скоростью. Его лицо оставалось непроницаемым. Только когда он дошёл до пункта «Пометка «ПУСТЯК»», его левая бровь дрогнула на миллиметр.

– «Пустяк», – произнёс он вслух, с каким-то странным оттенком в голосе. – Люблю такие пустяки. Они, как правило, оказываются болтом, на котором держится вся конструкция. Остальное… – он махнул листом, – бытовуха. Муж – главный подозреваемый по умолчанию. Его и проверим в первую очередь.

– Как? – спросила Олеся.

– Официально. Через участкового. Заявление о пропаже уже есть?

– Директор, наверное, подала. Или муж.

– Узнаю. Если нет – стимулируем. Заявление даст формальный повод задать ему вопросы. А пока… – он сложил листок и сунул его в карман ветровки, – ваша задача ноль. Нуль целых, нуль десятых. Вы идёте в школу и ведёте уроки. Никаких разговоров с мужем. Никаких самостоятельных расследований в кабинете. Вы – учитель. Вы заметили странность и сообщили. Ваша функция выполнена. Ясно?

– Вполне, – сказала Олеся, хотя внутри всё сопротивлялось этой пассивности.

– Не «вполне», а «так точно», – поправил он грубовато. – Я не хочу потом выковыривать вас из какой-нибудь ямы в том лесу. Одной истории с меня хватит.

В его голосе прозвучала та самая, хорошо знакомая ей, отечески-раздражительная забота.

– А вы? – снова спросила она.

– Я пойду побужу участкового к деятельности. А потом зайду в школу. Официально. Побеседую с директором, посмотрю кабинет. Как следователь, которого «озаботило» отсутствие педагога. Всё по правилам.

Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо:

– И, Рыбалко?

– Да?

– Этот ваш «Палыч». Бегает, говорите?

– Да. По лесу.

– Интересно, – пробормотал Петренко больше себе, чем ей. – Бегуны – народ особый. У них либо мысли в порядке, либо… полный беспорядок, который они пытаются задавить километражем. Чаще второе.

И он растворился в тумане так же быстро и бесшумно, как появился.

Олеся глубоко вздохнула и направилась в школу. Чувство было двойственным: с одной стороны – облегчение, что тяжёлая машина закрутилась, и Петренко, несмотря на весь свой цинизм, включился. С другой – раздражение от своей роли пассивного наблюдателя. Но она была математиком. Она понимала: чтобы решить уравнение, иногда нужно не тыкать в неизвестные, а правильно расставить скобки и дождаться, пока алгебра сделает своё дело.

В пустом ещё учительском кабинете она налила себе кофе и села на своё место. Её взгляд упал на пустой стол Натальи Александровны. На нём лежала та самая пачка «Рафаэлло». И теперь Олеся заметила то, что не разглядела вчера: под пачкой лежал сложенный в несколько раз яркий листок – рекламный проспект. Она встала, сделала вид, что поправляет штору у окна, и мельком взглянула. Это была реклама загородного клуба «Лесная Гавань». Тот самый, который «дарил» мифический Виктор Петрович. На проспекте были обведены маркером цены на банные комплексы и номер «люкс».

Она отошла от стола, сердце учащённо забилось. Гипотеза получала первое, зыбкое подтверждение. Натэлла не просто врала. Она планировала. Или ей кто-то что-то обещал. И этот «пустяк» из клочка бумаги мог быть вовсе не пустяком, а условным обозначением того самого «подарка» или встречи.

Уравнение усложнялось. Но переменные начинали проявляться. Одна из них, в лице угрюмого капитана, уже вышла из тени и начала действовать. Олесе оставалось лишь ждать и наблюдать. Самая трудная для неё задача.